– О боги, я больше не могу!

Рагнхильд высвободила руку и села на ближайший камень. Никогда в жизни они с Дагрун так не бегали. Они неслись через незнакомую березовую рощу, прислушиваясь к крикам за спиной; в их воображении на берегу кипела кровавая схватка. И если Хальвдан Черный победит, то немедленно, расчистив путь, кинется за ними в погоню. Обе уже видели, как над их головами заносится окровавленный меч, как щелкают у горла кровавые клыки зверя – видения эти внушал им нерассуждающий страх, обеим девушкам непривычный. Никогда еще за двадцать два года жизни им не приходилось переживать смертельной опасности, да еще и без чьей-либо защиты. Даже если в длинный Согне-фьорд и заглядывали чужие «морские конунги», с ними разбирались вдали от конунговой усадьбы. Теперь же обе девушки были совершенно сбиты с толку: оторванные от всего привычного, среди почти незнакомых людей, в чужом краю, они вдруг остались вообще без всякой опоры, а по пятам за ними вот-вот устремится Пес Хель! Родной Согге-фьорд виделся им за девять миров отсюда. Уж наверное, в эти мгновения Рагнхильд пожалела, что пошла на зов любви к незнакомому Сигтрюггу конунгу и оказалась брошенной на волю волн!

Дагрун тоже остановилась и опустила наземь короб, который все это время тащила на плече. В коробе позвякивало: в нем лежали серебряные и золотые украшения из приданого Рагнхильд. Но то, что у двух девушек оказались при себе немалые сокровища, не сильно облегчало их положение. Все равно они – добыча, только с сокровищами – более ценная.

– Ты что-нибудь слышишь? – задыхаясь, спросила Рагнхильд.

Сама она ничего не слышала за стуком собственного сердца и шумом крови в ушах.

– Нет. – Дагрун помолчала, вслушиваясь, но сквозь гул березовой листвы не пробивалось никаких угрожающих звуков.

– Они уже их всех убили? – Голос Рагнхильд задрожал, когда смысл произносимых слов дошел до сознания.

– Может, они отбились.

– Но у Хельсинга меньше людей!

Они немного поспорили о том, о чем не могли знать, и замолчали. Шумели березы, звонко перекликались птицы – как будто не произошло ничего ужасного, как будто это один из обычных дней обычного лета, даже слишком теплый и ясный. И это спокойствие светлой рощи только увеличивало растерянность девушек. Все казалось сном, где у событий нет ни начала, ни конца, где дороги никуда не ведут и надо лишь дождаться пробуждения.

– Что нам дальше делать? – наконец спросила Рагнхильд.

Она отчаянно пыталась взять себя в руки и занять привычное ей место хозяйки положения, но мысли расплывались, не находя никакой опоры. Куда они могли пойти в чужом краю, где не знают никого и их никто не знает? А Сигтрюгг конунг оставался где-то за Виком, даже не ведая, что они так близко к нему и так далеко! Положение их немногим лучше, чем в крошечной лодочке посреди моря!

– А эта роща не священная? – Дагрун опасливо оглядела деревья вокруг, но никаких признаков жертвоприношения не заметила.

– Может быть. Здесь же рядом курганы.

Окажись роща священной, это могло сулить спасение, а могло и гибель. В иных краях священные рощи дают убежище даже преступникам. А в других преступником становится каждый чужак, посмевший туда войти. Рагнхильд содрогнулась: в придачу к опасности достаться Псу Хель они могли еще и разгневать местных жителей!

– Пойдем посмотрим. – Дагрун встала и снова, забросив на спину короб, взяла ее за руку. – Не бойся. Мы кого-нибудь встретим, я пойду узнаю, что тут за места…

– Ох, Дагни! – Рагнхильд покачала головой. – Да эти люди подумают, что встретили Гьёрдис, мать Сигурда Убийцы Фафни, прямо из сказания! Такая красотка, как ты, в таком платье и с коробом сокровищ за спиной! Как раз она была вдвоем со служанкой, когда Сигмунда убили, а они убежали.

– Ну у них же все кончилось хорошо! – Дагрун засмеялась. – Мы тоже встретим кого-нибудь, кто нам поможет. У тебя ведь пояс Фрейи!

Мысль об этом подбодрила Рагнхильд, и они осторожно двинулись дальше. Оказалось, что пройти им оставалось совсем немного – роща кончилась, и перед ними раскинулось поле курганов. Девушки застыли, разглядывая местность. Покрытые свежей травой, высокие курганы, посмертные жилища старых конунгов Вестфольда, имели очень живой вид, будто сами те конунги к лету воспрянули духом и подумывают выйти пройтись. В северной стороне вдали виднелась возвышенность, на на ней – просторное, высокое строение известного им облика.

– Смотри, там медовый зал! – сказала Рагнхильд.

– Пойдем туда?

Однако ни та, ни другая не двигалась с места, не решаясь выйти из-под покрова рощи на открытое место, да еще и заселенное незнакомыми мертвецами. Рагнхильд первой двинулась вдоль опушки в сторону медового зала. Они прошли немного, потом Рагнхильд резко остановилась:

– Смотри, там человек! Ой, двое!

Спрятавшись за ближайшую березу, они пригляделись и к ужасу своему обнаружили на погребальном поле не двоих и не троих, а с десяток человек. Те приближались с севера, шли широкой цепью, оглядывая курганы, и порой перекликались. Издали разглядеть их лица девушки не могли, но сразу подумали – это не люди Хельсинга.

– Это за нами! – сказала Дагрун. – Хальвдан разбил Хельсинг и теперь ищет нас!

Не сговариваясь, они снова отступили в глубину рощи и пошли быстрым шагом, выискивая укрытие. Но впереди опять посветлело, деревья расступились, перед ними открылся лежащий ниже каменистый пустырь. Роща оказалась невелика, и они уже дважды прошли ее в разных направлениях из конца в конец. И по пустырю тоже двигались десятка полтора мужчин, оглядывая деревья и землю.

– Бежим! – Дагрун метнулась назад в рощу и дернула Рагнхильд за руку.

Куда деться, если с той стороны тоже люди Хальвдана? Они пробежали немного, потом Дагрун остановилась. Перед ними стояла раскидистая кривоватая береза, когда-то выросшая из расселины между скальным выступом и валуном. Если взобраться на камни, прикинула на глаз Дагрун, то можно дотянуться до нижних веток.

– Полезли! – Она подтолкнула Рагнхильд к дереву. – Пересидим, они пройдут мимо!

– Ты с ума сошла! – Рагнхильд измерила взглядом высоту до нижних ветвей. – Как мы туда долезем?

– Быстро! Ну, помнишь, мы лазили, когда были маленькие? А теперь мы большие, значит, будет легче. Полезай. Вот сюда сначала.

Дагрун затолкала Рагнхильд на камень, вперед нее забралась на толстую нижнюю ветку и втащила подругу за собой. Очутившись на ветке, утратив связь с землей, Рагнхильд поняла: деваться некуда, надо лезть дальше. Дагрун карабкалась первой, Рагнхильд за ней. Зацепилась платком за сучок, но не заметила, сосредточенная на том, чтобы уцепиться покрепче. И вот они стоят на толстых ветках по разные стороны ствола, крепко его обхватив. У Рагнхильд ныли непривычные к такой нагрузке мышцы, саднили царапины, стучало в ушах. Вниз она боялась смотреть – кружилась голова.

Вдруг Дагрун охнула.

– Рагни! Где твой платок?

На смея оторвать руку от ствола, Рагнхильд пошевелила головой и убедилась: платка нет.

– Йотунова сила! Это ведь он там лежит, внизу? – Дагрун заметила серый клочок прямо возле ствола березы.

У обеих перехватило дыхание. Столько труда и отваги понадобилось, чтобы сюда залезть, и все зря – платок их выдаст.

– Я подберу.

Дагрун осторожно села на ветку, сняла со спины тяжелый короб, зацепила его за сук, чтобы не упал, и примерилась, как бы соскользнуть до ветки ниже. Всякий непривычный к этому делу обнаружит, что лезть вверх легче и не так страшно, как вниз. Дагрун собралась с духом: острое чувство опасности помогло ей сосредоточиться.

– Не лазий, сиди! – в тревоге велела Рагнхильд. – Они подумают, мы потеряли, когда бежали мимо.

Дагрун заколебалась, завистнув над бездной, каковой ей казалось расстояние между веткой и землей, и этот краткое промедление их спасло. Почти в тот же миг из-за деревьев на северной стороне показались люди – сперва один, потом другой. Трое или четверо мужчин шли по роще, внимательно оглядывая траву и деревья, так, чтобы не терять друг друга из вида. Вот раздался возглас: платок заметили. Сверху девушки видели, как кудрявый парень в серой рубахе и худе цвета ореха подбежал и подхватил с травы платок. Потом громко засвистел:

– Парни! Ко мне! Я кое-что нашел!

Рагнхильд зажмурилась: это было единственное, что она могла сейчас сделать. Если он поднимет голову… Саму Рагнхильд серое платье, ствол и зелень ветвей прятали достаточно надежно, но на Дагрун желтое платье и красный хенгерок… Такую огромную яркую птицу увидит на ветке и полуслепой.

С треском веток и шорохом травы к парню ринулись еще трое и сгрудились, рассматривая и щупая самый обычный шерстяной платок, будто он был из сарацинского шелка. До девушек долетал возбужденный говор:

– Это от них!

– Может, давно лежит?

– Не, не давно! – Нашедший платок поднес его к носу и понюхал. – Бабой пахнет, а если бы давно лежал, то пахло бы землей. Они здесь только что проходили.

– Значит, впереди.

– Давайте, бегом! Да не все разом! Что побежали толпой, как лоси! Цепью!

Хальвдан обещал серебряный перстень тому, кто первый увидит Рагнхильд. Парней подгоняло и любопытство, и охотничий азарт, и жажда награды. Потом до старости можно рассказывать «Как мы ловили нашу королеву».

Ловцы ушли вперед, и на миг Рагнхильд ощутила облегчение. Уже то, что люди Хальвдана пропали из вида, казалось ей спасением. Но радоваться рано, пусть они отойдут подальше.

Из-за деревьев с юга долетали мужские голоса, ловцы перекрикивались, и это все еще было слишком близко. Рагнхильд ощутила, что устала стоять на ветке, держась за ствол. Но когда можно будет слезть? Эти ведь не уйдут, пока не обыщут всю рощу…

– Вон там!

Рагнхильд снова вздрогнула, услышав оживленный мужской голос. Из кустов на южной стороне выломилось несколько человек, возглавляемых тем кудрявым парнем в ореховом худе. За ним шел рослый мужчина средних лет, в зеленом плаще, сколотом большой серебряной застежкой, что указывало на важного человека, а с ним подросток лет четырнадцати. Возле них шныряли две пастушьи собаки – рыжая и черная…

Размахивая платком, парень в ореховом худе подвел прочих к березе и показал, где его нашел.

– Вот отсюда!

Надо думать, искавшие в роще прошли ее насквозь, больше ничего не найдя, и наткнулись на тех, кто шел через погребальное поле.

– Давай, Бьярни, ищи! – велел рослый мужчина рыжему псу. – Нюхай! Сварти! И ты тоже! Ну, ищите!

Псы понюхали платок, потом траву у березы. Рыжий пошел вперед, черный – назад.

– Туда не ходи! – Хозяин вернул черного. – Там нет, мы сами искали.

Черный пес завертелся у камня, повел носом, вспрыгнул на камень, поднял голову… одновременно с ним это сделали и люди, и раздался дружный крик четырех голосов: все сразу увидели Дагрун, в ее ярком платье, сидящую на толстой ветке.

Кто-то просвистел, кто-то охнул: «Ну и птичка!»

– Тише, Сварти! – унял хозяин лающего пса. – Асси, уведи их.

Подросток отогнал собак. Парень в ореховом худе тем временем обошел дерево, и опущенный взгляд Рагнхильд встретился с его взглядом.

– И вторая тоже здесь!

Какое-то время две девушки и трое мужчин молча смотрели друг друга: одни снизу вверх, другие сверху вниз. Рослый мужчина опомнился первым.

– Дорогая госпожа Рагнхильд! – почтительно окликнул он. – Мы очень рады видеть тебя и твою девушку невредимой. Хальвдан, наш конунг, простит тебя пожаловать к нему. Не беспокойся, тебе не причинят вреда. Я – его человек, мое имя Дигральди Конь, я управитель конунговой усадьбы на Вороньем острове. Позволь, я провожу тебя к нему, он ждет в медовом зале.

Девушки не отвечали. Ясно было, что притвориться невидимыми не вышло, но и не хватало решимости сдаться и отдаться на милость Пса Хель.

– Сойди, пожалуйста, госпожа Рагнхильд, – продолжал Дигральди, обращаясь к Дагрун. – Тебе там неудобно. Хальвдан конунг предоставит тебе куда более подобающее сидение, чем эта ветка.

Глядя на него сверху, Дагрун отметила, что при этих словах в его глазах и в голосе промелькнула улыбка. Он над ними смеется? Но они и впрямь являют потешное зрелище – две женщины на дереве.

– Может, они того, боятся? – предположил третий ловец, мужчина в буром плаще и вылинявшей красной шапочке. Когда он смотрел вверх, Дагрун было видно его круглое румяное лицо с рыжей бородой и довольно объемный живот. – Залезть залезли, а слезть никак?

– Госпожа Рагнхильд, ты можешь слезть сама? Или тебе помочь?

Что толку было упрямиться – раз уж они не могут обернуться лебедями и улететь, лучше слезть сейчас, пока сюда не сбежалась вся Хальвданова дружина. Вздохнув, Дагрун повернулась к стволу, прижалась к нему и поползла вниз, нашаривая опущенными ногами ветку внизу. Подол, разумеется, задрался, предоставив всем взорам ее ноги в вязаных чулках до колен.

– Гарни, отвернись, чего вытаращился! – донесся до нее голос Дигральди, означавший, что зрелище и впрямь занятное.

– Так я того, подхватить…

– Я сам подхвачу, у меня руки длиннее. Асси, а ты давай бегом к опушке, найди кого-нибудь с рогом, пусть трубят, что они у нас.

Подросток убежал, сопровождаемый собаками, которые давно так не веселились, – а то все овцы да овцы. Дигральди поднялся на скальный выступ, готовый подхватить Дагрун. Видя, что она стоит на самой нижней ветке и задумчиво смотрит вниз, он поднял руки:

– Не бойся, я тебя поймаю.

Дагрун предпочла бы, чтобы ее не ловили, но делать нечего: она заскользила вниз, обняв ствол, и Дигральди тут же подхватил ее под мышки и прижал к себе. Тут же поставил на камень и ослабил хватку, а рыжий толстяк протянул руку. Опираясь на нее, Дагрун сошла с камня и одернула подол. Скривилась от боли в ободранных коленках, но вспомнила, что дочери конунга пристала невозмутимость, и постаралась сделать каменное лицо, отчего оно стало несколько обиженным.

– Благодарю, – надменно сказала она. – Теперь помогите моей служанке.

Спуск Рагнхильд занял еще больше времени: имея меньше смелости и не такие длинные ноги, та чуть не заплакала от необходимости ползти вниз, царапаясь о ствол, рискуя сорваться и разбить себе голову о камень. Но наконец и она при помощи Дигральди оказалась на земле.

– Вы не ушиблись? – осведомился Дигральди. – Можете идти?

– А иначе что – вы нас понесете? – мрачно спросила Дагрун.

– Если хотите – понесем. Я возьму тебя на плечи, а твою девушку донесет хоть Гарни, хоть Имальд, она же весит, как мышь! Ну, ну, как белка, – поправился он, видя, как вспыхнули глаза служанки. – Но если пожелаете, для вас приведут коней или доставят повозку. При медовом зале есть.

Дагрун взглянула на Рагнхильд.

– Лучше мы сами пойдем, да, госпожа? – сказала Рагнхильд.

Не хватало еще, чтобы их, как добычу, везли на повозке!

– Здесь недалеко! – Дигральди махнул рукой в сторону медового зала, который они уже видели. – Мигом доберемся.

Он сделал шаг, собираясь возглавить победное шестие, и вдруг что-то с шумом обрушилось у них за спиной. Трое мужчин подпрыгнули и развернулись, готовые дать отпор внезапному нападению. А Рагнхильд молча закрыла лицо рукой. Это забытый ими короб сорвался с сучка, раскрылся от удара о землю, и на траву вывалился увесистый мешок, издавая призывный звон серебра…

Дигральди переменился в лице, но тут же овладел собой и невозмутимо велел:

– Гарни, подбери.

И как он сам не подумал? При беглой дочери конунга обязательно должны быть сокровища.