В тот судьбоносный день Сигтрюгг конунг получил одновременно две важные вести, которые разделили его мысли на две части. Он находился на озере Мьёрс, в усадьбе Хрингисакр, где жил его брат Эйстейн. Давно было известно, что Хальвдан Черный из Вестфольда готовит вторжение, и Сигтрюгг собирал войско в Раумарики и Хейдмёрке. Вечером пришла весть с юга, что Хальвдан Черный уже в Раумарики и война началась. Утром Сигтрюгг должен был выступить навстречу, но получил еще одну весть с другой стороны – с запада, из Хадаланда. Эту весть прислал Хельсинг сын Гандальва: он сообщал, что прибыл к северной оконечности озера Рёнд и с ним Рагнхильд, дочь Харальда Золотой Бороды из Согна, невеста Сигтрюгга.

Новость эта поразила всех в усадьбе и на озере Мьёрс, даже было оттеснила мысли о войне. Столкновения и сражения между владыками многочисленных фюльков – дело обыкновенное, не то что сага о борьбе за невесту. Сигтрюгг не забыл, конечно, как они с Хельсингом ходил ночью в Камни Хрольва, как с ними говорил голос из густой тени и посоветовал ему взять в жены Рагнхильд из Согна. Он был благодарен Хельсингу, что тот взялся съездить в Согн, но в глубине души не ждал, что тот вернется с успехом. Да еще так быстро, тем же летом! Заботы подготовки к войне вытеснили из мыслей женитьбу, и теперь все это обрушилось на него, как снег на голову. В первые мгновения Сигтрюгг даже усомнился, что рад ее приезду: с трудом удавалось обратить мысли от войны к женитьбе.

Удивился не он один.

– Ему удалось! – изумленно воскликнул Эйстейн конунг. – Хельсинг раздобыл-таки эту девушку! Не может быть! Не поверю, пока не увижу! Я думал, Харальд спровадит его прочь, ему же, говорят, ни один жених не хорош.

– Нужно скорее послать ему навстречу лошадей и повозку! – сказал взволнованный Сигтрюгг. – Теперь я не смогу уехать, пока ее не дождусь! Неужели это правда? Неужели она здесь, совсем близко?

– Ты хочешь справить свадьбу прямо сейчас? – спросила королева Оддвёр, взволнованная не меньше.

– Ну уж если она приехала, зачем тянуть? – Сигтрюгг засмеялся, сам еще толком не веря в такую удачу.

Как если бы к нему вдруг явилась прекрасная валькирия прямо из Ограды Асов, присланная самим Одином!

– Но мы не сможем устроить все как полагается! – Королева всплеснула руками. – У меня нет столько припасов для свадьбы, ты же все забрал для войска! И пиво не варили! Разве что медовой браги, но и ее не сделаешь так сразу!

– Да и сколько времени ты потеряешь! – добавил Эйстейн конунг. – Хорошая свадьба – это несколько дней, а если ты будешь сидеть и пить, то в конце концов нашим гостем станет и сам Хальвдан Черный. Явится прямо сюда.

– А у нас все будут пьяные! – Королева Оддвёр в испуге прижала руки ко рту. – Он просто сожжет всех в доме.

– Вот это будет песнь! – язвительно воскликнул Эйстейн.

– При нем, говорят, сам Браги Скальд, он и сложит. Но не хотела бы я с моими детьми попасть в такую песнь!

– Но что же делать?

– Дождись сперва, чтобы она приехала, – посоветовал Эйстейн. – И сказала, поддержит ли нас ее отец, если понадобится.

– Как бы это промедление вам не повредило! – с беспокойством сказала Оддвёр. – Не мне учить мужчин, но ждать, когда Хальвдан Черный каждый день идет по Раумарики все ближе к нам…

– Но не могу же я уехать, не дождавшись и даже не увидев мою невесту! А что если меня убьют – я не увижу ее вовсе! И знаешь, брат, если Хальвдан Черный хотел получить эту девушку, чтобы закрепить свою удачу, то если ее привезли ко мне, а не к нему, то значит, и удача будет со мной! При удаче не страшно промедлить еще день-другой!

Утешенный этой мыслью, Сигтрюгг послал на озеро Рёнд лошадей и повозку. Ждать пришлось три дня – Эйстейн непрерывно ворчал, Сигтрюгг изводился, Оддвёр хлопотала. Но вот, под вечерним дождем, Хельсинг со всеми спутниками прибыл на озеро Мьёрс, покинул лошадей, усадил дружину в лодки и причалил перед усадьбой Хрингисакр. Здесь его ждал Сигтрюгг. Большая часть людей Хельсинга осталась на озере Рёнд с его кораблями, сюда он привел всего человек десять, и среди них Сигтрюгг сразу заметил двух женщин, закутанных от мелкого дождя в плащи и капюшоны. Одна была небольшого роста, а вторая – высокого; она сразу бросилась в глаза, и естественно, что дочерью конунга Сигтрюгг посчитал более заметную и статную. На лодку спустили сходни, рослая девушка прошла на причал, и Сигтрюгг протянул ей руку.

– Приветствую тебя, Рагнхильд!

Девушка перешла на причал, но Сигтрюгг не выпустил ее руки, стараясь заглянуть под капюшон. На его глянули любопытные светло-карие глаза, и девушка, озябшая и утомленная, все же показалась ему довольно красивой. Пока он подбирал слова, из лодки вышел Хельсинг и вывел вторую девушку, менее высокую.

– Сигтрюгг! – окликнул он. – Подойди сюда, познакомься с твоей невестой!

– Что? – Сигтрюгг с трудом оторвал взгляд от высокой девушки. – Я уже…

Хельсинг фыркнул, едва сдержав смех.

– Вот – госпожа Рагнхильд. Ты вцепился в ее служанку.

Устыдившись, Сигтрюгг подошел к Хельсингу и его спутнице. Девушка подняла на него глаза. В первый миг Сигтрюгг испытал прилив разочарования: побледневшая утомленная Рагнхильд не показалась ему особенно красивой. Потемневшие от влаги пряди волос прилипли к ее щеке, унылый дождь упорно падал на отсыревшие доски причала, рябил поверхность озера. Все вокруг казалось сумрачным и не наводило на мысли о свадебном веселье.

– П-приветствую тебя, Рагнхильд! – уже не так уверенно сказал Сигтрюгг, думая, не великоват ли невесте ее курносый нос. – Очень рад видеть тебя здесь. Благодарю, что ты приняла мое сватоство. Как прошла ваша поездка? Благополучно?

– Здравствуй, Сигтрюгг конунг, – сдержанно ответила Рагнхильд. – Все благополучно, не считая того, что по пути через Вик мы с Дагрун попали в плен к Хальвдану Черному.

– Что? – Сигтрюгг в изумлении перевел взгляд на Хельсинга. Тот ухмылялся. – Что это значит?

– Нам встретился Хальвдан Черный, близ Борро. Я думал, что не миновать сражения, и высадил Рагнхильд с девушкой, чтобы они не пострадали. Но Хальвдан Черный передумал нападать, а Рагнхильд мы потом искали… и он нашел первый.

– И что же?

Сигтрюгг не знал, что и думать. Если Рагнхильд попала в плен к Хальвдану, но стоит сейчас перед ним…

– Хельсинг! Ты что, его убил?

От этой мысли к сердцу прихлынуло недоверчивое ликование. Если бы так! Исчезла бы угроза, открылись бы возможности расширить свои владения…

– Может, и убил бы, если бы он бросил мне вызов. – Хельсинг его разочаровал. – Но он помнил, что между нам мир.

– Как же ты освободил Рагнхильд?

– Хальвдан конунг сам меня освободил, – сказала Рагнхильд.

– Не может быть! Я знаю, он жаждал взять тебя в жены!

– Да, это так, он сам сказал мне об этом. Но я ответила, что уже обручена… – Рагнхильд подняла руку с золотым колечком. – Ведь это твое кольцо, Сигтрюгг конунг?

Сигтрюгг взял ее за руку, как будто должен был убедиться в подлинности кольца, чтобы признать невесту.

– Да. Мое, конечно. Я передал Хельсингу…

– А Хельсинг передал его мне вместе с твоим сватовством. Я приняла его и больше не могла говорить о женитьбе ни с кем другим.

– Я благодарю тебя, это для меня большая честь! – Сигтрюгг вспомнил, что собирался сказать ей при встрече. Но любопытство одолевало любезность. – Неужели Хальвдан Черный… просто так взял и согласился?

– Именно так это и выглядело. Он сказал, что сожалеет, но не будет мешать мне продолжать путь. На выкуп моей свободы я отдала ему одну дорогую вещь, и он отпустил меня.

– Сигтрюгг, не пойти ли нам в усадьбу? – намекнул раздосадованный Хельсинг. – Рагнхильд замерзла и устала, да и мне не худо бы отдохнуть под крышей у огня!

«Довольно я уже для тебя потрудился!» – читалось в его угрюмых глазах. Опомнившись, Сигтрюгг повел всех в Хрингисакр. Там Оддвёр увела Рагнхильд и Дагрун, Хельсинг и его люди остались в теплом покое отогреваться и сушиться. Обменялись новостями. Сигтрюгг все не мог поверить, что ему на самом деле привезли ту самую Рагнхильд из Согна, за которой охотится Хальвдан Черный, что Пес Хель видел ее и отпустил! Голова шла кругом.

Рассказ Хельсинга не отличался красноречием, но главное хозяева поняли.

– Так выходит, ты эту девушку похитил? – спросил Эйстейн.

Весь вид конунга Хейдмёрка намекал, что добрая услуга в его глазах превращается в дурную.

– Она дала согласие, так что это не настоящее похищение, – недовольно ответил Хельсинг.

Казалось бы, он имел право рассчитывать на похвалы и благодарность, но чувствовал себя так, будто привез сыновьям Эйстейна Могущественного заботу, а не радость.

– Но помощи от ее отца ждать не стоит! – с досадой сказал Эйстейн. – Йотунова сила! А если Харальд у себя в Согне уже собрал войско и сейчас явится отбивать свою дочь? Будто нам и без него забот мало!

– Харальд не знает, где она. Мы сбили его со следа.

– Это теперь знает Хальвдан Черный! И если Харальд разошлет людей искать ее, то им достаточно добраться только до Агдира, чтобы загадка была разгадана! Он не станет искать ее три года, как искали Гои! О боги! – Чем больше Эйстейн об этом думал, тем яснее перед ним вставали возможные беды. – Что если нам придется воевать и с Хальвданом, и с Харальдом одновременно?

– Если так, то могу избавить вас от этой беды! – Хельсинг набычился. – Возьму ее да отвезу обратно, если вы не рады. Или заберу себе!

– Эйстейн, не ворчи! – воскликнул Сигтрюгг. – Я ее никому не отдам, раз уж она приехала. Девушка красивая… кажется. По крайней мере, она знатного рода и богатая наследница. Без нее Хальвдану Черному не будет удачи. Мы разобьем его, справим свадьбу, а потом пошлем к Харальду в Согн. Он нас простит. И мои дети от Рагнхильд унаследуют и Раумарики, и Согн.

– Харальд захочет, чтобы ты жил в Согне! Так ведь я понял, почему он не выдавал дочь замуж, да, Хельсинг?

– Да пошел он к йотунам! – сорвался Сигтрюгг. – Согн далеко, а Хальвдан Черный близко!

– И теперь он знает, что девушка у тебя!

– Вот и пусть сам себя сгрызет от злости!

– Ты хочешь устроить свадьбу сейчас? Или после того, как разделаешься с Хальвданом? Я все же не советовал бы тебе задерживаться дома. А то пока ты будешь пить на свадьбе, Хальвдан дойдет до самых границ! Сдается мне, тебе придется выбирать: или жена, или земля!

– Рагнхильд нужна мне, чтобы отстоять землю! Я должен жениться на ней поскорее!

– А ты не подумал, что это за дорогую вещь Хальвдан взял у нее как выкуп? – Эйстейн многозначительно прищурился. – Не следовало бы тебе спешить. Как бы потом не оказалось, что у тебя родится сын Хальвдана!

– Этого не может быть! – Сигтрюгг покраснел от возмущения. – Она не приехала бы ко мне, если бы было так!

– Ну а куда же ей ехать – не назад же к отцу! Хельсинг, ты можешь поручиться, что ничего такого у них не было?

– Как я могу ручаться? Она провела в его доме половину дня и ночь. Без меня – я был при моих кораблях.

– Вот видишь! Обожди, пока хотя бы Оддвёр подтвердит, что у нее нет ребенка.

– Я не верю! Если бы так случилось, едва ли она захотела бы уехать от Хальвдана. Она предпочла меня.

– Так может, Хальвдан и не жаждал сделать эту рыжую своей королевой. Ему, видать, нужна девчонка помоложе.

– Тебе стоит посоветоваться с Рагнхильд, – сказала Оддвёр. – Она заслуживает благодарность хотя бы тем, что избрала тебя и сама к тебе приехала. Думаю, ей не понравится долго ждать свадьбы, ведь сейчас она совсем одна и ей не на кого опереться.

Сигтрюгг согласился, но сразу поговорить с Рагнхильд было нельзя: в этот день она больше не показывалась из женского покоя, а Оддвёр говорила, что гостья отдыхает.

– Ну что? – шепотом допрашивала Дагрун. – Как он тебе? Понравился?

– Да, понравился, – уверенно отвечала Рагнхильд. – Сигтрюгг конунг – достойный человек, он хорош собой, духом тверд, любезен…

– Хорошо, если он тебе приглянулся, – с сомнением отвечала Дагрун. – Было бы обидно проехать два моря…

Вид Рагнхильд говорил, что ей не хочется это обсуждать, и Дагрун больше не расспрашивала. Она, конечно, заметила, что Рагнхильд изменилась со дня отъезда из Борро, стала задумчивой, беспокойной и даже мрачной. Сперва Рагнхильд только радовалась, что благополучно выскользнула из рук Хальвдана Черного, но внезапно пропавшая любовь к Сигтрюггу не возвращалась. Воодушевление растаяло, дальняя дорога стала утомительной, разлука с родным домом – огорчительной. День ото дня, пока корабли Хельсинга шли по Вику на север, потом по рекам в озера Тюрифьорд и Рёнд и еще дальше на север, через фюльки Хрингарики и Хадаланд до границ Хейдмёрка, Рагнхильд ждала, что вновь почувствует влечение и радость при мысли о женихе, но вместо этого в ней нарастали тревога и смятение. Безрассудство содеянного стало бить ей в глаза, совершенно заслоняя хорошие ожидания. Впервые в жизни она скрывала свои подлинные мысли от Дагрун, но даже подруге ей было стыдно признаться, что вся эта любовь, из-за которой она сбежала от отца и доверилась Хельсингу, была мороком, наведенными чарами, обманом! Ей вспоминался пояс из снятой змеиной шкурки, и она содрогалась. Что же произошло? Что именно было мороком: «кейсарский шелк» или змеиная шкурка? Та женщина с огромными глазами, Исвильд, наложила чары, отняла ее любовь? Рагнхильд надеялась, что когда она увидит наконец Сигтрюгга, все наладится. И вот она его увидела. С трепетом она искала его взгляда, ожидая, что с ними обоими случится «как будто в голову ударила молния», как рассказывают о приходе внезапной любви. Конечно, это все глупости, умная девушка выбирает для брака достойного мужчину равного рода, а любовь придет потом, со временем. Но какой же девушке не хочется, чтобы страсть обрушилась молнией?

Такая любовь, казалось, посетила ее еще дома, но сейчас Рагнхильд с трудом отгоняла разочарование. Сигтрюгг, конечно, не хуже других мужчин, он старался быть с ней любезным. Но он явно не тот человек, ради которого стоит бежать из дома и ехать с чужими людьми через половину Западного и весь Восточный край! Недурен собой – хорошо сложенный, светловолосый, и годы самые подходящие… не то, что черноволосый мальчишка Хальвдан! В первые мгновения Сигтрюгг был слишком удивлен и растерян при ее появлении, чтобы быть приятным. Может, когда она разглядит его получше, то любовь появится?

По крайней мере, перед ним она появилась достойно, ее не привели, сняв с дерева, в платье служанки! Хоть и Сигтрюгг тоже поначалу спутал их с Дагрун.

– Что толку сомневаться? – продолжая свои мысли вслух, сказала Рагнхильд. – Я уже здесь. Остается справить свадьбу. Едва ли, – она улыбнулась, – Хельсинг будет так добр, что отвезет нас обратно, если я скажу ему, что передумала!

Она засмеялась, делая вид, что это шутка, но на самом деле мысль о возвращении домой показалась ей намного приятнее мысли о свадьбе. Но отступать поздно. Она решила свою участь, и теперь Хейдмёрк и Раумарики – ее дом и ее владения. С краем родных ей великанов, чьи лица Рагнхильд привыкла угадывать в горных вершинах, она разлучена навеки.

На другой день, когда служанки привели в порядок платье, Рагнхильд появилась в теплом покое. Все трое знатных мужчин – Эйстейн, Сигтрюгг и Хельсинг – при ее появлении замерли. Сейчас это была не та утомленная путешествием, похожая на озябшего воробья девушка в мокром плаще. Отдохнув и придя в себя, Рагнхильд обрела привычное достоинство. На ней было платье из тонкой шерсти цвета ореха и красный хегерок с золочеными застежками на груди. Рыжие волосы вымыли, расчесали, заплели в две косички по сторонам лица, а остальная часть свободно спускалась по спине. Рагнхильд выглядела языком пламени – ровным, источающим тепло. На щеки ее вернулся румянец, в глазах светился ум. Она приветливо улыбнулась просиявшему Сигтрюггу – сейчас он подумал, что, пожалуй, вчера ее недооценил и Хельсинг оказал ему важную услугу, привезя эту невесту.

Даже Эйстейн просветлел лицом и вышел к ней навстречу, признавая дочь Харальда Золотой Бороды за почетную гостью и будущую родственницу. Все стали наперебой спрашивать, хорошо ли она устроена и не нуждается ли еще в чем-нибудь. Рагнхильд и Дагрун усадили за женский стол, где ела Оддвёр, мужчины вернулись к своим разговорам, хоть и посматривали на нее то и дело. Рагнхильд ждала, что заговорят о свадьбе, но вскоре снова услышала имя Хальвдана Черного и встрепенулась.

О Хальвдане Черном Рагнхильд все эти дни старалась не думать, гнала воспоминания о нем, но его оживленное лицо то и дело вставало перед ней. Казалось бы, дерзкий юнец, почти мальчишка, что о нем думать? Но ей все казалось, что он где-то рядом, что стоит ей обернуться, и она его увидит. Он давно остался позади и ничем ей не угрожал, но почему-то и сейчас мысли о нем ее тревожили. Может, он как-то наблюдает за ними издали, при помощи чар? В нем живет сила Хель, напоминала себе Рагнхильд, потому эта тревога так навязчива. Пес Хель не потерял ее след. Его взгляд ранит сердце, как одно касание его черного меча несет смерть…

И он снова шел сюда. Пока она думала, что оставила его позади, он опять приближался к ней, только другой дорогой. Хальвдан Черный с войском уже вступил в Раумарики по реке Раум, через принадлежащую ему часть Вингульмёрка, и шел на север, вверх по реке, к Верме и озеру Мьёрс. Сигтрюгг собирался выйти ему навстречу, и только приезд Рагнхильд его задержал.

– Я хотел бы, чтобы ты сама решила, – обратился Сигтрюгг к Рагнхильд, – стоит ли нам справить свадьбу сейчас или отложить до тех пор, пока… пока я не разобью Хальвдана.

Он и любовался Рагнхильд, и чувствовал себя неловко под внимательным взглядом ее умных глаз. К ней многие сватались, но она выбрала его; это и повод гордиться, и причина для тревоги. Сочтет ли она свой выбор оправданным?

– А я говорю, что если ты хочешь сохранить свою землю, не стоит тебе усаживаться пить, пока этот Пес Хель разоряет твой фюльк! – вставил Эйстейн. Он заметил, как похорошела Рагнхильд со вчерашнего дня, и испугался, что брат не найдет в себе терпения отложить свадьбу. – Сначала выгони его из своих владений, а уж потом пируй хоть до Зимних Ночей!

– В этом есть правда, – сказал Сигтрюгг, – но не хотел бы я уходить, оставив тебя здесь одну, Рагнхильд. Если ты желаешь быть моей королевой, то, может, нам не стоит с этим тянуть?

Рагнхильд заколебалась, но лишь на миг. И сама в душе устыдилась, что с радостью хватается за этот предлог.

– Я… конечно, я не хотела бы… Но твой брат прав: не стоит тратить время на веселье, когда враг разоряет твою… нашу землю. Что это будет за свадьба, когда не хватает ни времени, ни припасов, ни людей? Такая свадьба не сделает нам чести. Лучше тебе сейчас отправиться навстречу Хальвдану. А потом, когда все кончится… когда с ним будет покончено, мы справим свадьбу, и тревоги войны нам не помешают.

– Вот, слушай ее, она дело говорит! – ворчливо одобрил Эйстейн.

– Пожалуй, ты права. – Сигтрюгг испытывал разом и разочарование, и облегчение. – Лучше не терять времени, пока он там разоряет…

– Отправляйся на Рауму, Сигтрюгг, – сказала Оддвёр. – А мы подождем вас здесь и тем временем наварим пива. Оно ведь не приготовится в один день, а что за свадьба без пива?

На этом все согласились. Уже на другой день Сигтрюгг во главе своей дружины выступил на юг, по озеру к вытекавшей из него Верме, а потом к Рауму. Теперь было совершенно ясно, что справлять свадьбу им некогда, припасы нужны для похода, да и людям стоит думать не о пиве, а о близких сражениях. Одержав победу над опасным врагом, он будет чувствовать, что по праву получает лучшую невесту на свете!

Рагнхильд вместе с Оддвёр вышла проводить Сигтрюгга на причал и смотрела, как войско рассаживается по лодкам. Она еще не привыкла к этим местам и с трудом убеждала себя, что видит свой дом, своего будущего муж и его людей. Глаза ее по привычке искали вокруг исполинские головы заснувших великанов. Она старалась вызвать в сердце любовь к Сигтрюггу, но видела совершенно обыкновенного человека средних лет, озабоченного предстоящим походом, но старающегося это скрыть. Может, как муж и как конунг он будет не хуже прочих потомков старого йотуна Торри. Но стоил ли он того, чтобы стремиться к нему из самого Согна? Вот выиграет войну, и она получит повод им гордиться.

– Да будет счастье твоим рукам! – сказала Рагнхильд, когда Сигтрюгг подошел к ней попрощаться. – Да благословят тебя асы, да пошлет тебе победу Отец Ратей!

– Я привезу тебе черную шкуру Пса Хель, – пообещал Сигтрюгг. – И его мертвую голову.

Рагнхильд содрогнулась, представив мертвой ту голову Хальвдана, которую запомнила, погасшие и потерявшие цвет глаза… И это мысленное зрелище так ее захватило, что она даже не заметила, как Сигтрюгг поцеловал ее на прощание.