– Я, Харальд из рода Сокнингов, конунг Согна, отдаю мою единственную законную дочь Рагнхильд в жены Хальвдану сыну Гудрёда, конунгу Агдира, Вестфольда, Вингульмёрка и Раумарики…
В красной рубахе и синем плаще – подарке Асы, с золоченым рогом в руках Харальд Золотая Борода был великолепен. Медовый зал Кунгсхольма не мог вместить всех желающих видеть эту свадьбу, и все пространство вокруг здания было заполнено народом. Здесь были не только жители Тромё и Агдира: множество торговцев задержались, чтобы присутствовать при этом событии и потом еще несколько лет рассказывать по всем торгам и усадьбам обо всех удивительных событиях, что к нему привели.
Рагнхильд была одета в новое платье, тоже красное, с отделкой золотистым шелком – Харальд купил для него ткань у торговцев из Грикланда, кстати оказавшихся на Тромё, а Аса самолично руководила шитьем. Розовая от смущения и довольства, девушка стояла, опустив глаза, и лишь изредка бросала смущенный и радостный взгляд на Хальвдана. После тревог Рагнхильд едва верила, что все складывается так благополучно, и недоставало ей лишь Дагрун. Она жаждала скорее увидеть свою названную сестру и объяснить, что вовсе не она была с ней так холодна, не она равнодушно сплавила ее замуж за кого попало, что это хюльдра-обманщица стремилась избавиться от девушки, которая слишком хорошо знала настоящую Рагнхильд, чтобы рано или поздно не заподозрить подмену. Хальвдан утешал ее, уверяя, что Дагрун вышла за Дигральди по доброй воле, что он хороший человек, а не позже ближайшей зимы она сама увидит их, когда поедет вместе с ним по их владениям и посетит Вороний остров.
– И ставлю условие, что их старший сын будет наречен Харальдом и станет моим наследником в Согне…
Харальд Золотая Борода бросил строгий взгляд на будущего зятя, Хальвдан улыбнулся и кивнул, готовый это подтвердить, когда придет его черед приносить обеты. Его сын, будущий Харальд, несомненно, будет владыкой многих земель, и Согна в том числе, как сам Хальвдан стал наследником деда по матери, другого Харальда.
Хальвдан Черный, одетый в ту же нарядную рубаху, в которой три четверти года назад взошел на дедов престол, с золотой гривной на груди, за это время мало изменился внешне, но дух его настолько возрос и укрепился, что это сказывалось во всем – в осанке, в посадке головы, в чертах лица и выражении глаз. Рагнхильд, спокойно рассмотрев своего жениха, признала, что хоть он и моложе ее на несколько лет, умом и духом далеко не отрок и что она спокойно может вверить ему свою судьбу. После того как он снял с нее чары, вернул ей настоящий облик, она преисполнилась к нему уважением, близким к благоговению, и была благодарна норнам, что именно ее выбрали ему в жены, назначили хранительницей его удачи.
Почему так? На это вопрос ни у кого не было ответа. «Норны никогда не объясняют, почему именно такую долю судили людям и даже асам, – сказала ей Исвильд. – Причины их решений сокрыты и навек останутся для нас непостижимы. Мы видим лишь малую часть узора, и наша честь – заботиться о том, чтобы наш клочок не испортил целого».
Харальд конунг, обрадовавшись, что дочь его цела и в безопасности, тем не менее жаждал ехать в Солейяр, чтобы разобраться с ведьмой, наглой самозванкой, что сперва чуть не погубила Рагнхильд, а потом прикинулась ею, чтобы помешать браку Хальвдана с настоящей невестой. Сохрани она облик Рагнхильд, могла бы годами бегать от Хальвдана, вынуждая его преследовать ту, кого он считал бы своей судьбой. Небось и сейчас еще позорит настоящую Рагнхильд своими троллячьими выходками! Однако Аса, побеседовав с Исвильд, сумела его отговорить. Исвильд сказала, что чары разрушились одновременно, и когда к Рагнхильд вернулся истинный облик, то же случилось и с Хаддой. Где бы ни была она теперь, притворяться конунговой дочерью из Согна она больше не сможет.
«Мне вот что непонятно, – сказал Хальвдан Исвильд еще в ее домике, когда Рагнхильд не было поблизости. – Ну, я поцеловал Рагнхильд, и она стала собой настоящей. Но, ты знаешь… Хадда тоже один раз меня поцеловала. Я-то думал, что это Рагнхильд! Не скажу, чтобы мне понравилось, но тогда чары не дрогнули, она осталась в обманном облике. Почему так?»
«Потому что твой поцелуй, Хальвдан конунг, во всех зачарованных девах усиливает человеческое, – улыбнулась Исвильд. – Поцелуем с Хаддой ты укрепил ее человеческий облик. А с Рагнхильд – вернул. Если бы ты все же женился на Хадде и ей хватило сил еще какое-то время притворяться человеком, через годик, может, у нее на самом деле отпал бы хвост. Но собственной силы у нее было мало, а сила Трюмова волоска не бесконечна. Когда Рагнхильд в последний раз видела тот волосок у Хадды на шее, он был уже совсем тоненьким, как травяной стебелек, – а поначалу-то был как веточка. Хадда растратила его силу, но своей цели не добилась. Уж не знаю, услышим ли мы о ней еще когда-нибудь».
Вот по кому я не буду скучать, подумал Хальвдан. Настоящая Рагнхильд оказалась именно такой, как ему хотелось бы, и с каждым днем, пока готовилась свадьба, она казалась ему все более красивой, милой и желанной.
Но вот платья были сшиты, пиво сварено. В медовый зал собрались гости. Хальвдан приветствовал их, стоя у дверей, как в тот вечер праздника Зимние Ночи. Исвильд приехала с ним и Рагнхильд и жила в доме Асы, а теперь вошла, ведя за собой еще одну женщину: ее же лет, с множеством рыжих веснушек на загорелом, лопарского склада лице, в синем лопарском платье и красной шапочке с завязками, из-под которой спускались на грудь две желтоватые косы.
– Заходи, Исвильд! – Хальвдан радостно улыбнулся. – Кто это с тобой?
– Это мудрая женщина с севера, ее зовут Торгерд. Она искусная пряха судьбы. Ты позволишь ей…
– Само собой, Исвильд, для твоих подруг у нас всегда найдется хорошее место! Здорова будь, Торгерд, заходи и садись рядом с Исвильд.
Торгерд улыбнулась ему, поблагодарила низким хрипловатым голосом и прошла к женской скамье – так непринужденно, словно пировать на свадьбах конунгов для нее самое обычное дело. Хальвдан слегка удивился мелькнувшему воспоминанию: зимой он уже видел в домике Исвильд старуху-лопарку, что встретила его со светильником, но быстро сменила его на чашку пива, и ее вроде бы тоже звали Торгерд… Может, мать вот этой? Или тетка? Иначе откуда здесь, на самой южной точке побережья, столько женщин из племени лопарей, живущих на дальнем севере, в Халогаланде?
Но много думать о таинственных подругах Исвильд ему было некогда: гости собирались, пир начинался.
Вот наконец Хальвдан и Рагнхильд вышли к очагу и подали друг другу руки, а Харальд и Аса накрыли их своими в знак того, что не только двое молодых людей заключают этот союз, но и два древних славных рода. Гости кричали, сотней голосов прославляя новобрачных и призывая на них милость богов. Хальвдан наконец обнял Рагнхильд и поцеловал, всем девяти мирам объявляя о своей любви к ней. Сердце его чуть не лопалось. Он исполнил свой первый обет на этом престоле: взять в жены благородную деву с ее согласия и согласия ее отца. Полгода он искал ту самую девушку – не так уж и много, честно говоря. Две норны боролись за его судьбу, изо всех сил он помогал осуществиться доброй доле и противостоял нападкам злобной. И вот – этот поцелуй на глазах у всех соединил их в одно целое, сделал равными первой человеческой паре, призванной населить землю своим потомством. И ведь Хальвдан точно знал, что именно суждено сделать их будущему сыну.
Хальвдан надел Рагнхильд золотое обручье – свой дар, и повернулся к гостям, держа ее руку на виду. Среди радостных лиц он заметил два – Исвильд и Торгерд. Исвильд – его добрая судьба. Я сделал все, чтобы твое предсказание исполнилось, хотел бы он ей сказать, но в таком шуме она его не услышала бы.
Рядом он увидел лицо лопарки, и в памяти встали слова той другой Торгерд, старухи. Хальвдан вспомнил их так ясно, как будто взгляд этих чуть раскосых лопарских глаз оживил тот зимний вечер.
«Я скажу, что исполнится и то, и другое. И злое пожелание, и доброе… Но это все, что я могу тебе сказать…»
Доброе ведь уже исполнилось? Значит ли это, что злое еще впереди? Или оно осталось позади, преодоленное? На миг в сердце кольнул черной иглой страх перед будущим, что способно еще преподнести неприятный дар.
Но не сейчас. С усилием выкинув эту мысль, Хальвдан повернулся и снова поцеловал Рагнхильд. Он – потомок Фрейра и Светоносной Герд, отродьям йотунов его не одолеть. И он еще так молод – даже не отец, а дед будущей великой державы под единым названием: Северный Путь.
Санкт-Петербург, ноябрь 2025 – февраль 2026 гг.