На крыше домика зеленела трава, с краю лежала невозмутимая белая коза. Хальвдан постучал в низкую дверь и подождал. Внутри избенки было тихо. Он еще раз постучал и окликнул:

– Есть кто-нибудь? Исвильд! Это я, Хальвдан!

Никто не ответил. Аса предупреждала, что Исвильд может куда-нибудь уйти, и даже надолго, но избушка выглядела обитаемой: под стеной среди листьев земляники сушились на солнце недавно вымытые горшки и миски, колода для рубки хвороста была усыпана свежими щепками, и топорик стоял, прислоненный к ней, как будто им недавно работали. Хальвдан взял его в руку и прикинул вес, поставил назад. До Середины Лета оставались считаные дни. Как и полгода назад, когда ему требовался йольский вепрь, Хальвдан объявил, что хочет поохотиться, и отправился на север, к горам. С ним было всего несколько человек – сыновья Эльвира, Фрор и Бирнир, и двое телохранителей. Ехали верхом. Остановились, как всегда, у Велауга Йольского Ловца. Но к избушке Исвильд Хальвдан отправился один: он помнил, как Исвильд говорила, что предпочитает держать свое жилье в тайне даже от ближайших соседей.

Убедившись, что внутри никого, Хальвдан толкнул дверь и вошел. Не закрывая дверь, постоял, выжидая, пока глаза привыкнут к полумраку. Кто-то здесь был совсем недавно: на столе лежали разные мелочи, над очагом висел котелок с водой. Хальвдан сел на скамью у двери и стал ждать. Судя по всему, Исвильд ушла недалеко и скоро вернется.

Неужели он был здесь всего полгода назад? Сам не веря своим воспоминаниям, Хальвдан прикидывал: может, с тех пор миновал еще один Йоль, прошло хотя бы полтора года? Через месяц с чем-то после того Йоля, когда он поел печени йотуна-вепря, к празднику Торовой пахоты он был у Олава в Скирингссале. В конце зимы воевал с Гандальвом на Вороньем острове. Побывал в Агдире у Асы и опять пошел в Вик, собираясь двинуться на Раумарики, но задержался, получив от Исвильд весть о скором появлении в этих краях Рагнхильд. В первый раз встретился с нею в Борро, когда уже все зеленело. Как непохожа была та сдержанная, смущенная девушка, которую он впервые увидел одетой в платье служанки, на ту, своевольную и упрямую, с которой он не так давно расстался в Солейяре! И правда кажется, что полжизни прошло.

Задумавшись, он не сразу расслышал снаружи легкий шум. Исвильд вернулась. Хальвдан встал, подошел к двери и выглянул…

Бросив взгляд наружу, в яркий солнечный свет, он вздрогнул и невольно отшатнулся в полумрак избушки. Постоял, приходя в себя от изумления, проверяя, не обманывают ли глаза. Потом снова осторожно подался к двери, прячась за косяк.

Ну да, все верно. У колоды не слишком ловко, но старательно орудовала топориком неуклюжая Хадда. Рядом с ней лежала большая охапка валежника. Увлеченная работой, она не заметила Хальвдана. Настежь открытая дверь ее, как видно, не насторожила.

Не зная, как быть, Хальвдан отошел к прежнему месту и снова сел. Хадда! Она снова здесь, его злая норна! В своем истинном, не слишком-то привлекательном облике. Она умеет притворяться красавицей с белыми волосами и янтарными глазами, даже придумала для этого облика пышное имя – Сванлида Янтарная Метель, но внутри остается все той же Хаддой с широким носом, глазками-капельками и хвостом! Правда, ее темные волосы, прежде растрепанные и набитые лесным мусором, сегодня были чисты, тщательно расчесаны и заплетены в две толстенные косы. Хотя бы в этом она стала чуть больше похожа на человека.

Что значит ее новое появление здесь? Отдыхает перед новыми кознями? Это ведь она подсунула Рагнхильд поясок из змеиной кожи. Но с тем пояском Рагнхильд была куда более доступна голосу разума, чем без него. Так может, попросить у нее новый такой же? Хальвдан усмехнулся этой мысли, но тут же подавил неуместное веселье.

Пусть Хадда выглядит как неуклюжая уродливая девчонка, она – йотунша, оборотень, опасная ведьма. В самые долгие ночи она предрекла Хальвдану несчастливую судьбу, и вот уже полгода он напрягает все силы, чтобы не дать ее предсказанию сбыться. Исвильд помогает ему, как может, но если рассудить… похоже, что Хадда спряла более прочную нить. Вся его удача заключена в Рагнхильд, а от счастья с дочерью Харальда Золотой Бороды он почти так же далек, как полгода назад, когда даже не знал, кто эта Рагнхильд и где живет.

Можно ли как-то исправить дело? Не для того ли судьба подарила ему новую встречу с Хаддой, чтобы дать случай?

Пока Хальвдан думал, тюканье топорика перед избушкой прекратилось и в дверь ввалилась Хадда с охапкой нарубленного хвороста. Сбросила его на пол возле очага, присела и стала выбивать огонь. По сторонам она не смотрела, совершенно не ожидая на кого-то здесь наткнуться, и не заметила, как Хальвдан неслышно подошел и встал у нее за спиной. Хадда стояла на коленях у очага, из-под подола серого шерстяного платья виднелся кончик хвоста с кисточкой. Хальвдан скривился и отвел от него глаза. И наступил на подол.

– Вот ты и попалась! – негромко, с торжеством произнес он.

Хадда вздрогнула, дернулась, обернулась. При виде Хальвдана ее глазки-капельки широко раскрылись, она вскрикнула и попыталась убежать, но платье не пустило ее, и она упала на пол. В уши Хальвдану ввинтился такой визг, что он охнул и отскочил, освобождая ее, но встал между нею и дверью. Сбежать он ей не даст!

Заметив, что путь к отступлению отрезан, Хадда метнулась в дальний угол и забилась туда. Согнулась и закрыла лицо руками. Хальвдан медленно подошел – осторожно, готовый отразить любой выпад. Быстро повел глазами по сторонам, отыскивая что-нибудь подходящее на случай, если у нее в углу есть какое-то оружие. Но Хадда не нападала, а стояла, вжавшись в угол и пряча лицо.

– Не ожидала меня здесь увидеть? – спросил Хальвдан. – Я тебя тоже. Думал, ты убралась к себе в Йотунхейм и больше не посмеешь показаться мне на глаза. Зачем ты опять здесь? Задумала новые козни? К кому ты теперь пойдешь рассказывать, что я – исчадие Хель и люди умирают от одного моего взгляда? К Рагнхильд?

При упоминании этого имени Хадда сильно вздрогнула и вскинула на него глаза, но рук не опустила, глядя на него в щели между пальцами.

– Зачем ты все время вмешиваешься в мою жизнь? – продолжал Хальвдан. Вид Хадды вызывал в нем злость, досаду, но в то же время жалость; он напоминал себе, что эта несчастная уродина не раз уже пыталась его погубить, что она вовсе не человек, а йотун, но все же не мог избавиться от брезгливого сочувствия. – Из-за того вепря, твоего отца? Но он первый на меня напал, я должен был защищаться. И сколько бы ты ни вредила мне, я не сдамся. Я буду биться за мою добрую судьбу. Мне противно видеть своим врагом жалкое существо вроде тебя, но если ты не уйдешь с моей дороги… я заберу и твою шкуру. Что мешает мне это сделать сейчас?

Хадда молчала, глядя на него поверх прижатых к щекам ладоней. Взгляд ее выражал ужас и смятение. Совсем не такой она была в ту их первую встречу. Может, летом, при свете дня она слабее, чем в колдовские ночи Йоля?

Хальвдан медленно двинулся к ней. Она явственно задрожала. Он подошел почти вплотную и взглянул на нее сверху вниз – по человеческим меркам, она была совсем мала ростом.

– Жалкое ты существо! – строго и вместе с тем снисходительно сказал Хальвдан. – Что, теперь ты не так сильна, как на Йоль? Я могу убить тебя прямо сейчас. Мне даже не понадобится оружие. Я могу просто взять и свернуть твою несчастную шею. И тогда зло моей судьбы погибнет вместе с тобой, осуществится добрая доля. Я получу в жены Рагнхильд, у нас будет сын Харальд, который завладеет всеми фюльками Восточного и Западного края, навек прославит наш род. И этому мешаешь ты и твое свинячье упрямство. Почему я должен оставить тебя в живых?

Хальвдан крепко взял ее руки в свои и отнял от лица. Он ощущал, как она дрожит, но не пытается освободиться, видимо, понимая, что у нее не хватит сил вырваться из этой хватки. Они были так близко, что Хальвдан ощущал ее запах – от нее пахло травами и немного дымом очага. Совсем как от человека.

– Х-Хальвдан к-конунг… – едва шевеля языком от страха, забормотала Хадда. – Н-нет, н-не трогай меня… умоляю.

– Я оставлю тебя в живых, если ты поклянешься больше не вредить мне.

– Я… да… К-клянусь, я не желаю тебе никакого зла…

Не имея возможности закрыть лицо, она опустила голову, стараясь хотя бы так спрятаться от его взгляда.

– Посмотри на меня! – велел Хальвдан. – Вредить мне везде и всюду у тебя хватает смелости, а посмотреть мне в глаза не хватает?

Хадда медленно раскрыла глазки-капельки и подняла взгляд. И Хальвдана пробрала дрожь. Он хорошо помнил, как зимой смотрел в злобные глаза зверя на этом же лице. Сейчас они были другими – человеческими, и в них отражалось страдание – такое сильное, что его сердце вновь пронзила жалость.

– Я не… Хальвдан конунг… я тебе не враг, – прошептала она. Голос ее прерывался от страха и волнения, но звучал по-человечески. – Я никогда не желала тебе ничего дурного.

– А чего же ты желала? Но если ты согласна на мир, то мы можем как-то уладить нашу распрю, как… – Хальвдан хмыкнул, – как принято между людьми. Помню, перед Йолем ты ставила мне какие-то условия. Говорила, что раз уж я убил твоего отца, то теперь должен на тебе жениться. Этого я сделать не могу. Я должен жениться на Рагнхильд, она будет моей королевой…

При этих его словах широкий рот Хадды дрогнул и приоткрылся, в глазах отразился ужас.

– Н-нет! – взмолилась она. – Не делай этого!

– Почему же? Если ты твоими чарами мешаешь ей прийти к согласию со мной, то я тебя не отпущу, пока ты не поклянешься все исправить!

Хальвдан крепче сжал ее руки. Он ощущал, что на ее пальце сидит какое-то небольшое колечко, но не отвлекался на то, чтобы его рассмотреть.

– Хальвдан… выслушай меня… – с трудом выдавила Хадда. – Все не так. Я тебе не враг. Я желаю тебе добра. Ты не поверишь… если я расскажу… но постарайся поверить.

– Ты готова поклясться, что не станешь больше мне вредить?

– Да. Я клянусь, что не стану тебе вредить и не желаю тебе зла. Именем Тора и Фрейи клянусь, что я… я совсем не то, что ты думаешь. Я понимаю, вид мой тебе противен, но я не такая…

– Помню, в тот раз ты говорила, что можешь стать красивее, – Хальвдан улыбнулся. – Даже обещала стать красивее, если я тебя поцелую. Эти чары еще действуют?

– Хальвдан, не смейся надо мной! – Серые глаза Хадды умоляюще глядели на него.

И тут Хальвдан понял, что не так: прежде у нее были желтые глаза, как у лесного зверя. А теперь – серые. И взгляд их, испуганный, смущенный и молящий, кажется ему знакомым.

Почему-то его вдруг потянуло к этому взгляду. Даже лицо Хадды уже не казалось таким отталкивающим.

Даже хюльдры откликаются на хорошее отношение и любят, когда с ними обращаются ласково. «Она ведь тоже девушка, – когда-то сказала ему Исвильд, – как увидит красивого молодого парня, так теряет последний разум». Если можно подружиться с ней как с девушкой, то почему бы не попробовать?

Хальвдан наклонился и, сам замирая от ужаса и будоражащего чувства риска, поцеловал Хадду. Мельком вспомнился поцелуй с Рагнхильд, но здесь все было иначе: губы Хадды оказались мягкими, теплыми и пахли земляникой. Как у обычной человеческой девушки. Поцелуй длился, Хадда не отвечала ему, но и не противилась, а просто замерла, а Хальвдан не отрывался, обнаружив, что ему все нравится.

А потом… что-то изменилось. Он не понял, что случилось: какой-то легкий удар, волна дрожи… Он отстранился, открывая глаза… и зрение расплылось, потом прояснилось, но осталось ощущение сна или морока: он увидел такое, чего не могло здесь быть.

Перед ним было лицо Рагнхильд с зажмуренными глазами. Рагнхильд – ее мягкие располагающие черты, курносый нос, веснушки, две опрятно заплетенные рыжие косы. Серое платье из шерсти, которое он видел на Хадде.

Хальвдан отшатнулся, выпуская ее руки. Напрасно он расслабился, обманутый ее мнимой беспомощностью. Знал ведь, с кем имеет дело.

– Что это, йотунова сила! – выдохнул он. – Чары? Почему ты выглядишь… как Рагнхильд?

– Что? – Девушка открыла глаза, и Хальвдан осознал, что видит тот же взгляд.

– Ты меня морочишь? Ты украла облик… облик Рагнхильд?

– Я…

Она взглянула на себя и вздрогнула. Посмотрела на рыжую косу, лежащую на плече. Провела руками по своему лицу. Взглянула на Хальвдана, вытаращив глаза:

– Я выгляжу… как Рагнхильд? Правда?

В голосе ее зазвучал недоверчивый восторг. Она вдруг просияла, задохнувшись от непонятной ему радости.

– Ну да. Что это за морок? – Хальвдан нахмурился. – Я помню, ты обещала стать покрасивее, но такие шутки мне не нравятся! Лучше сделайся прежней, но не прикидывайся моей невестой!

– О боги! – Девушка закрыла лицо руками и закачалась. – Боги!

Убрав руки, она взглянула на Хальвдана, и в ее сияющим восторгом глазах заблестели слезы.

– Хальвдан! Я не украла чужой облик! Это она украла чужой облик!

– Кто?

– Сванлида. Та белая диса. А я и есть Рагнхильд! О боги, наконец-то!

Слезы потекли из ее глаз, она прижала пальцы к щекам, утирая их. Хальвдан смотрела на нее, онемев. Это лицо, эти глаза, эти рыжие косы… серое платье служанки… Перед ним была та самая Рагнхильд, которую он увидел в Борро. Все его чувства говорили: та самая. Не просто похожая, а истинная Рагнхильд, которую Дигральди привел к нему, а она отказывалась говорить о браке, потому что была обручена с Сигтрюггом. Хальвдан еще не понимал, как она здесь оказалась, не осознал, кого оставил в Солейяре, но в груди вспыхнуло и быстро разрасталось ликование. Уверенность, что он победил и нашел свою награду. Пусть и совсем не там, где искал. Но теперь добрая судьба у него в руках – в том самом домике, где он полгода назад впервые о ней услышал. Норны, которых он считал такими недобрыми и требовательными, подшутили над ним. Он обошел весь Вик, от Агдира до Хейдмёрка, чтобы найти свою судьбу в том месте, откуда начал путь.

Но если бы он не двигался с места, то и счастье само к нему не явилось бы. Нрав норн в одном неизменен: они любят и награждают людей деятельных.

– Рагнхильд…

Голос Хальвдана от волнения звучал хрипло, но дал девушке почувствовать: он ей поверил. Она еще раз вытерла глаза и взглянула на него: взгляд ее сиял, как солнечный луч. Она прижала рукав к носу, потом улыбнулась.

– Ты снял с меня чары, Хальвдан! Исвильд сказала, что она не может, что Хадда запаслась мощью самого Трюма Старого, конунга Йотунхейма, и ей с этим не совладать. Но ты! Как ты сумел?

– Я – из рода Инглингов, а мы – потомки Фрейра. – Хальвдан сам с трудом верил, что его сила совершила это чудо. – А еще я когда-то съел кусочек йотуновой печени. За это Хадда меня и возненавидела.

Хальвдан снова подошел к Рагнхильд и взял ее за руку. На руке было то самое колечко, по которому он в Борро узнал истинную дочь конунга.

– Тебе известно, что Сигтрюгг погиб?

– Да. Я была в Хрингисакре, когда туда пришла эта весть.

– Из Хрингисакра ко мне в Солейяр привезли уже… не тебя?

– Нет, не меня. Сванлиду. Или Хадду. Она поменялась со мной обликом в тот же день.

– Но зачем?

– Чтобы ты не смог на мне жениться и осуществить добрые предсказания.

– Но она же просто заменила тебя! И набивалась ко мне в жены!

– Даже если ты уговорил бы ее на свадьбу, ты ведь не получил бы меня! А меня она пыталась выдать за Сигтрюгга, чтобы понадежнее оторвать от тебя.

– Так ты полюбила его из-за ее чар?

– Да. Я не настолько сумасшедшая, чтобы бежать из дома к человеку, которого никогда не видела! А когда ты сжег тот пояс, я сразу и поняла… что вовсе его не люблю. Но было уже поздно, понимаешь?

Хальвдан выразительно посмотрел на кольцо. Рагнхильд стянула его с пальца и выбросила в открытую дверь избушки.

– Ну а что ты скажешь… – Хальвдан снова взял ее за освобожденную руку. – Теперь ты согласна выйти за меня?

– Теперь согласна. – Рагнхильд взглянула на него с раскаянием и мольбой. – Вижу, что бороться с судьбой бесполезно…

– А что до того, что я моложе, – в восторге воскликнул Хальвдан, – так ведь этот недостаток с каждым днем будет уменьшаться!

Рагнхильд засмеялась, потом сказала:

– Я даю тебе согласие, но все же прошу: позволь мне увидеться с моим отцом и попросить его разрешения. Иначе из этого дела не выйдет толку!

Хальвдан кивнул, вздохнул с облегчением и обнял ее. Теперь перед ним настоящая дочь конунга, и дело не в золотом колечке. Рагнхильд склонила голову к нему на плечо. Так они стояли, привыкая к запаху друг друга и пытаясь свыкнуться с мыслью о том, что с ними приключилось, когда свет дверного проема что-то заслонило и в избушку вошла Исвильд, несколько удивленная по виду, держа перед собой на ладони нечто маленькое.

– О, да это Хальвдан конунг!

Хальвдан и Рагнхильд вздрогнули и обернулись к двери.

– В моем скромном жилище вновь объявился прославленный конунг Хальвдан Черный! – Исвильд еще шире раскрыла свои огромные глаза. – То-то я смотрю, – она протянула к ним ладонь, – земля устлана золотыми кольцами…