Вечер пятницы подкрался, словно хищник к своей добыче. Именно так я себя и ощущала. Добычей. Нервным паникующим комком страха. Хотя добыча как правило ничего не осознает, пока не становится слишком поздно. Я же напротив осознавала все. А потому находилась на грани нервного срыва.

Это не свидание.

Я повторяла себе эти слова так много раз, что они уже утратили свой смысл.

Рассматриваю свое отражение в зеркале. За спиной раздается смешок, и я оборачиваюсь, выгнув бровь.

– Что?

Эмма ловко скрывает улыбку, делая вид, что смотрит телевизор.

– Ничего. – пожимает плечами. – Ты хорошо выглядишь, Дана. Прекрати так нервничать. Это же Тристан.

Просто удивительно, что она не находит в этом ничего ужасного.

– Как раз в этом и проблема. – бормочу, отвернувшись.

– Он так сильно тебе нравится?

– Что? Нет. – тут же выпаливаю, обернувшись. – Нет. Определенно точно нет. И не надо на меня так смотреть. Я серьезно.

– Ага. – склоняет она голову. – Но думаю, одного «нет» было вполне достаточно.

Шумно выдыхаю и плетусь к дивану. Сдаюсь. Я сдаюсь.

– Просто… – плюхаюсь на диван рядом с подругой. – Без понятия, почему я так нервничаю.

Эмма молчит, упрямо уставившись в экран телевизора. Разглядываю ее профиль внимательно изучая черты лица.

– Но спорю, ты знаешь. – толкаю ее пальцем в бок, из нее вырывается очередной смешок, и она качает головой.

– Господи. – вздыхает, поставив сериал на паузу, и поворачивается ко мне. – Думаю, это твое первое свидание спустя шесть лет серьезных отношений и…

– Это не свидание… – возражаю, но она тут же прикрывает мне рот рукой, продолжая.

– И ты скорей всего просто не готова начинать что-то новое.

Я замираю, и подруга отнимает руку, пожав плечами.

– Это нормально. Однако не отказывай себе в удовольствии провести хороший вечер с приятным мужчиной.Особенно, если тебе импонирует этот самый мужчина. Никто не заставляет тебя завязывать с ним отношения. Просто будь честной.

– Честной?

– Ага. – кивает она. – И с собой, и с ним. Если тебе нужно время, так и скажи. Если хочешь чего-то несерьезного, признайся. Все просто.

– Прозвучало действительно просто. – с подозрением произношу, нахмурив брови.

Эмма смеется.

– Боже, иди уже. – толкает она меня, заставив подняться с дивана. – Развлекись. Будь молодой и ветреной.

– Он мой начальник.

– Повторюсь, этоТристан. Он отличается от всех мужчин, которых ты знаешь. Перестань думать и начни уже наслаждаться.

Прикусив нижнюю губу, я хватаю сумочку с пола и в последний раз бросаю взгляд на свое отражение. На мне зеленое шелковое платье. Эмма одолжила, потому что все свои платья я намеренно оставила у Шона. В ушах пара тонких сережек. Волосы собраны сзади, подчеркивая тонкую шею. На ногах открытые босоножки. Я выгляжу красиво. Сексуально.

Я себе нравлюсь.

Улыбнувшись этой мысли, выхожу из квартиры, чмокнув свою лучшую и самую мудрую подругу в щеку. Как только оказываюсь за порогом, перед глазами всплывает вчерашний вечер, точнее ночь. Начинаю спускаться по ступенькам и не могу оторвать взгляд отегодвери.

Он проводил меня до моей квартиры, я вернула ему куртку.Сладких снов, принцесса, сказал он. Только это и больше ничего. Я сбилась со счета сколько часов мы провели там наверху, просто сидя бок о бок и молча наблюдая за тем, как ночь плавно перетекала в рассвет.

Замираю на последней ступеньке, потому что дверь неожиданно открывается.

Рафаэль не сразу замечает меня. Только провернув ключ в замке пару раз, он оборачивается и застывает на месте. Его темные глаза медленно скользят вверх по моему телу, а рот слегка приоткрывается.

– Привет. – говорю, слегка улыбаясь, и спускаюсь к нему.

Он кажется удивленным.

– Т-ты… – облизывает губы и наконец смотрит мне в глаза. – Ты красивая.

Улыбка на моих губах становится шире, а пульс в висках подскакивает.

– Только сегодня или?…

Он щурится.

– Нарываешься на комплимент?

– Ты уже его сказал.

– Я в курсе.

Пожимаю плечами.

– Планета не остановится, если ты признаешь, что находишь меня привлекательной.

Он подавляет улыбку.

– Знаю.

Делаю еще шаг к нему.

– Ну так что? – игриво склоняю голову набок.

Он молчит. Просто разглядывает меня, заставляя каждую бабочку в моем теле расправить крылья.

– У тебя свидание? – вместо ответа спрашивает он и начинает спускаться по ступенькам.

Закатываю глаза и иду следом.

– Нет. – честно отвечаю, потому что Тристан сам сказал, что это будет деловая…

Твою мать.

Я слишком поздно вспоминаю этот крошечный совершенно незначительный факт.

Они же гребанные братья.

Рафаэль открывает дверь и пропускает меня вперед. Мои глаза тут же находят Тристана, который уже ждет у дороги, прислонившись к своей машине. Наши взгляды встречаются. Он широко улыбается и выпрямляется. Затем тяжелая дверь за моей спиной с грохотом захлопывается, и глаза Тристана медленно смещаются от меня к Рафаэлю, который оказывается прямо рядом со мной.

Поворачиваюсь к последнему. Его лицо буквально непроницаемая маска.

Что мне делать?

Перевожу взгляд с одного на другого.

Почему оба молчат?

– Раф. – Тристан наконец делает шаг навстречу нам, но Рафаэль резко разворачивается в другую сторону, подходит к своему мотоциклу, надевает шлем и спустя мгновение исчезает на улицах Парижа.

Вау, большим засранцем он просто не мог быть.

Вздыхаю и подхожу к Тристану, который продолжает смотреть туда, где скрылся его брат.

– Это было… – начинаю, переминаясь с ноги на ногу.

– Неловко, да? – грустно улыбается он.

Синие глаза находят мои.

– Немного. – пожимаю плечами. – Ты не знал, что он живет здесь?

– Знал. Эмма рассказала. Но я не знал, чтовызнакомы.

– Пересекались пару раз. – это правда, но почему-то ощущается как абсолютная ложь.

Просто будь честной.

– Ты прекрасно выглядишь. – Тристан обводит меня внимательным взглядом, от которого внутри становится тепло.

– Спасибо, ты тоже.

На нем сегодня белая рубашка и темные брюки. На первый взгляд кажется небрежно, но чертовски сексуально.

– Ну что, поехали?

Совершенно очевидно, что тема Рафаэля на данный момент закрыта. Что ж, я не против.

Всю дорогу до ресторана мы молчим. Даже когда нас провожают за столик, Тристан ничего не говорит, кажется глубоко погруженным в себя. Я уже видела его таким однажды, но могу лишь догадываться, что сейчас он думает о брате.

Не знаю, что произошло между ними, но это явно до сих пор мешает обоим.

Есть те, кто обрывает связи с семьей, уходит и не оглядывается назад. А есть те, кто никогда и не был близок с родными. Здесь все иначе. Мне почему-то кажется, что они не всегда были такими. Ведь только по-настоящему близкие люди могут причинить такую сильную боль.

Мысли снова уносят меня к Шону.

Сложно ли мне без него?Очень.

Но причинил ли он мне боль? Такую, как описывают в книгах, когда сердце разрывается на части и тебе становится трудно дышать?Нет.

Потому что мое сердце все еще мирно бьется в груди, а дыхание устрашающе ровное. Будто не было никакого разрыва. Будто нас никогда и не было. И вот это как раз и ранит больше всего. Он знает, где я работаю, знает, но его нет, словно и меня никогда не было в его жизни.

Неужели из нас двоих, я и правда нуждалась в нем больше?

Неужели чувства затерялись где-то много лет назад там же, где и зародились?

Неужели это и была любовь, и она прошла?

Любовь и правда живет три года? Тогда в чем смысл? Для чего люди вообще сходятся? Зачем создают семьи? Чтобы избежать одиночества?

– Выбрала, что хочешь заказать? – голос Тристана возвращает меня обратно, я смотрю в меню перед собой и понимаю, что даже слова оттуда не прочла.

Мне в принципе ненавистна идея выбирать что-то в ресторане. Как понять, что тебе понравится, а что нет в совершенно новом месте?

– Выбери что-то на свой вкус. – предлагаю я, и отодвигаю меню в сторону. – Что-нибудь, от чего я почувствую себя лучше.

Он понимающе улыбается, и когда подходит официант, делает заказ.

– Итак, на что мне стоит обратить внимание? – спрашиваю я, осматриваясь по сторонам, как бы напоминая ему и себе, зачем мы здесь.

Он весело пожимает плечами. Вот он, прежний Тристан вернулся. Синие глаза искрятся. Улыбка игривая.

– Просто скажи, что видишь.

Я оглядываюсь.

– Здесь уютная атмосфера, и пусть столы стоят довольно близко друг другу, я не чувствую дискомфорт. Вижу семьи, пары, подруг, компанию молодых людей.

– А чегоневидишь?

Не совсем понимаю его вопрос, но продолжаю наблюдать, пока до меня наконец не доходит.

– Нет никого, кто пришел бы сюда один. – перевожу взгляд на Тристана. – Но ведь люди в принципе редко выбираются куда-то в одиночку.

– А почему? – выгибает бровь.

– Не знаю, потому что грустно есть одному?

– Ты бы пришла сюда сама?

– Ну, если бы у меня была с собой книга, то да.

– А без книги?

– Вряд ли.

Он кивает.

– А ты когда-нибудь замечала кого-то в одиночестве на верандах, например?

В голову тут же приходит одна пожилая дама с собачкой, которую я как-то сфотографировала. Она попивала кофе с десертом, и кажется, никого не ждала.

– Да.

– Как выглядят эти люди?

Я задумываюсь.

– Ммм, спокойными, умиротворенными.

– Они наслаждаются.

В его словах есть смысл.

– Ты хочешь создать такое место, куда можно было бы прийти одному?

Он качает головой.

– Такие места повсюду. В смысле, ты можешь прийти одна, куда захочешь. Но если тебе грустно или наоборот ты счастлива, пойдешь ли ты наедине с собой вообще куда-нибудь?

– Вряд ли.

– Помнишь, я рассказывал тебе о поварах на кухне?

Я киваю. Это трудно забыть.

– Так вот, я полагал, что вкусной еды достаточно, для того, чтобы людям хотелось возвращаться.

– Но дело не только в еде.

Он улыбается, подавшись вперед.

– Да, именно поэтому, ты мне и нужна.

Странно, но эти простые слова трогают меня до самой глубины, касаются каких-то невидимых струн моей души. И это приятно. Быть кому-то нужным. Даже если это всего лишь работа.

– Ты хочешь, чтобы я создала концепцию ресторана.

– Именно.

– А чем ты сам занимался все это время?

Он усмехается, но не успевает ответить, официант приносит и разливает нам вино по бокалам.

– Здесь можно курить? – спрашиваю я, и тот кивает.

Отлично. Достаю сигарету с зажигалкой из сумочки.

– Ответишь на вопрос? – прошу его, закуривая.

– Тебе кто-нибудь говорил, как сексуально, ты выглядишь с сигаретой в руках?

Выпускаю дым, не отрывая взгляда от него. Опасная территория, Тристан Ревиаль.

– Это не ответ на мой вопрос.

Он смеется, тепло и так завораживающе.

– Я был одержим идеей создания чего-то своего, но упустил так много, даже не вникая. Мне казалось, что я смогу разобраться со всем по ходу. Но вышло как-то не очень.

– А учитывая, что ты любишь все планировать…

– Да, я облажался.

Я поднимаю бокал.

– Так выпьем за то, что ты признал свои ошибки.

– За ошибки. – поднимает свой бокал.

Мы чокаемся.

Приносят первые блюда, и мой желудок ликует. Вкусная еда и правда может сделать тебя чуточку счастливее. Тристан сводит весь разговор ко мне, заваливая меня вопросами о моем детстве.

– Значит, ты была бунтаркой?

– Это не сложно, если у тебя есть свое мнение, которое никому не интересно. Иногда, было хреново, а иногда даже весело. Как-то я разозлилась на одном из приемов. Это было летом, за городом. У друзей моих родителей был небольшой пруд. И вот я сбежала туда прямо посреди вечера. Мне было лет десять. Одна девочка, которую я терпеть не могла, нашла меня. Мы сцепились языками, и в какой-то момент она со всей силы толкнула меня. Ну, а учитывая мою удачу, сзади был только этот пруд.

– Черт. – хмурится он с улыбкой.

– Да, я окунулась с головой. Но это не самая худшая часть. Она завопила «Дана упала! На помощь!». Ну, разумеется, все сбежались на ее крики. А я думала, может, притвориться, что я и правда тону? Тогда, это хотя бы выглядело бы драматично.

– Но ты этого не сделала.

Качаю головой.

– Нет. Я вылезла в мокром платье на глазах у всех. Кто-то посмеивался. Но не мои родители, те были в ярости.

– Но это же была не твоя вина.

– А кого это волнует? – пожимаю плечами. – С тех пор, я перестала винить Вселенную или кого бы то ни было за свои неудачи. Превратила стыд в веселье. Стало легче.

Я кручу двумя пальцами ножку бокала. И тут мысли принимают совершенно другой оборот.

– Я не люблю делать заказ в ресторанах. – серьезно говорю я.

Поднимаю на него глаза, но он не улавливает нить моей мысли. Перевожу взгляд на гостей. Кто-то по несколько минут зависает над строчками в меню, а уж если вы впервые пришли в какое-то место, так это просто ад.

– Я не приду в ресторан грустной, потому что тогда вообще не знаю, чего хочу.

– Да, поэтому ты попросила меня сделать это за тебя.

– Да, попросила выбрать что-то, от чего я почувствую себя лучше.

– Тебе лучше?

– Намного. Но дело не в этом. Я ведь такая не одна.

Он наклоняется ближе, будто бы так точно поймет, к чему я веду.

– Что если вместо названий и описаний блюд, в меню будет что-то на вроде «если тебе грустно», «на случай, если у тебя был плохой день», «когда разбили сердце», «просто вкусно поесть» или «если ты влюблен», «для того, кто потерялся, разочаровался». Да что угодно. Ты рассказывал о людях, что там работают, они все готовят, потому что это делает их счастливыми. Что если мы сможем передать это гостям?

– То есть, человек не будет знать, что заказывает?

– Именно.

– Но кто станет платить за то, что не знает?

– А вот для этого и нужны социальные сети.

Я вижу, как эта идея дает корни в его голове, оседает, проникает глубоко. Это возможно полное безумие. Но разве не все безумцы гении?