Жарко.Черт возьми, как же душно. Сбрасываю с себя одеяло, переворачиваюсь и падаю, на мать твою, твердый пол. Боль от задницы ударяет в голову, и я морщусь. Какого хрена я спала на диване? И где я вообще? Поднимаюсь на ноги и зависаю на полсекунды в таком положении. Потому что боль в голове пронзает, кажется, все тело. Делаю глубокий вдох и выдох. Так, это похоже на номер отеля. Точно! Мамин люкс. Мы приехали сюда под утро.

Так, для начала отворачиваюсь от солнечного света. Одна дверь напротив – выход. Две справа и две слева. Не долго думая, иду направо. Рандомно открываю первую. Голое тело. Мужское голое тело.

– О Боже! – резко разворачиваюсь спиной и зажмуриваю глаза.

– Да ладно тебе, – говорит Элиот у моего уха. – Я думал, мы это уже проходили.

Отхожу обратно к дивану.

– Почему ты без штанов? – тянусь за пледом и швыряю в него через плечо.

– Я не знаю, где мои штаны, дьяволенок.

Поворачиваюсь к нему лицом, в надежде, что он уже прикрылся. Но плед одиноко лежит на полу между нами, а Элиот стоит все еще полностью обнаженный, как ни в чем не бывало.

– Не хочешь прикрыться? – стараюсь смотреть только ему в глаза, но сложно игнорировать кого-то с телом Элиота. Да, я уже видела его голым, но…

– Зачем? Меня моя нагота не смущает.

– Зато меня смущает.

– Почему? Ты же уже все видела.

– Ладно, к черту. Лучше скажи, где твои штаны?

– Это ты мне скажи. – ухмыляется он.

– Я? А мне то откуда знать?

– Мы проснулись вместе.

– Ты тоже спал на диване?

Он хмурится.

– Нет, в кровати.

О. Боже. Мой.

– А кто тогда…– начинает он.

Мы смотрим друг на друга, пока в наших головах одновременно не складывается совершенно сумасшедшая картинка.

– Ты не мог. Ты бы не стал.

– Я не мог. – вижу, как извилины в его мозгу отчаянно напрягаются. – Наверное.

– Элиот!

– Что? У меня похмелье, сейчас я ни в чем не уверен.

– Ты не мог переспать с моей мамой!

– В теории не мог. Но вчера мы с ней, кажется, выкурили косяк…

– Что вы сделали?

Вторая дверь справа от нас распахивается.

– Обязательно так шуметь? – совершенно помятая Элеонора Эдвардс появляется перед нами в чем, так сказать, мать родила.

Элиот внимательно ее рассматривает, а я просто в ужасе или бешенстве. Еще не решила.

– Я определенно мог. – подытоживает Элиот.

В бешенстве. Я точно в бешенстве! Когда мама осознает, в каком виде вышла к нам, то сразу же захлопывает дверь.

Это сон. Просто сон. И сейчас я проснусь, а мой лучший друг не спал с моей мамой.

Ищу свою сумку. Я больше не могу здесь находится. Черт, значит, пока я спала, они в соседней комнате…

– Эй, не злись.

– Не злится! Ты переспал с моей мамой!

Хватаю свою сумку с пола у дивана и проверяю на наличие телефона и денег.

– Да. Но во-первых, объективно, она горячая женщина. Теперь я понимаю, в кого ты…

– Не смей заканчивать это предложение! – рычу я и направляюсь к выходу, но Элиот загораживает мне дорогу.

– А во-вторых, мы взрослые люди, ей нужно было расслабиться. Я помог. Что в этом плохого?

Мне так сильно хочется заехать ему по лицу.

– Она моя мама.

– Она женщина.

– О, ну уж это ты наверняка знаешь лучше меня.

Отпихиваю его в сторону и вылетаю в коридор. Но он не сдается, идет за мной.

– Хочу напомнить тебе, что ты голый. – бросаю через плечо.

– Какое сейчас это имеет значение? – он хватает меня за руку и разворачивает к себе. – Выслушай меня.

Его серьезное выражение лица выбивает почву у меня из-под ног.

– Секс с Элеонорой не связан с тобой. В том смысле, что это никак не влияет на нашу дружбу или на твои отношения с матерью. Повторюсь еще раз, мы все взрослые люди, Дана. Перестань воспринимать ее как какого-то робота. Она живой человек, такой же, как и ты.

Черт, он прав. Я и сама многое натворила за последнее время, не мне судить свою мать за случайный секс. И может, если бы это был кто-то другой, не мой лучший друг, я бы вообще так не завелась.

– Ты прав. – признаю я, вздыхаю. – Не мне вас судить.

Он выпускает меня. Лифт за моей спиной открывается, я оборачиваюсь. Взрослая женщина выходит и на секунду замирает, увидев Элиота. Но он только мило ей улыбается и говорит:

– Доброе утро.

Она кивает и проходит мимо нас, покраснев.

– У нас все хорошо? – спрашивает он.

Я выдыхаю.

– Да.

– Тогда я все-таки пойду поищу свои штаны. – он чмокает меня в щеку и демонстрируя свою идеальную задницу, возвращается в номер.

Честно говоря, не пойму, почему так отреагировала. Мы никогда не были близки с мамой. А Элиот…ну, он всегда живет моментом. Наверное, мне пока непривычно видеть маму такой свободной и безрассудной. Надеюсь только, что это не временное помутнение. Люди не меняются так резко. Во всяком случае, я в это не верю.

Проходит сорок восемь часов. Он не писал и не звонил. Не то, чтобы я ждала звонка от него. Но во мне еще горит эта жестокая частичка надежды на то, что я все-таки что-то значила для Рафаэля. А это молчание лишний раз подтверждает обратное. Я была права, запихнув те три дня в угол своего мозга.

Хотя с другой стороны, он бы не остался со мной в Ницце, если бы я была ему абсолютно безразлична, верно?

Мне бы его способность вырезать людей из своей жизни. Что если он как раз это и сделал со мной? Просто вырезал.

Не хочу о нем думать. Не должна думать. Не после того, как он поступил со мной.

А как я поступаю с Тристаном? В кого я превращаюсь? Да, пусть мы с Тристаном не вместе, но Эмма права. Он не из тех, кто станет тратить время на что-то мимолетное в своей жизни. Хотя я ничего ему не обещала. Он сам сказал, что не станет на меня давить. Значит ли это, что у нас свободные отношения? Вряд ли это вообще можно назвать отношениями. Мы работаем вместе, с недавних пор еще и проводим время вместе. Ничего серьезного. Но почему тогда я уже час не могу решиться и войти в этот чертов ресторан. Еще вчера все было в порядке. Или не было? Может, у меня какая-то стадия отрицания?

Я просто не могу его отпустить. Тристан, он, как безопасный остров, где мне спокойно и душой, и телом. Когда я с ним, то чувствую, что мне не страшно летать. Даже разбиться не страшно. Потому что я знаю, он будет рядом. Он всегда рядом.

В отличии от Рафаэля, который…который и сам, кажется, учится летать. Поверить не могу, что из них двоих именно он старший брат.

Не сегодня. Мне необязательно принимать какие-то решения сегодня. В конце концов, Раф скорей всего уже за тысячи миль отсюда. А если я сейчас признаюсь Тристану в том, что провела ночь с его братом, рискую потерять и его, и работу.

Гребанная эгоистка. Знаю. Но я уже запрыгнула в этот поезд, поэтому остается только надеяться, что он не сойдет с рельсов.

– Дана. – слышу его голос, и сердце мгновенно ускоряется.

Оборачиваюсь и вижу Тристана, абсолютно идеального, мечту любой девушки. Солнечный свет отлично сочетается с его кожей, а эта улыбка. Черт, я бы согласилась выйти за него только, чтобы ежедневно лицезреть ее по утрам.

Стоп.

Что-то я разогналась.

Подхожу к нему, и он, словно по привычке, целует меня.

– Готова?

– Да, но ты так и не объяснил, к чему.

Пару часов назад Тристан позвонил и попросил приехать в ресторан. Для ужина еще рано, а для обеда поздно. Поэтому на мне только черное платье и босоножки. Ничего нарядного, но и в свою очередь элегантно и в меру сексуально.

– Тебе понравится. – отвечает он, переплетая наши пальцы.

И я ему верю.

Спустя минут тридцать, когда слов у меня не остается, а глаза жадно поглощают искусство в чистом виде, я думаю только о том, почему не пришла сюда раньше. Лувр. Вот, куда Тристан привел меня. Рука об руку мы прогуливаемся по невероятной красоты залам. Статуи из белого камня, оригиналы картин, которые я видела только в учебниках – все пропитано историей. И ты вдруг кажешься себе таким маленьким, незначительным.

Тристан многое знает о художниках и прошлом, словно и сам там побывал. Я не могу не восхищаться тем, как он погружается в мир Моне, Коро и Рембрандта. Он то встает за моей спиной, указывая на детали, то отводит дальше, потому что эту картину не понять вблизи. Его руки все время где-то на мне, на талии, на спине, бедрах, плечах. Его шепот у моего уха разносит мурашки по всему телу. Он и сам, будто герой одной из картин, о которых рассказывает, притягивает к себе, восхищает.

Я чувствую его сердцебиение, когда он стоит за мной и продолжает рассказывать, но мне трудно сконцентрироваться, потому что его пальцы медленно скользят вверх-вниз по моей руке. А губы у виска рассказывают легенды о любви. Он берет меня за руку и ведет дальше по залу. Мой взгляд перемещается от одной картины к другой, пока не цепляется за одну картину. Я останавливаюсь и тяну за собой Тристана. Подхожу ближе и читаю название.

«Ари Шеффер . Франческа и Паоло, 19 в.»

– Почему именно она тебя привлекла? – с любопытством спрашивает Тристан.

– Не знаю. – честно признаюсь. – Наверное из-за выражений их лиц.

На картине парень и девушка, она цепляется за него, как за самое ценное, что есть в ее жизни. А он, хоть и не отпускает ее, но все равно будто испытывает боль от ее близости.

– Прекрасная Франческа мечтала о любви, – начинает Тристан, но на этот раз не касаясь меня. – Она была дочерью одного правителя. Когда Франческа достигла определенного возраста, ее отец задумался о замужестве. Он хотел объединить две могущественные семьи и женить ее на старшем сыне лорда, Джованни. – его взгляд становится глубже, словно он опять возвращается в прошлое в тот самый день. – Однако он не блистал красотой, да еще и хромал. Многие считали его злым уродцем. Франческа была своенравной, ее отец знал, что дочь ни за что не согласится на этот брак. И чтобы избежать скандала, вместо Джованни за девушкой приехал его младший брат, Паоло, невероятный красавец. Франческа сразу его полюбила, думая, что именно он предназначался ей в супруги. Разумеется, ее сердце было разбито, когда она узнала правду. Но против воли отца не пойдешь, Джованни и Франческа поженились. Она даже родила ему дочь. Однако любовь к Паоло не угасла. Да и сам Паоло полюбил жену своего брата. Он стал частым гостем в их доме. Вместе они с Франческой проводили много времени.

Эта история заставляет меня буквально замереть на месте.

– Джованни узнал об их частых встречах. И однажды застал влюбленную пару врасплох. Он был в ярости и схватился за кинжал. Франческа приняла на себя первый удар, закрыв собой Паоло. Но это его не спасло, потому что Джованни добил брата вторым ударом.

У меня нет слов.

– Конкретно это картина описывает события после.

– В каком смысле после?

– Данте рассказал их историю в «Божественной комедии». Видишь справа двух людей?

– Да. – двое мужчин стоят в тени.

– Путешествуя с Вергилием по кругам Ада, Данте увидел мужчину и женщину, так и не разомкнувших объятий. Он захотел поговорить с проклятыми душами, и они рассказали ему свою печальную историю.

– Значит, они попали в Ад из-за своей любви?

– В то время измена считалась грехом.

– Точно.

Мне жаль Франческу. Но ведь наши истории не похожи. Моя в тысячу раз хуже. Потому что ее сердце всю жизнь принадлежало только одному мужчине. В то время, как мое, кажется, раскололось надвое. Как вообще такое возможно? Могу ли я и правда испытывать чувства к сразу двум мужчинам? Если это так, то нам с Франческой будет о чем поболтать там внизу. Надеюсь только, что финал моей истории не окажется таким же печальным.

– Тристан? – слышится чей-то голос со спины, и мы оба оборачиваемся.

Мужчина лет тридцати с красивой брюнеткой приближаются к нам.

– Марк! – улыбается Тристан. Мужчины обмениваются теплыми дружескими объятиями. – Вы вернулись в Париж?

– Ненадолго. – отвечает девушка. – У мамы был вчера юбилей.

Они с Тристаном приветствуют друг друга поцелуями в щеки, и он кладет руку мне на талию.

– Знакомьтесь, это Дана.

Просто Дана, не девушка, не друг. Это хорошо. Или плохо?

– Это мои старые друзья Марк и Джин.

Мужчина пожимает мне руку, а девушка целует в щеку.

– Приятно познакомиться. – говорим мы друг другу.

– У вас есть планы на вечер? – спрашивает Марк. – Не хотите составить нам компанию за ужином?

Тристан тут же смотрит на меня, и я киваю, улыбаясь.

– Мы только за. – отвечает он.

Мы.

Я сошла с ума или мне и правда нравится, как звучит это местоимение из его уст?

Пока мы добираемся до одного из самых дорогих ресторанов в городе, я узнаю, что Джин, как и Тристан, работает поваром. Год назад ей предложили работу в Марселе, и они переехали. Марку пришлось сменить род деятельности. Но сейчас он даже рад, что работает онлайн.

Мы сидим на веранде ресторана, и когда приходит время сделать заказ, я выбираю сама. Хоть и советуюсь с Тристаном по поводу одного блюда. Джин расспрашивает его о ресторане, и он рассказывает все, как есть, обо всех взлетах и падениях.

К вечеру становится легче дышать, потому что августовский воздух уже не такой, как в июле. Лето постепенно сходит на нет.

– А чем занимаешься ты, Дана? – интересуется Джин.

– Я занимаюсь продвижением ресторана Тристана. – уверенно отвечаю я.

– И очень успешно. – добавляет Тристан, кладя руку на мое бедро.

– Правда? Нам бы не помешал такой человек в команду. Дашь мне свои контакты?

– Конечно.

Мы обмениваемся номерами телефонов. И кажется, до меня только сейчас доходят все те слова про коммуникацию. Общение, знакомства – ключ ко всему в этом мире. В этом есть смысл, потому что не зря же люди единственные существа, способные на вербальное общение.

Она продолжает расспрашивать меня о моей работе. Даже Марк периодически задает вопросы, хотя его сфера даже близко не пересекается с моей.

Мне нравится делиться своим мнением в процессе разговора. Нравится, что мы с ними иногда не сходимся во взглядах, нравится, что Тристан даже просто сидя рядом, вселяет в меня уверенность.

Когда я раньше ходила на ужины с Шоном и его коллегами, мне было нечего сказать, да и сам Шон никогда не втягивал меня в разговор. Тристан же, как противоположный от него полюс, все время смотрит на меня, видит меня. Ему важно, чтобы мне было комфортно. Поэтому, когда нам приносят десерт, он спрашивает на ухо: !Все хорошо?!. Я отвечаю – да. Потому что все на самом деле просто потрясающе.

Под конец вечера, когда мы уже прощаемся с этой чудесной парой, мне приходит сообщение от Элиота с адресом и подписью:

«Не важно где и с кем ты, приезжай по этому адресу. Это очень важно. Можешь и Тристана с собой захватить.»

Понятия не имею, откуда он знает про Тристана, но не задаю вопросов.

– Поедем ко мне? – спрашивает Тристан, когда мы идем к его машине.

– Я бы с радостью, но только…– показываю ему сообщение.

– Хочешь поехать? – поднимает брови.

– Да. Он говорит, это важно. А Элиот никогда не разбрасывается словами.

Он смотрит на меня с пониманием.

– Тогда поехали.