На всех парах, несусь в ресторан, едва не сбив велосипедиста. Залетаю в совершенно пустой зал и на мгновение замираю. Не знаю, чего ожидала. Эмма ведь говорила, что всесовсемплохо.

Марсель поднимает на меня глаза, прислонившись к барной стойке,

– Ты ненормальная. До сих пор боишься опоздать? Дажесейчас?

Прикладываю руку к груди, чтобы унять сердцебиение и отдышаться.

– У нас сегодня будут гости. – хрипло произношу, согнувшись пополам.

– Что? – раздается голос из кухни, и через секунду вижу Тристана.

Я киваю, потому что вот-вот выплюну легкое.

– Какие гости? – спрашивает Тристан, нахмурившись, от меня не скрывается легкий проблеск надежды в его глазах.

– Моя мать придет. – поясняю, выпрямившись. – Со своими друзьями.

– Твоя мать? – слышу удивленный голос Эммы за спиной Тристана.

– Ага.

Подхожу к ним, схватившись за бок.

– И что ты ей пообещала взамен? – усмехается подруга, сложив руки на груди. – Рабство?

Из меня вырывается смешок. Черт, легкие болят. Может, все-такистоитзаняться спортом.

– Как мило. – протягивает Марсель. – Но ты же понимаешь, что даже есливсенаши мамы придут, это ничего не исправит.

– Нет, это ты не понимаешь. – возражаю я, наблюдая за тем, как лицо Эммы проясняется.– Есть кое-что, чего вы обо мне не знаете.

Снова бросаю взгляд на подругу, и мы обмениваемся заговорщицкими улыбками.

– Дана из невероятно богатой и влиятельной семьи Нью-Йорка. – поясняет она. – А это значит, что кто бы сегодня не вошел в эту дверь, уже завтра все газеты этого города будут писать об этом ужине.

– Ага. – перевожу взгляд на ошарашенного Тристана. – Мэри-Энн, близкая подруга матери владеет издательством здесь в Париже.

– Твою мать! – выкрикивает Марсель.

Тристан вдруг стремительно сокращает расстояние между нами и обхватив руками мое лицо, целует в щеку. Я на долю секунды застываю, опешив. Когда он слегка отстраняется и смотрит мне в глаза, что-то внутри теплеет, расцветает, заставляет улыбку появиться на губах.

Снаружи, откуда-то с улицы раздаются голоса, и мы все переводим глаза на широкие арочные окна. Целая компания молодых парней размещается на веранде, смеясь и болтая о чем-то между собой.

У нас гости.

– Мишель? – удивляется Марсель и тут же вылетает на улицу.

Ладони Тристана выпускают меня, но с некоторой задержкой, от чего мне становится неловко. Убираю ладони в задние карманы джинс и делаю шаг назад, но не перестаю смотреть на него. Его синий взгляд полон благодарности. Воздух между нами как будто пульсирует, согревая кожу. Перед глазами вдруг всплывает мой утренний сон, и к щекам тут же приливает краска. Прочищаю горло и отвожу взгляд.Нет. Я не могу вспоминать тот сон.

Нет ничего плохого в том, чтобы считать мужчину привлекательным.

Может, вэтом и нет ничего такого. Но что насчет того, чтобы хотетьдругого мужчину?

***

Ресторан буквально оживает на глазах. Пару столов внутри и все снаружи теперь заняты. Друзья Марселя, иностранцы, привлекли народ. Я несу им заказ и снова слышу речь на итальянском. Все четверо невероятно привлекательны, молоды и веселы.

– Да ты тогда был в стельку пьян, Лео. – смеется блондин с голубыми глазами.

– Наверное, поэтому та дамочка показалась мне такой привлекательной.

Они начинают смеяться. И у меня в голове загорается идея.

– Простите, – говорю я на итальянском, все парни удивленно поднимают на меня глаза. – Не могли бы вы ответить на пару вопросов для странички ресторана на камеру?

– Ты знаешь итальянский, красавица! – улыбается кучерявый брюнет. – Для тебя все, что угодно.

Я тут же достаю телефон из заднего кармана джинсов.

– Что привело вас в Париж? – спрашиваю, наведя камеру на всех четверых.

Парень с русой бородой отвечает первый.

– Любовь и вкусная еда, разумеется.

Остальные утвердительно кивают.

– А почему вы выбрали это место для ужина?

– Наш друг, Раф, посоветовал нам. – отвечает четвертый с огромной тату на шее.

– И как вам еда?

– Невероятна! – отвечает Мишель. – Так же, как и миленький оператор.

Я улыбаюсь и убираю камеру.

– Спасибо вам.

– Это тебе спасибо, красавица. – подмигивает кучерявый парень. – Как тебя зовут?

– Дана. – показываю бейджик.

– Я Фабиано, этот блондин Мишель, татуированный Данте, а рыжий Лео.

– Приятно познакомиться. – улыбаюсь, кивая каждому. – Вам еще что-нибудь принести?

– Нет, спасибо. – отвечает Фабиано и подмигивает. – Только если ты сама не хочешь к нам присоединиться.

– Я бы с радостью, но к сожалению, мне еще нужно немного поработать.

И слава Богу.

Они понимающе кивают, и я возвращаюсь в ресторан. Заказов у меня пока нет, так что бегу на кухню и снимаю немного поваров в работе. Как Люк тонко нарезает мясо. Как специи опускаются на кусочки рыбы, когда Луис переворачивает их. Затем Изабель, которая мешает теплый шоколад в кастрюле. После Эмму за жаркой, огонь поднимается все выше и выше, а подруга ловко перемешивает содержимое.

Никто из поваров больше не посылает мне странных взглядов, не выгоняет из кухни и не спрашивает, чем это я занимаюсь. Им изначально не нравилось, что их снимают в процессе, а уж после провала с Моник, тем более. Но сейчас, когда в зале появились гости, а на нашей страничке завирусилось видео, которое я сняла в день открытия, они кажется, приободрились.

Перевожу камеру на Тристана. Он аккуратно выкладывает мясо на белоснежную тарелку, а сверху кладет веточку чего-то. Затем поднимает на меня глаза. И снова этот взгляд, от которого ускоряется пульс. Словно между нами есть какой-то секрет. Словно мы оба открыли этот ресторан, оба потонули, и вместе каким-то чудом выплыли на поверхность.

– Из тебя хреновый бизнесмен. – шепотом подначиваю его.

– Зато я хорошо разбираюсь в людях. – подмигивает он.

Его лицо светится, и мне становится тепло. Я радуюсь, потому что радуется он.

– Готово. – говорит, вытягивая меня из мыслей.

Киваю и беру тарелку, собираюсь уходить, но он неожиданно берет меня за свободную руку и подносит ее к своим губам, оставляя легкий поцелуй, от которого по шее бегут мурашки.

–Это, я могу себе позволить. – шепчет он.

Я прикусываю нижнюю губу и тут же вылетаю из кухни на трясущихся ногах. Это плохо. Очень плохо. У меня просто давно не было секса вот и все. А Тристан объективно привлекательный мужчина. Еще и талантливый, добрый, интересный…Трясу головой, загоняя все мысли о нем в дальний угол.У тебя, есть парень, Дана, приди в себя.

Оставляю блюдо за одним из столиков и бросаю взгляд в окно, где Марсель хохочет вместе со своими друзьями, запрокинув голову назад. Кем бы ни был этот Раф, я рада, что он позвал эту компанию сюда. Оглядываюсь по сторонам и смотрю на людей, наслаждающихся вечером. Внутри точно масло на сковородке растекается тепло. Мне нравится ощущать себя частью всего этого. Я и раньше работала в ресторанах, но сейчас все как будто иначе. У меня словно есть возможность повлиять на это место, сделать его лучше, особенней. И не смотря на то, что я действую вслепую, интуитивно, мне нравится, что впервые в жизни мне не все равно. Яхочу, чтобы об этом ресторане узнало как можно больше людей.

Прикладываю руку к груди, потому что сердце вдруг начинает бешено колотиться от простой возможности того, что на этот раз все действительно получится.Неужели я нашла свою тропинку?

Слышу, как открывается входная дверь и бегу встречать гостей, ожидая увидеть маму, но это Элиот. А вместе с ним высокая стройная блондинка лет тридцати и парень в очках.

– Добро пожаловать. – произношу я вежливо, посылая другу вопросительный взгляд.

Но он только ухмыляется.

– А разве это место не закрылось? – удивленно спрашивает девушка, осматриваясь по сторонам.

– Как видишь, нет, Натали. – отвечает Элиот, убрав руки в карманы брюк.

Натали с другим парнем проходят в зал, а я шепчу Элиоту.

– Ты же говорил, что твои друзьяотказалисьздесь есть.

– Ага. Они моя работа. Натали редактор журнала, а Джошуа журналист. Ты мне должна, дяволенок. – подмигивает он. – Знала бы ты, чего мне стоило уломать их прийти сюда.

– Задействовал всю свою сексуальность и чувство юмора?

Он фыркает.

– Хуже, согласился снять для них рекламу взамен на коротенькую статью об этом райском месте.

– Элиот… – у меня нет слов.

Он наклоняется и чмокает меня в щеку.

– Отблагодаришь меня позже. А я пойду включать все свое обаяние на случай, если еда и правда отстой.

Я толкаю его локтем в живот, но он только смеется и присоединяется к остальным. Беру у них заказ и бегу на кухню. Выхожу обратно и замираю. Марсель ведет маму и троих ее подруг к столику у окна. Делаю глубокий вдох.

– Это твоя мама? – вдруг возникает Адалин из ниоткуда.

– Да.

– Выглядишь так, будто сейчас в обморок упадешь.

– Она не знает, что я здесь работаю.

– Ооо, я так понимаю, это проблема.

– Ты даже представить себе не можешь насколько.

Марсель подходит к нам.

– Я возьму этот столик. – говорю ему.

– Почему? – на секунду удивляется он, но потом резко оборачивается и снова переводит взгляд на меня. – А я то думал, кого мне напоминает эта женщина? Теперь понятно. Удачи.

Делаю еще один глубокий вдох и направляюсь к ним.

– Готовы сделать заказ? – выпаливаю я дежурную фразочку.

Мама тут же поднимает на меня шокированный взгляд.

– Дана? – восклицает Мэри-Энн. – Ты здесь работаешь?

– Да. – вежливо улыбаюсь, чувствуя острый взгляд матери на себе.

– А мы гадаем, куда ты пропала. Элеонора упоминала, что ты теперь в Париже, но мы и не знали, что ты здесьработаешь.

Я только и могу, что улыбаться. Надеюсь, мое лицо не треснет.

– Да, решила не сидеть на шее у родителей и Шона.

– Умница. – говорит одна из незнакомых мне женщин. – Вот бы моей Шарлотте твои мысли, а то у нее на уме один только шоппинг.

Мама переводит на нее странный взгляд, якобы спрашивая «ты это серьезно?».

– И не говори, Розали, – негодует еще одна незнакомка, она выглядит старше остальных. – Моя Джейн сейчас в Сен-Тропе, и один Бог знает, чем она там занимается.

Все четверо начинают посмеиваться, и по лицу мамы я понимаю, что она, кажется, расслабилась. Очевидно, ее подруги не так резко настроены против работы «обслуги».

– А здесь довольно много иностранцев. – замечает Мэри-Энн. – Как ты? Справляешься?

– Знаю пару языков.

– Поразительно. – восхищается Розали. – Твоя мама умолчала и об этом.

Разумеется, ведь моя мать знает только о французском, который она же насильно и впихивала в меня с самого детства. Спасибо, кстати, ей за это.

– Да, это мама привила мне любовь к языкам.

Мама посылает мне благодарный взгляд, и в нем теплится что-то еще. Что-то, чего я никогда раньше не видела. Кажется, гордость.

Надо же, стоило ее подругам похвалить меня, как она начала гордиться мной. Потрясающе.

– Вы готовы сделать заказ? – наконец спрашиваю я.

– Можешь нам что-то посоветовать? – просит Мэри-Энн.

– На мой вкус, здесь все невероятно. Наш шеф объездил весь мир, обучаясь. Но я бы рекомендовала «террин из фуа-гра», очень нежный, еще «патэ из телятины с древесными грибами и фисташками», ну, и разумеется, «мясной тар-тар». Пальчики оближешь.

Мы с Марселем перепробовали все блюда, когда повара тестировали их, так что я и правда знаю, о чем говорю. Дамы делают заказ, вежливо благодарят меня, а я гадаю, относились бы они ко мне так же, если бы не моя мама.

К концу вечера ресторан делает новый вдох. Конечно, народу не столько, как на открытии, но думаю, мы выиграли этот раунд. Призрак Моник больше не блуждает среди этих стен, а я с радостью снимаю этот момент на камеру и выкладываю в сеть.

Мама с подругами уходят в полном восторге, обещая вернуться еще. Редактор Элиота, кажется, тоже довольна. Она даже взяла контакты Тристана для статьи. Они хотят взять у него интервью для журнала. Думаю, она решила сделать это, когда увидела его лично. У нее едва слюна на пол не закапала.

Когда я удовлетворенная и немного уставшая выхожу в ночной Париж, с моего лица не сползает улыбка. Достаю телефон из сумки с желанием написать сообщение. Обнаруживаю несколько пропущенных от Шона, но решаю оставить разговор с ним на попозже и открываю чат с незнакомцем.

Я: Я счастлива!

Загораются две галочки.

Он: Поделишься секретом?

Я: Думаю это все Париж.

Он: Ты так влюблена в него?

Я: по уши! А ты нет?

Он: Не думаю, что в моем словаре вообще есть слово «любовь»

Я: Звучит как-то грустно

Он: Это жизнь

– Дана! – окликает меня Марсель, и я оборачиваюсь. – Не хочешь присоединиться к нам с ребятами?

Он кивает куда-то дальше по улице, и я замечаю его друзей итальянцев возле трех мотоциклов. Ну, разумеется, они еще и на мотоциклах. Уже открываю рот, чтобы отказаться, но потом торможу себя. У меня ведь нет планов на вечер. Настроение хорошее. Да и домой не особо хочется…

На моих губах появляется улыбка, и я киваю.

– Красавица! – кричит мне Фабиано на французском, когда мы подходим. – А я уже и не надеялся.

Может, у меня совсем крыша поехала, раз я собираюсь ехать непонятно куда с четырьмя незнакомцами, но я ведь знаю Марселя. Тристан знает Марселя. А Тристана знает Эмма. Вполне себе солидная цепочка.

– Держи свои руки при себе, дружище. – отвечает Марсель. – Она занята.

– Кем? – усмехается тот. – Тобой что ли?

– Тебя это расстраивает?

– У меня вообще-то парень есть, и мы живем вместе. – вклиниваюсь я.

Пять пар глаз тут же вонзаются в меня, и Фабиано начинает громко смеяться.

– У тебя есть парень? – удивляется Марсель так, словно это что-то невероятное.

– Мне оскорбиться?

– Нет. Нет. – тут же ретируется. – Что ты. Просто ты ведь так молода, сколько тебе? Двадцать?

– Двадцать три.

– Вот видишь.

– Не поняла. – складываю руки на груди, склонив голову набок.

– Дана, детка, в нашем возрасте слишком рано заводить серьезные отношения. Это время экспериментов, полигамии и познания себя. С одним и тем же парнем себя не познаешь.

Мои брови сходятся на переносице, и я бросаю взгляд на остальных парней. Все одновременно кивают, соглашаясь с Марселем. Не знаю, нормально ли это, что я нахожу в этих словах долю здравого смысла, но так и есть. Может, именно поэтому я не стремлюсь к браку?

– А он француз? – вдруг спрашивает Марсель.

Не знаю, причем здесь это, но…

– Нет.

Его лицо мгновенно оживает.

– Так, у тебя нет парня француза. Значит, это не считается.

Я тычу пальцем ему в грудь.

– Просто смирись уже.

Фабиано задыхается от смеха.

– А она мне нравится.

– Может, уже поедем? – предлагает рыжий с бородой, кажется, Лео.

Мишель забирается ему на мотоцикл. Хмурый брюнет Данте с тату на шее садится к Фабиано. А я забираюсь на место позади Марселя. Он помогает мне надеть шлем.

– Уже ездила на мотоцикле?

Я тут же вспоминаю Рафаэля и киваю. Что-то екает внутри меня при мысли о нем. Что не так с этими братьями Ревиаль? Почему я просто не могу выкинуть их из головы насовсем?

– Помни, на поворотах наклоняйся вместе с мотоциклом, даже если хочется сделать обратное. – поясняет Марсель.

Снова киваю, и он заводит двигатель. Мотор начинает вибрировать у меня между ног. Адреналин запускает инстинкты, и я напрягаюсь всем телом, обхватывая Марселя за талию. Мы срываемся с места, едва я успеваю вдохнуть.