И вот войско Хальвдан Черного тронулось по Верме на юг, назад к Вингульмёрку. При прощании Рагнхильд висла у Хальвдана на шее, заливалась слезами, будто провожала его на смерть, молила возвращаться к ней поскорее, но новые предложения ехать с ним в Агдир отвергла. Дагрун тоже плакала, расставаясь с госпожой, которая с семи лет была ей как сестра, но ей Рагнхильд лишь холодно кивнула. Дигральди испросил разрешения жениться на Дагрун, и Рагнхильд, выяснив, что жить они будут не при Хальвдане, а на Вороньем острове, дала согласие и даже вручила ему серебряное обручье весом в марку: простой девушке такого приданого достаточно, чтобы считаться законной женой.

Без приключений Хальвдан с войском прошел по Верме, потом по Рауму и под вечер седьмого дня прибыл на Вороний остров. Здесь задержались на несколько дней: убедились, что в Вингульмёрке все спокойно, и справили свадьбу Дигральди. Дагрун выглядела грустной, но улыбалась. Внезапная холодность Рагнхильд разбила ей сердце, но в остальном, как она считала, судьба ее не обидела: Дигральди она нашла приятным человеком, а его положение управителя конунговой усадьбы обеспечивало почет и достаток.

Простившись с ними, Хальвдан двинулся через море дальше на юг, к Скирингссалю и Агдиру. В Скирингссале он увиделся с Олавом и рассказал ему обо всех своих свершениях. Олав и его приближенные только охали, слушая, как Хельсинг похитил дочь Харальда из Согна для Сигтрюгга, но в итоге почти что вручил ее Хальвдану, избавив его от труда самому ездить в такую даль. Олав и королева Торфинна, как люди осторожные, одобрили желание Хальвдана сперва договориться с Харальдом, а потом уж брать его дочь в жены.

– Да отчего же она не захотела приехать к нам! – всплескивала руками Торфинна, которой было бы приятно принять у себя девушку, прославленную такими приключениями. – Да разве ей было бы у меня плохо? Станет она моей невесткой или нет, я принимала бы ее, как родную дочь! Ни честь, ни благополучие ее здесь ничуть не пострадали бы!

– Я был бы рад видеть Рагнхильд в твоем доме, родственница, но она твердо решила жить по своей воле, – отвечал Хальвдан. – Если ты и Олав того пожелаете, я не возражаю, если ты пошлешь к ней и пригласишь к себе. Мне, конечно, было бы спокойнее, живи Рагнхильд если не в Кунгсхольме, то в Скирингссале.

– А если она так упряма и своевольна, что не слушает никого, то я бы тебе советовала еще раз подумать, нужна ли тебе такая жена! – прямо сказала Торфинна.

– Я думал об этом не раз, – вздохнул Хальвдан. – Но если она суждена мне, то придется одолеть и эту сложность судьбы. Уйти от нее ведь все равно нельзя.

Погостив у брата несколько дней, Хальвдан оставил в Вестфольде ту часть войска, что собрал здесь, и двинулся дальше с людьми из Гренланда и Агдира. До Асы уже доходили слухи о его делах, и она ждала сына с большим нетерпением. Когда он наконец вступил в дом, в котором вырос, Аса вышла ему навстречу, сияя, как золоченый рог, который держала в руках.

– Я всегда знала, что тебе суждена великая слава! – сказала она, от радости помолодевшая лет на пятнадцать. – Ради этого я решилась на месть, когда ты был неразумным младенцем – чтобы неисполненный долг не подорвал твою удачу. Я была права и ни о чем не жалею!

– Такая убежденность уже сама есть счастье, – негромко сказал Браги Скальд, когда она подошла, после Хальвдана и Эльвира, к нему с приветственным рогом.

Аса улыбнулась и поцеловала его, как и прочих.

Однако до полного торжества Хальвдану было еще далеко – для закрепления удачи за своим родом навеки ему необходимо было заполучить Рагнхильд в законные жены, а тут нить судьбы связалась в узелок, который никак не удавалось распутать. Собравшись с духом, Хальвдан попросил мать выслушать его наедине и пересказал, как запомнил, свои споры с упрямой невестой. Слушая, Аса все сильнее хмурилась.

– Вот вздорная девчонка! О чем она только думает? Сперва убежала из дома с каким-то парнем, которого знала несколько дней. А если бы он просто взял да и продал их обеих в рабство или забрал себе в наложницы? А Харальд даже не знает, в какой стороне их искать! Ей повезло, что Эйстейн обошелся с ней по-честному и сам отправил к тебе! Ей бы радоваться, а она вообразила себя воительницей Хервёр или самой богиней Скади! Она должна была приехать ко мне и здесь ждать, пока мы пошлем к Харальду и он ответит. Согласится он на брак или нет, она не утратила бы чести. Теперь даже для тебя такой брак будет не слишком почетным. А уж чтобы на ней женился кто-то другой, и думать нечего. Разве что кто-то из их «морских конунгов». Пусть ходит с ним вдвоем по морям, раз такая отважная.

Хальвдан видел с печалью, что будущая невестка еще до первой встречи не снискала любви Асы, но что он мог возразить? Только одно.

– Матушка, ведь на нее навели чары, она не владела собой, когда бежала из Согна.

– Плоховато ее научили защищаться от такого. О чем думала ее мать?

– Ее мать умерла, когда Рагнхильд было года три от роду. Конечно, она не успела ее ничему толком научить. А ее воспитательница, Гудрид, жена Дагвальда Тихого, научила их с Дагни только стишку, чтобы вызвать сон о женихе.

– Видно, глупый и бесполезный был этот стишок! – фыркнула Аса. – Иначе она увидела бы во сне тебя!

– Ну, не совсем глупый. Дагрун сказала, что когда-то ей приснился конь, а теперь ее муж – Дигральди Конь.

– Помню его отца, Адальдага из Борро, – смягчившись, ответила Аса. – Человек был толковый. Если сын пошел в него, то этой девчонке повезло. Но ты сказал, что сжег тот заклятый пояс из змеиной шкурки. Значит, она должна была избавиться от чар.

– Она и избавилась. Но раз уж она дала слово Сигтрюггу, то не могла взять и отказаться. Она так и не узнала, кто наложил эти чары.

– И ты говоришь, что в Борро она не была такой своевольной и упрямой?

– Нет, там она мне показалась девушкой очень милой, мягкой и разумной. Держалась скромно и учтиво.

– Хм! Выходит, под чарами она была скромной и милой, а сбросив их, превратилась во вздорную троллиху!

– Ну, не совсем вздорную. Много раз говорила, что меня любит… – смущенно возразил Хальвдан.

– Ай! – Аса махнула рукой. – Запомни, мой дружок: самые вздорные бабы охотнее всего клянутся в любви, льстят, крутят хвостом и подлизываются, превозносят тебя до самых ворот Асгарда, чтобы вернее забрать в руки и вертеть, как мотовило! Если бы она и правда любила тебя, то сейчас сидела бы вон здесь! – Аса показала на край лежанки возле себя. – И называла бы меня дорогой матушкой. А не засела бы, как ворона на сосне, где-то у озера Мьёрс, где кто угодно может ее подстрелить. Если все так, как ты рассказываешь, выходит, что чары пошли ей на пользу. Слыхала я о случаях, чтобы добрые женщины из-за чар становились вздорными, но наоборот – нет, так не бывает! О! – Асу вдруг осенило. – Мы с тобой зря теряем время, толкуя о том, в чем не смыслим. Но я знаю, кто смыслит. Знаю, кто поможет тебе распутать эту пряжу.

– Исвильд?

– Ну конечно! Я недавно ее видела, она мне кое-что рассказала. Убралась к себе в горы, хоть я и звала ее пожить у меня, пока все не прояснится. Но она сказала, что ей нужно там кое с кем повидаться. Поезжай-ка ты к ней. Не сомневаюсь: если твою Рагнхильд можно чарами сделать милой, то Исвильд сумеет соткать еще один такой волшебный поясок! А без пояска мы едва ли с ней поладим.