Сердце все еще стучит в груди, когда Марсель ведет меня вверх по лестнице довольно старого здания. Остальные ребята следуют за нами. Я слышу шум голосов, смешанных с музыкой и смехом из-за двери, перед которой мы останавливаемся. Не стуча, Марсель распахивает ее передо мной, и я попадаю в совершенно иной мир.

Запах табака и травки ударяет в легкие, и я делаю глубокий вдох. Мы оказываемся в огромной просторной гостиной. Прямо по центру расположены несколько мягких диванов, люди сидят почти друг на друге, попивая что-то из бумажных стаканчиков, у кого-то в руке бутылка пива. Многие сидят прямо на полу. Девушки, парни, большинство моего возраста. Справа от меня тесный коридор, где толпятся парочки. Слева еще один.

– Идем. – говорит мне Марсель и ведет меня куда-то направо.

– Что это за место? – спрашиваю я.

– Оно принадлежит Рафу.

Раф. Тот же, что и пригласил ребят в ресторан?

– Здесь собирается народ со всего мира.

И правда, я слышу речь на многих языках. Все люди настолько разные, что глаза разбегаются, хочется рассмотреть и познакомиться с каждым. Мне всегда хотелось посмотреть мир, а здесь те, кто являются частью этого самого мира. Мое сердце все еще колотится, но уже не от страха, а от предвкушения.

Марсель протискивается мимо пары девушек, которые мило ему улыбаются, и мы оказываемся на кухне. Черт, она больше всех, что мне довелось видеть в Париже. Молодые люди сидят за островком, поедая пиццу, кто-то за круглым столом рядом громко смеется. Я чувствую свежий воздух из открытого окна, что пробивается сквозь пелену дыма.

– Эй, чувак! – кричит Марсель парню, что стоит у окна с сигаретой в руках. Тот оборачивается, и что-то внутри меня опускается.

Рафаэль.

Раф сокращение отРафаэля.

Почему до меня раньше не дошло?

Марсель приветствуетдруга. Теперь все встает на свои места. Это ведь Марсель мне рассказал о том, что знает Тристана из-за его брата Рафаэля.

Фабиано, Мишель, Данте и Лео тоже приветствуют Ревиаля, закрывая меня от него. Может, сбежать прямо сейчас, пока он меня не заметил?

– Дана! – ищет меня Марсель. Все парни расступаются, как море перед Моисеем. И я понимаю, что теперь шансы остаться незамеченной сводятся к нулю.

Рафаэльвидитменя.

– Иди сюда. – весело зовет Марсель.

Я подхожу, прикованная взглядом к Рафаэлю, в чьих глазах сейчас намного больше интереса, чем прежде. Он будто и сам удивлен, что мы уже в третий раз за день сталкиваемся. Нет. Серьезно. Вселенная решила надо мной поиздеваться? Что это вообще такое?

– Раф, это Дана, мы работаем вместе. – представляет меня Марсель.

Либо я, либо Рафаэль должны были сказать «Приятно познакомиться», но мы оба молчим и просто смотрим друг на друга. Мое сердце так громко стучит в ушах, что я перестаю слышать собственные мысли.

Он вглядывается в меня своими черными глазами так, словно ждет от меня чего-то. Словно он знает какой-то секрет и ждет, что я догадаюсь. Он смотрит на меня так, будтознаетменя.

На его губах появляется тень улыбки, и я судорожно сглатываю.

Молчание превращается в заметное напряжение.

– Вы что, знакомы? – предполагает Фабиано.

Рафаэль продолжает молчать, выпуская дым из легких.

– Да, – отвечаю я. – Мы уже познакомились сегодня.

Улыбка Рафа становится шире, словно он вспомнил это самое «знакомство» и нашел его забавным.

Придурок.

– Вот же совпадение! – восклицает Мишель уже с бутылкой пива в руке, Данте что-то ему говорит, и они с парнями отходят, оставив нас с Марселем и Рафаэлем одних.

– Тебе принести что-нибудь выпить? – спрашивает Марсель, коснувшись рукой моего локтя.

Я наконец отрываю глаза от Рафаэля.

– Эммм, да. Что-нибудь на свой вкус. И знаешь, я пойду с тобой.

– Не надо, я справлюсь. – бросает он, и скрывается где-то за моей спиной.

Вот черт! Теперь я тут застряла с Рафаэлем наедине.

Он тушит сигарету.

– Ты веришь в совпадения, Дана? – вдруг говорит он.

– Да, если это и правда совпадение, что ты работаешь и живешь в том же районе, что и моя подруга.

И что я работаю на твоего брата вместе с твоим другом.

– Все еще думаешь, что этоятебя преследую? – усмехается он.

Нет, сейчас мне кажется, что Вселенная издевается надо мной.

– Честно, я уже не знаю, что думать.

Он делает пару шагов мне навстречу, внимательно изучая глазами мое лицо.

– А я думаю, что не верю в совпадения.

Когда он не смотрит на меня, как на пустое место, его взгляд практически невозможно выдержать, поэтому я отвожу глаза, спускаясь ими ниже, на его предплечье, где красуется тату. Мне кажется, я уже где-то видела нечто похожее…

– А вот и я. – появляется Марсель и протягивает мне бутылку сидра.

– Когда ты уже притащишь свой зад к нам в ресторан? – интересуется Марсель, а я пытаюсь делать вид, что совсем не слушаю и открываю бутылку.

– Никогда. – отрезает Рафаэль.

Вот же придурок.

– Не будь таким засранцем. Ребят то ты пригласил. Не знаю, как ты узнал, что нам нужны были люди, но спасибо. А то я уже начал подыскивать себе новую работу.

Раф безразлично пожимает плечами:

– Я просто порекомендовал им место. В этом нет ничего такого, Марсель.

Напротив. Мне кажется, этомило. Я что сейчас решила, что Рафаэль милый? У меня точно не все дома.

– Знаю, но все равно спасибо. – отвечает Марсель. – Ты надолго в городе?

На секунду повисает молчание, и я поднимаю глаза, чтобы узнать, чем оно вызвано. Ловлю на себе взгляд Рафаэля и снова замираю.

– Думаю, на этот раз задержусь подольше. – говорит он скорее мне, чем Марселю.

– Красавица! – рядом со мной возникает Фабиано. – Пойдем, я познакомлю тебя с ребятами.

Не дожидаясь моего разрешения, он тащит меня из кухни в гостиную и подходит к одному из диванов.

– Народ! – привлекает он внимание. – Это Дана, и она новенькая в Париже.

Брюнетка с короткими волосами тянет меня за руку в тесное место рядом с ней.

– Я Жасмин, из Рио. – говорит она.

– Приятно познакомится, Жасмин из Рио. – улыбаюсь я, делая глоток вишневого сидра.

– А я Катарина из Вены. – представляется еще одна девушка в ярко розовом топе. – А ты откуда?

– Из Нью-Йорка. – отвечаю, не переставая улыбаться.

– Оооо, – протягивает Жасмин. – Значит, Америка. Мы тут пытаемся доказать этим олухам, как работает мир. – она кивает на диван слева от нас, на котором сидят несколько парней.

– Вот скажи, – обращается ко мне высокий парень в очках. – Если молодая пара хочет завести ребенка, разве это не должно быть их совместным решением?

– Ты переворачиваешь вопрос. – возражает Катарина.

Он закатывает глаза.

– Ладно. Должна ли толькоженщинарешать заводить им ребенка или нет?

– Снова переворачиваешь! – возмущается Жасмин.

– Черт! За кем последнее слово, заводить ребенка или нет?

Они выжидающе смотрят на меня, и я выдаю первое, что приходит мне в голову:

– А кто будет вынашивать ребенка?

– Женщина. – тут же отвечает парень.

– Хорошо, а кого будет тошнить всю беременность?

– Женщину.

– Чью промежность будут разрезать в случае, если ребенок окажется слишком крупным?

Жасмин начинает громко смеяться, а Катарина хлопать в ладоши. Парень, сдавшись, откидывается на спинку дивана.

– Вагины правят миром! – провозглашает Жасмин, и все присутствующие девушки поддерживают ее соглашающимися возгласами.

Катарина встает, садится на колени к этому парню и целует его в губы.

– Смерись, малыш. Биологию не изменить.

Он нежно треплет ее за щеку.

– Хорошо, потому что мне очень нравится твоя вагина.

Жасмин усмехается, а я кажется, начинаю краснеть. Еще ни разу в жизни мне не доводилось находиться в кругу настолько свободных и раскрепощенных людей.

Разговоры кочуют от одной темы к другой, от Уорхола к Бэнкси, от стран третьего мира к проблеме перенаселения Китая. Мой сидр быстро заканчивается, я оставляю бутылку среди прочих на столе и лезу в сумочку за сигаретами. Кладу одну ментоловую между губ и продолжаю рыться в сумочке в поисках зажигалки.

Черт, где она?

Кто-то подносит зажигалку к моей сигарете, и огонек вспыхивает.

Я тут же прикуриваю, затягиваюсь и поднимаю глаза, чтобы отблагодарить своего спасителя. Знакомый взгляд сталкивается с моим. За всеми этими разговорами я даже не заметила, как Рафаэль пристроился рядом со мной на подлокотнике дивана. Его присутствие вдруг становится ощутимым на физическом уровне. Он меня даже не касается, но я почему-то чувствую его на своей коже. Чувствую глубоко внутри. В том самом месте, где появляются искры.

– Спасибо. – бормочу я, стараясь игнорировать жар, опаляющий шею.

Он вдруг наклоняется к моему уху и шепчет:

– Не знал, что принцессы курят.

Закатываю глаза, а он ухмыляется.

– Поверь мне, принцессы и не такое умеют. – выпаливаю я и только потом осознаю насколько двусмысленны мои слова.

В его глазах загорается веселье.

– Значит, – его губы снова касаются моего уха. – Ты не отрицаешь того, что принцесса?

Только я открываю рот, чтобы ответить, как Марсель привлекает к себе всеобщее внимание.

– Юрист, с детства знающий, кто он и чем будет заниматься и парень, не имеющий понятия, что делать со своей жизнью. У кого свободы больше?

– У юриста! – кричит девушка у дальней стены. – Он уже решил одну проблему в своей жизни, и теперь может делать, что хочет.

– Но он вошел только в одну дверь, игнорируя все остальные. – отвечает ей парень, сидящий на полу, и подносит к губам пластиковый стаканчик. – Тем самым, он уже никогда не узнает, что когда-то мог стать художником, ну, или космонавтом.

Кто-то с ним соглашается, кивая, кто-то глубоко увяз в своих собственных мыслях.

– А что такое свобода? – раздается голос Рафаэля рядом со мной, и я поворачиваю к нему голову. – Если у меня есть жена и двое детей, я свободен? Или если я один, и понятия не имею, что будет со мной завтра, я боюсь сделать хоть что-то, потому что кто-то посмотрит на меня не так, потому что боюсь провалиться и начать заново. Я свободен?

– Мысли та еще тюрьма. – тихо говорит Жасмин. – Я боюсь, что мой роман не опубликуют, что какой-нибудь бывалый редактор заявит, будто у меня нет таланта, и что потом?

– Ты попробуешь снова. – вдруг слышу свой голос, не обращая внимания на то, что остальные замолчали. – Ты попробуешь снова, потому что только когда твои мысли оживают на бумаге, а голоса в голове стихают, ты чувствуешь себя свободной.

Вдыхаю дым, поднимая глаза на Рафаэля. Его взгляд не отрывается от моего, когда его губы говорят следующее:

– Свобода не в том, чтобы знать, чем ты будешь заниматься всю оставшуюся жизнь.

– Как и не в том, что ты можешь идти, куда захочешь. – продолжаю я, выпуская дым между нами. – Свобода в том, что у тебя есть выбор.

– Как и в том, что ты знаешь, чего хочешь и не боишься с этим столкнуться.

Его мысль переплетается с моей, и я чувствую мурашки, ползущие вдоль позвоночника. Чувствую, как искры внутри превращаются в крошечные фейерверки. Точно тонкая нить, между нами натягивается понимание. Возможно ли это? Чувствовать связь с совершенно незнакомым человеком? Потому что я ее чувствую, и это пугает.

Что-то в его глазах цепляет глубину внутри меня, и я резко отвожу взгляд. Раф же встает и уходит на пустой балкон за нами. Отворачиваюсь и продолжаю курить, что есть силы. Вдыхаю и выдыхаю. Снова и снова.

Свобода в том, что у тебя есть выбор.

Мои слова и я в них верю. Я свободна делать то, что хочу. Я могу стать, кем хочу. Но тогда почему…почему в голове так громко кричит одна единственная мысль.

Ты не свободна, Дана.

Не знаю, в чем дело. В Шоне, в моих родителях или же во мне, но я задыхаюсь. Я не чувствую себя свободной. Нет. Я ощущаю себя в клетке. Клетке, где не могу широко расправить крылья. Не могу даже позволить им вырасти.

Я так сильно боюсь не стать кем-то.

Боюсь разочаровать и разочароваться самой.

Боюсь одиночества.

Боюсь снова провалиться.

Боюсь не успеть.

Боюсь опоздать.

Я обижена на родителей.

Обижена на себя.

Я сомневаюсь. Постоянно.

И это душит меня. Душит каждый чертов день.

Пульс стучит в висках, и я оборачиваюсь, уставившись взглядом в широкую спину, обтянутую простой белой футболкой. Все внутри меня буквально кричит встать и пойти туда. Зачем? Я не знаю.

Я боюсь узнать.

Боюсь не узнать.

Я устала бояться. Чертовски устала.

Наверное поэтому я тушу сигарету и встаю. Я просто хочу подойти к этому странному парню и узнать, что еще он может мне сказать, как еще может меня задеть.

Выхожу в прохладную ночь. Рафаэль стоит, облокотившись руками о перилла. Где-то вдалеке гудит Париж. С неба срывается капля дождя и приземляется мне на плечо. Затем еще одна. И еще. Кажется, начинается дождь.

– Ты брат Тристана. – не вопрос, но почему-то прозвучало как вопрос.

Приближаюсь к нему, пока не встаю совсем рядом.

– Долго же ты тянула.

– Вы оба ведете себя так, будто не существуете друг для друга. – мне не удается скрыть легкого осуждения в голосе. – Сначала я решила, что и мне не стоит лезть…

Хотя мне до жути любопытно. Что может заставить двух братьев практически вычеркнуть друг друга из жизни?

– Но вот ты здесь. – Рафаэль поворачивается ко мне всем телом. – Суешь свой прекрасный носик куда не следует. Ему ты то же самое скажешь?

– Сейчас я не с ним разговариваю.

Его глаза внимательно изучают меня. Он вдруг словно о чем-то задумывается. Взгляд становится прищуренным.

– Зачем ты здесь?

– Марсель пригласил меня.

– Нет, – он качает головой, делая еще шаг ко мне. – Почему тыздесь?

Я сглатываю, пытаясь придумать какой-то разумный ответ, но правда сама по себе соскальзывает с языка:

– Потому что захотела.

– Нет, принцесса. – качает он головой, окидывая меня взглядом сверху-вниз. – Ты не знаешь, чего хочешь.

– С чего ты это взял? – выпаливаю я, скрестив руки на груди. – С самого утра ты только и делаешь эти громкие заявления, будто знаешь меня, но тыни черта не знаешь.

– Я вижу это в тебе, Дана. – делает еще шаг ко мне. – В том, как ты настойчиво била, пытаясь доказать, что я не прав. В том, как смотришь на остальных с завистью, думая, что никто не замечает. Ты все еще маленькая девочка, которая ничего не знает. Ни о себе, ни о жизни.

– Хм. – сердце снова начинает ускоряться в груди. – Что же еще ты видишь?

– Что ты боишься.

Я застываю. Тело буквально пронзает насквозь мощным разрядом, и мурашки взрываются на коже. Как он?..

– Ты боишься своих желаний, – продолжает он. – Боишься принимать решения, боишься самого страха.

– Да ты философ. – усмехаюсь в надежде скрыть то, насколько правым он оказался.

– Нет, просто мы похожи. – произносит низким хриплым голосом, который разносится эхом внутри меня. – Разница лишь в том, что язнаю, чего хочу.

Дождь усиливается, но я горю. Продолжаю гореть, и с каждым его словом воспламеняюсь сильнее. Может, в этом и есть причина этого взаимопонимания? Мы похожи. Он бросает мне вызов, и мне это нравится. Вот только до этого момента, я и понятия не имела, что так же как и он люблю бросать этот самый вызов.

– И чего же ты хочешь? – спрашиваю, вскинув подбородок.

Его взгляд медленно спускается от моих глаз к губам, и внутри взрывается целая сотня фейерверков. Где-то над нами небо пронзает молния, освещая его влажное от дождя лицо. Затем раздается гром, сотрясая все вокруг. И в следующую секунду мое сердце останавливается.

Его рука обхватывает меня за шею и притягивает к себе. Он крепко прижимается ко мне губами –они мягкие – так, что я чувствую вкус алкоголя. Я чувствую жар его тела. Чувствую биение его сердца под своими руками – когда я положила руки ему на грудь?Я чувствую воду на своих щеках. Капли стекают по спине. Его вторая рука опускается на поясницу и притягивает еще ближе к себе.

Все внутри меня переворачивается. Разрывается. Пульсирует. И это ощущение настолько мощное, что я…

Я толкаю его в грудь и отшатываюсь.

Мир вокруг начинает вращаться слишком быстро. Он трещит, полыхает, крутится вокруг нас на немыслимой скорости. Я буквально чувствую, как сердце замирает, екает, а затем начинает набрать обороты. Тук. Тук. Туктук. Туктуктук.

Темные глаза выжидающе смотрят на меня, и эти чертовы искры в глазах снова что-то со мной делают. Я вскидываю руку и отвешиваю Рафаэлю пощечину с размаха. Его голова резко поворачивается в сторону.

– А может, я ошибся. – хриплым голосом отзывается он. – Может, ты все-такизнаешь, чего хочешь.

Тяжело дыша я влетаю обратно в помещение.Губы покалывает. На ватных ногах несусь к выходу, игнорируя толпу. Мне нужно убежать. Прямо. Сейчас.