Ты такая красивая.

Раздается шепот Тристан, пустив волну удовольствия по всему моему телу. Его руки сжимают мои бедра, а губы втягивают нежную кожу на моей шее, от чего из меня вырывается стон. Дыхание учащается, его пальцы добираются к трусикам под юбкой. Лямка топа сползает. Он целует меня в ключицу, спускаясь ниже. Выгибаю спину, давая ему больше доступа…

Раздается легкая мелодия.

– Ты не ответишь? – хрипло спрашивает он у моих губ.

– Что?

– Ответь на звонок, Дана.

Он резко отстраняется…

Медленно открываю глаза.

Черт.

Рука тянется к смартфону на тумбочке. Не глядя, отвечаю на звонок.

– Да? – бормочу я раздраженно.

– Только не говори мне, что ты все еще в постели, Дана Эдвардс.

Тело в мгновение напрягается, а последние остатки сна вылетают в окно.

– Мама?

Сажусь в кровати и таращусь в экран, пытаясь сообразить, какого хрена?

– Я в Париже. – слышу ее голос из динамика и прикладываю телефон обратно к уху.

Она продолжает что-то рассказывать. Но без кофе мой мозг способен уловить только половину информации. Ужин. Подруги. Юбилей.Какого хрена?

– Я заберу тебя сегодня вечером, поужинаем в моем любимом ресторане.

– Не могу, мам, вечером я работаю.

– Тогда в обед. Возражения не принимаются.

На этих словах она сбрасывает вызов. Еще раз.Какого хрена? Откидываюсь обратно на подушки. Телом я все еще чувствую на себе руки Тристана. Почему именно он? Почему не Крис Эванс или Райан Рейнолдс? Почему именно мой непосредственный начальник?

Мало мне эротических снов, так я еще и умудрилась согласиться на обед со своей матерью. Неужели, я не могла придумать хоть какое-то оправдание? Не так я планировала начать утро воскресенья.

Смотрю на часы – 8:30. Эмма записала меня в зал к 11:00. Отлично, мне как раз необходимо выпустить пар, прежде чем я столкнусь с ураганом по имени Элеонора Эдвардс.

Зал находится в двух шагах от дома Эммы. Пока она объясняла мне точное местоположение, я вкратце пересказала ей утренний разговор с матерью. Она предложила заглянуть к ней домой после тренировки и подготовиться к обеду, чтобы не мотаться опять через весь город, и я согласилась. Мало того, что я не горю желанием видеться с матерью, перспектива возвращаться в квартиру только, чтобы привести себя в порядок окончательно убила бы сегодняшний день.

Открываю стеклянную дверь и меня встречает спокойная музыка вместе приятным сладким ароматом.Неплохо для начала.Может, я зря игнорировала спортзалы всю свою жизнь?

Девушка за стойкой поднимается при виде меня и приветствует с милой улыбкой. Я сообщаю ей имя и то, что записана на бокс.

Справа через стеклянные двери вижу тренажеры и пару людей. Меня не сильно привлекает идея заниматься на глазах у всех, поэтому я с облегчением выдыхаю, когда девушка ведет меня в противоположную сторону по коридору. Затем показывает мне шкафчик, куда я могу сложить свои вещи. На мне уже лосины, спортивный лифчик и майка, так что мы там не задерживаемся и она ведет меня обратно. Вот черт. Неужели все-таки придется заниматься на глазах у всех?

– Прошу, сюда. – она сворачивает налево и открывает передо мной дверь. Я выдыхаю с облегчением.

Отлично, здесь никого нет.

Большой боксерский ринг в самом центре. Под потолком висят груши в разных местах. У темных стен стоят несколько стеллажей с гирями. А справа широкие окна. В целом светло, современно и на удивление, никакого запаха пота.Хм, очень даже неплохо. Думаю, я могла бы к такому привыкнуть.

– Тренер сейчас подойдет. – информирует меня девушка и оставляет одну.

Я осматриваюсь, затягивая волосы в высокий хвост на затылке. Давненько я не занималась спортом. Идея выставить себя неуклюжей идиоткой не радует, но я утешаю себя мыслью о том, что кроме моего тренера никто ничего не увидит.

За дверью слышатся голоса, и я оборачиваюсь. На мгновение теряю дар речи, когда заходит высокий парень. Он еще не обратил на меня внимание, потому что продолжает разговаривать с кем-то через порог. Но я хорошо его вижу.И Господи.

До боли знакомые черты лица бросаются в глаза. Такие же, как у Тристана, темные волосы, такой же рост. Плечи чуть шире и нет щетины на лице. Да и стрижка намного короче. Но сходство поразительное.

Как такое возможно?

Мужчина закрывает дверь и поворачивается ко мне. Пару секунд его глаза изучают меня, а я кажется, задерживаю дыхание. Он моргает, будто узнал меня, но это невозможно, потому что мы явно не встречались раньше. Я быточнозапомнила, если бы встречались.

Это странное узнавание быстро соскальзывает с его лица, он пересекает зал и приближается ко мне. Внизу живота взрываются микро фейерверки, потому что этот мужчина…Черт возьми.

Да, он определенно больше Тристана. Черная спортивная кофта с длинными рукавами обтягивает широкие плечи, демонстрируя крепкие мышцы, целую гору рельефных мышц на груди, торсе и даже…предплечьях.

– Здравствуйте. – говорит он, однако, не голосом Тристана. – Я Рафаэль.

Глаза карие, почти черные, ресницы длинные. Во взгляде нет той легкости, что у Тристана. Но они определенно родственники.Братья. Точно, Марсель ведь говорил, что у Тристана есть брат. Рафаэль.

– А вы… – протягивает он, ожидая ответ.

– Д-дана. – бормочу, не зная куда деть руки, в итоге просто складываю их на груди. – Я Дана.

– Хорошо, Дана. – уголки его губ слегка ползут вверх. – Не против, если мы сразу перейдем на «ты»?

– Нет.

– Скажи, ты раньше занималась боксом?

Неужели они – близнецы? Возраст у них примерно одинаковый. Во всяком случае, так кажется.

– А сколько тебе лет? – вдруг выпаливаю я, и только потом понимаю,насколькоэто тупо прозвучало. У незнакомых людей не спрашивают возраст. И уж тем более этого не делают в ответ на другой вопрос.

Рафаэль хмурится.

– Не переживай, я достаточно квалифицирован.

– Нет… – тут же возражаю. – Я не поэтому…хотя, конечно, квалификация важна, но…

Его взгляд заставляет меня заткнуться.

– Нет, я раньше не занималась. – наконец отвечаю на его вопрос.

– Понял. – коротко кивает. – Начнем с разминки.

Больше он ни слова не говорит. Показывает мне упражнения на растяжку, а я повторяю, продолжая откровенно пялиться на него. Спортивные штаны обтягивают его зад, а мышцы на спине перекатываются под тонкой тканью. Этот парень определенно в хороших отношениях со спортом.

После разминки Рафаэль демонстрирует мне несколько связок. Я повторяю, он поправляет.

Почему Тристан никогда не упоминает брата? До этих пор, я даже об этом не задумывалась.

– Ноги шире. – бросает Рафаэль почти грубо. Еще одно отличие от Тристана. Чтобы ни случилось, Тристан всегда предельно вежлив.

– Руки выше. Локти не оттопыривай.

Мне становится неуютно от его тона. Словно я ему в тягость.Какого хрена? Это яздесь клиент, а он ведет себя, как будто делает мне одолжение. Только я хочу высказать ему свое недовольство, как он встает за моей спиной, кладя руки на бедра, сжимает их и слегка разворачивает. От его прикосновения пульс подскакивает. Затем Рафаэль прижимается ко мне всем телом, обхватывает запястья, и я слышу его шепот у своего уха.

– Вот так. – своими руками он двигает моими, как марионеткой, показывая, как правильно бить.

– Поняла. – судорожно сглатываю, и он тут же отходит.

Повторяю движение в воздухе.

– Почему решила заняться боксом? – вдруг спрашивает он.

– Нужно выпустить пар.

Он фыркает, и я перевожу на него взгляд, выпрямляясь.

– А что, есть проблема? – меня бесит его пренебрежительный тон.

– Нет, просто девушки, вроде тебя, обычно йогой занимаются или фитнесом.

Это что…он чтоусмехнулся? В темных глазах горят искорки веселья. Он смеется надо мной?Даже не так. Он насмехаетсянадо мной?

– Девушкивроде меня? – мои кулаки непроизвольно сжимаются. – И что это значит?

Его взгляд скользит по мне, оценивая с этим гребанным пренебрежением, словно он уже встречал подобных мне и ему не понравилось.

– Ну, знаешь, – пожимает плечами. – Богатенькие малышки, которым нечем заняться.

Какого. Хрена?

– Да как ты смеешь? – вырывается из меня крик. – Ты меня не знаешь!

– Правда? – склоняет голову набок. – Дорогие шмотки, дорогой парфюм, и этот зал. Не каждый может себе позволить. И ты молода. Сколько тебе, двадцать?

Он направляется к стеллажу, берет бинты и перчатки.

– А этот акцент. Ты явно не местная. Приехала на лето немного повеселиться, а заодно потратить денежки родителей?

Вот же мерзкий ублюдок.

Он хватает меня за руку, но я вырываю ее и отхожу на несколько шагов назад, иначе просто не выдержу. Желание врезать ему так и нарастает.

– У тебя нет никакого права так со мной разговаривать. – выплевываю я. – Этояплачу тебе. А кто я и откуда не твое собачье дело. Твоя работа молча выполнять мои требования.

Как только эти слова покидают мое тело, я понимаю, что все, что он предположил обо мне…все это гребанная правда. И я злюсь. Я чертовски злюсь, потому что по сути действительно ничего из себя не представляю.

Его челюсти сжимаются, но на губах вдруг появляется довольная улыбка.

– Именно этим я и занимаюсь. – спокойно произносит он. – Ты ведь сама сказала, что тебе нужно выпустить пар.

Что?

Я замираю, таращась на этого странного мужчину во все глаза.

Он снова берет меня за руку и начинает обматывать ее бинтом. Затем вторую. И я позволяю. Потому что…потому что от него вкусно пахнет, чем-то знакомым, приятным и потому что оннамеренновыводит меня из себя. А это, черт возьми, именно то, что мне нужно.

Все это разочарование. Смятение. Непонимание. Злость. Обида. Все эти эмоции закручиваются в клубок где-то под ребрами, и я ничего не хочу так сильно, как просто выпустить их.

Закончив с бинтами, Рафаэль молча протягивает мне боксерские перчатки.

Я натягиваю их, отчасти желая уйти от этого мужчины как можно дальше, но отчасти не в силах даже с места сдвинуться. Что-то в нем не дает мне покоя. То ли дело в том, что он каким-то образом сумел залезть мне под кожу всего парой фраз, то ли вся проблема в его внешней схожести с Тристаном. У меня возникает это странное ощущение, будто я егознаю. И это раздражает. Сбивает с толку. Потому что он грубый, высокомерный и заносчивый.

Рафаэль натягивает себе на руки две плоские перчатки и встает передо мной.

– Ты меня не знаешь. – произношу, качая головой и гадая, кому и что я пытаюсь доказать.

– У тебя есть богатые родители? – выгибает бровь.

– Да, но…

– А за квартиру сама платишь?

– Нет, но…

– Тогда ты просто избалованная девчонка, пока не докажешь обратное.

Мои брови сходятся на переносице, а ком в груде разрастается.

– Я не обязана ничего тебе доказывать.

– А я и не просил что-либо мне доказывать. – он пожимает плечами, не сводя с меня глаз. –Мне плевать, кто ты, Дана. Как ты сама сказала, я здесь, чтобы ты выпустила пар.

Да твою мать. Как ему удается задеть меня буквально каждым словом? Почему я чувствую эту странную потребность ему что-то доказать? Или дело не в нем?Что если дело во мне?

Рафаэль кивает мне, чтобы я начинала бить, и черт возьми, я бью. Буквально набрасываюсь на него. Начинаю лупить с яростью, о которой даже не подозревала. Потому что мать твою, я действительно устала доказывать.

– Бей корпусом, а не рукой. – снова грубо бросает Рафаэль.

Мои удары становятся резче.

– Сильнее. Или у тебя хватает сил только, чтобы по магазинам ходить?

Бью с большей силой, чувствуя, как все тело напрягается до предела. Боль расцветает на костяшках пальцев и дальше по руке, плечам, спине, бедрам.

Я не избалованная девчонка. Удар.

Я не избалованная девчонка. Удар.

Я. Удар. Не. Удар. Избалованная. Удар. Девчонка.

Сердце до боли стучит в висках. По спине скатываются капли пота, но я продолжаю бить. Пресс начинает ныть. Еще удар.

– Все. – вдруг обрывает Рафаэль. – Хватит.

Я тяжело дышу, все тело кричит о боли и усталости, но…ком в груди вдруг уменьшается. Злость отступает. Для нее просто не остается места в моем уставшем теле. Там лишь приятная слабость. Я оседаю на пол и прислоняюсь к стенке ринга, согнув ноги в коленках.

– Ты меня не знаешь. – снова повторяю как мантру.

Рафаэль снимает свои перчатки и опускается на корточки передо мной.

– А почему тебе вообще важно, что думают другие? – его проницательные карие глаза пристально изучают мое лицо. – Я тебе никто.

– Вот именно. – отвечаю, стягивая перчатки и разматывая бинты. – Ты мне никто. Именно поэтому, у тебя нет права судить меня. Даже если это и было для того, чтобы разозлить.

– А у кого есть на это право? – вдруг спрашивает он, и я замираю. – Судить тебя?

У кого есть право судить тебя, Дана Эдвардс?

И правда.

Всю мою жизнь меня осуждали родители. Мама за выбор одежды, косметики. Отец за поведение и желание выделяться. Оба они до сих пор осуждают меня за то, что я решила отчислиться из университета, в котором была по-настоящему несчастна.

Шон осуждает меня за потребность в работе, за курение, опять же, за открытую одежду, за моих друзей.

Я настолько погрязла в чужих мнениях и ожиданиях, что теперь даже понятия не имею, кто я, черт возьми. Я настолько свыклась с тем, что все делаю не так, что по умолчанию жду осуждение со стороны даже незнакомых мне людей.

Поднимаю взгляд и сталкиваюсь с глазами этого странного парня. Его вопрос так и остается без ответа, потому что его у меня попросту нет.

– Ты со всеми клиентами так разговариваешь?

Он пожимает плечами и выпрямляется.

– Я просто говорю, что думаю. Не моя проблема, что тебе это не нравится. – и снова этот грубый тон.

Да кем он вообще себя возомнил? Подрываюсь на ноги, чтобы ответить ему, но он уже направляется на выход. Мои слова застревают в горле. Дверь хлопает.

Делаю прерывистый вдох.

Что это вообще сейчас было?

После душа чувствую себя обновленной. Может, идея со спортом оказалась и не такой плохой, как я думала, но Рафаэль…Черт, этот придурок не выходит из моей головы, точнее его слова. Если раньше мне казалось, что они с Тристаном похожи, то сейчас я просто уверена, что это два абсолютно разных человека. А судя по тому, что Тристан даже словом его не упомянул только подтверждает мое предположение – Рафаэль та еще задница. Его и на открытии ресторана не было. Значит, они не общаются. Или в ссоре. В любом случае, вряд ли мы еще раз встретимся. Даже если я и вернусь сюда, то точно к другому тренеру. Хотя, может, я все-таки тороплюсь?Мне ведь и правда понравилось. Я и не думала, что спорт так прочищает мозги.

Перекидываю сумку через плечо и выхожу на улицу. Жаркий воздух ударяет в лицо.

Замираю при виде черного мотоцикла у дороги, я и не заметила его, когда шла сюда. Может, дело в том, что сейчас на нем сидит Рафаэль?

Его черные глаза сталкиваются с моими, и совершенно иная ухмылка появляется на его красивом лице. Игривая. Дерзкая. Бросающая вызов.

– Тебя подвезти? – спрашивает он, склонив голову набок.

– Нет, спасибо. – морщусь я, стараясь держать голову высоко. – Я не сажусь на мотоциклы к незнакомцам.

Его губы подрагивают в улыбке.

– Я бы сказал, что ты нагло врешь, но воздержусь.

И что это, черт возьми, значит?

Он собирается надеть шлем, но вдруг опускает его и снова смотрит на меня, как будто бы размышляя о чем-то, словно не может решить, стоит ли мне что-то говорить или нет.

Я ловлю себя на том, что крепче сжимаю ремешок своей сумки и жду. Ядействительножду того, что он собирается мне сказать.

Да что со мной не так?

– Как прошло то собеседование? – выпаливает он, ухмыляясь, и это последнее, что я ожидаю от него услышать.

– Что?

– Ну, то, в ресторане моего брата. – добавляет он. – «Таинственный сад», кажется.

Я широко раскрываю рот, от чего его улыбка становится шире.

– Откуда ты?..

Не успеваю договорить, как он уже надевает шлем и через мгновение срывается с места.

Неужели он тот парень, что подвез меня тогда утром? Как такое вообще возможно? Онзнал, чей это был ресторан и поэтому подвез меня?

Стоп.

Если он знает о собеседовании, то точно знает о том, что я не просто так прохлаждаюсь в Париже. Тогда зачем наговорил мне всего этого дерьма? Из-за того, что на мне дорогая одежда и дорогой парфюм? Откуда ему вообще знать, какой парфюм дорогой? Что за нахрен?

Смотрю вслед удаляющейся точке и не замечаю, как прикладываю руку к груди.

Мое сердце. Оно готово просто взорваться от целого фейерверка разных эмоций. И все разом вызвал этот один грубый придурок.