– О Фрейя! Мои платья тебе коротки!

– Неважно! – Дагрун одернула на себе подол. – Ручаюсь, ни один мужчина на такую мелочь внимания не обратит. А если заметит, будет пялиться на мои ноги. И даже забудет взглянуть в лицо, и это к лучшему. Я ведь не такая красивая, как ты!

– Дочь конунга красива своим прославленным родом, – вздохнула Рагнхильд, явно жалея, что вынуждена временно отказаться от этого сокровища.

– Зато ты уж слишком хороша для служанки. Попробуй платок надвинуть пониже на лоб, чтобы только нос торчал.

Рагнхильд так и сделала, а потом с унынием оглядела себя. Дагрун нарядила ее в самое страшное из своих платьев: из серой некрашеной шерсти, предназначенное для грязных работ по хозяйству и уже не раз в этом путешествии служившее своей цели. Для Рагнхильд оно было слишком длинным, подол волочился по земле, но выбора не было. Из усадьбы Дагвальда Тихого они убежали вдвоем. Гудрид они сказали, что пойдут в горы на целый день собирать целебные травы, ради чего взяли на спины по большому плетеному коробу. Время для сбора трав было самое подходящее, и девушки сказали, что если им повезет с погодой, они, может, и вовсе не вернутся сегодня, а останутся на ночь в хижинах на горном пастбище. В этом тоже не было ничего необычного: в светлые летние ночи окрестная молодежь часто собиралась на пастбищах для веселья, и Гудрид с Дагвальдом начали беспокоиться только к вечеру второго дня. На утро третьего они послали на пастбище мальчика верхом – выяснилось, что девушек там и не видели. Тогда, не на шутку встревожившись, Дагвальд разослал всех рабов и работников по окрестностям, но ни люди, ни собаки не нашли даже следа. Тогда весть была послана Харальду конунгу. Но ни в конунговой усадьбе, ни у Дагвальда не нашли ни малейшего указания, что могло случиться. Гудрид не проверяла, сколько платьев и сорочек девушки привезли, и не могла сказать, пропало ли что-то из вещей. А уж заглянуть в ларец, где хранились драгоценные украшения его дочери и покойной жены, Харальду и в голову не пришло. Ларец остался дома, был заперт, ключ всегда носила при себе Рагнхильд, а при попытке передвинуть он казался таким же тяжелым, как всегда. Приказать же взломать ларец, чтобы проверить, на месте ли серебро и золото, Харальд не догадался. Человек неглупый, он не обладал настолько изощренным умом, чтобы помыслить, что его дочь все продумала заранее и забрала с собой из родного дома самую ценную часть приданого. Таким образом, искать девушек начали с опозданием на четыре дня, что при попутном ветре позволило бы им умчаться за полмира, но и через восемь дней Харальд конунг знал так же мало, как и в первый миг.

К исходу этих восьми дней три корабля Хельсинга миновали побережье Западного края, обогнули мыс Лидандиснес – самый южный краешек земли перед проливом Скагеррак и побережьем Дании – с его опасными течениями и туманами и двинулись на северо-восток вдоль побережья Агдира. Всю дорогу от Согне-фьорда до Лидандиснеса Хельсинг опасался встречи с кем-то из своры «морских конунгов», знающих Рагнхильд и Дагрун в лицо: неудачное столкновение лишило бы его и добычи, и самой жизни. При появлении вдали хоть какого-то корабля девушек прятали среди мешков с поклажей. Белые ночи еще не настали, но были совсем близки, и однажды Хельсинг шел под парусом почти сутки, пока дул попутный ветер. Пользуясь летним теплом, он не заходил на ночь в усадьбы, а устраивал стан в безлюдном месте, где только удавалось причалить, прятал корабли и дружину в скалах.

После Лидандиснеса Хельсинг уже не так тревожился из-за «морских конунгов», но одна опасность сменилась другой. Здесь, вблизи владений Хальвдана Черного, его матери Асы и его брата Олава, тоже никому не следовало знать, что за девушек Хельсинг везет. Недолго подумав, он предложи им поменяться платьем и убрать волосы под платки. Дагрун изображала госпожу, а Рагнхильд – ее служанку. С убранными под серый платок рыжими волосами, в простом платье, с опущенным взором, Рагнхильд не привлекала внимания – его оттягивала на себя рослая Дагрун в красном платье дочери конунга.

Еще день, еще два. Путешествие через Вик на север протекало спокойно, даже с погодой везло – лишь два-три раза начинал накрапывать дождь, и девушки прятались под навес, натянутый на корме. Для ночлега им ставили шатер, а хирдманы спали в кораблях.

– Завтра мы пройдем мимо Сэхейма и Борро, – сказал Хельсинг девушкам и своим хирдманам, когда все сидели вечером на берегу. – Здесь самое сердце Восточного Вестфольда. Эту часть фюлька Хальвдан Черный в конце минувшей зимы получил от брата Олава.

– Но это опасно! – охнула Рагнхильд. – Нет ли какого-то другого пути на север?

– Есть, – Хельсинг хмыкнул, – но для этого нам надо пересечь Вик, обогнуть Вороний остров, войти в Раум, потом в Верму и по ней подняться до озера Мьёрс. Но на Вороньем острове Хальвдан – полный хозяин, а в Раумарики, возможно, уже он сам с войском и идет война.

– Он что, везде? – недовольно спросила Дагрун.

– На обеих берегах Вика – да. И если бы он получил… – Хельсинг осекся: он не рассказывал Рагнхильд, что в поход за ней его послали пророчества Сванлиды Янтарной Метели. – Словом, если его не остановить, скоро его земли будут по всем сторонам света.

– Как же мы проберемся? – в ужасе воскликнула Рагнхильд. – Это же все равно что прыгнуть прямо в пасть… Пса Хель, – полушепотом закончила она.

– Не так все страшно, девушки. Я же расспрашивал людей в Агдире и Гренланде. Самого Хальвдана в Вестфольде нет, он ушел за Вик и увел всех, кто пожелал поддержать его в походах. Собирает войско на Вороньем острове. – Хельсинг невольно нахмурился, вообразив хорошо ему знакомую любимую усадьбу отца во власти захватчика. – Если мы сумеем благополучно дойти до вершины Вика, то дальше бояться почти нечего. Там кончается Вестфольд, мы войдем в озеро Тюрифьорд, а это уже Хрингарики, владения Сигурда Оленя. Он давно женат и славится как благоразумный человек, едва ли нам стоит ждать от него зла. Лет пятнадцать назад он хотел жениться на старшей сестре Сигтрюгга и сохранил дружбу с их родом.

– Почему же не женился? – спросила Рагнхильд; что бы ни творилось вокруг, про чужие свадьбы девушки всегда не прочь послушать. – Ему отказали, но он не обиделся?

– Ему не отказали, свадьба почти состоялась. Но невесту украли тролли.

Обе девушки ахнули, и Хельсинг коротко пересказал сагу о похищении Мальфрид.

– Моя мать всегда говорит, что просватанным девушкам нужно особенно беречься, – сказала Дагрун. – Тролли не дремлют и очень завистливы к чужому счастью. Может, нам не ездить в это Хрингарики?

– Ох, перестань, Дагни! – Рагнхильд махнула на нее рукой, что при том, как обе они были одеты, выглядело очень странно. – После наших йотунов здешние – что мыши. Так странно не видеть их, нависающих на головой!

Она огляделась, по привычке отыскивая глазами свои горы и не находя. В этих местах, у побережья, горы были куда более низкими и пологими, чем она привыкла, и не напоминали заснувших исполинов. После Согна Вестфольд казался почти плоским.

– Здешние тролли мельче, зато шустрее, – заметил Хельсинг. – Не стоит их недооценивать, особенно красивым девушкам. Так вот, из Тюрифьорда в Хрингарики мы пройдем дальше на север, в озеро Рёнд. Оно очень длинное, по нему мы доберемся до самого Хадаланда, а там уже рукой подать до озера Мьёрс. Последнюю часть пути придется проделать по суше, но там всего-то роздыхов пять-шесть. Я пошлю весть, и Сигтрюгг конунг пришлет за вами лошадей, а то и повозку, вы доедете до Хрингисакра с удобством. Только бы нам миновать завтрашний отрезок пути, а дальше, за Борро, едва ли кто-нибудь до самого Хрингарики даже глянет в нашу сторону.

После этой беседы девушки ушли в шатер спать – и встревоженные, и успокоенные. Один только завтрашний день, как уверял Хельсинг, грозил им опасностью, а если они его переживут, то дальше можно будет вздохнуть с облегчением.

– Но все-таки как еще далеко! – прошептала Рагнхильд, когда Дагрун уже погружалась в дрему. – До конца Вика, потом реки, озера, и потом целый день ехать верхом! Всего, он сказал, дней семь или десять. Мало ли что может случиться!

– Ммм, ничего, – сонно пробормотала Дагрун. – У тебя же есть кейсарский пояс… он защитит…

Пояс из пурпурного шелка Рагнхильд не отдала подруге вместе со всем цветным платьем. Оставила себе, только носила под платьем, поверх сорочки, так что снаружи его было совсем не видно. Не снимала даже ночью. «Не снимай мой пояс! – иной раз шептал ей какой-то голос в голове на грани сна и яви. – Он защищает тебя и приведет куда нужно. Никогда не снимай!» Только на этот пояс она и надеялась – забравшись так далеко от дома и сделав все, чтобы отец не узнал, где она и с кем. Рагнхильд понимала, что сильно рискует, но мысль о Сигтрюгге ее поддерживала. Он рисовался ей кем-то вроде Сигурда Убийцы Фафни – кем все девушки восхищаются с детства, воображая его красоту каждая по-своему, – только не юным, а уже зрелым, прошедшим змеевы тропы и огненные ограды. У него золотистые кудри, веселые голубые глаза, а взгляд их горит отвагой. Он ждет ее и уже любит. Только бы ей до него добраться благополучно, и дальше все будет хорошо. Они поживут до следующего лета, у них родится сын, после этого можно будет послать к отцу, и он наверняка простит их. Ведь кроме Рагнхильд у него никого нет. И, наверное, их сын – один из сыновей, – успеет вырасти до того, как Харальд умрет, и займет его престол в Согне. А Сигтрюггу будет вовсе необязательно покидать Хейдмёрк и Раумарики – ведь Харальд пока жив и в подпорках не нуждается. Думая об этом перед сном, Рагнхильд устраивала все наилучшим образом, чтобы все остались довольны.

Следующий день выдался безветренным, но Хельсинг, недолго подумав, решил продолжать путь. Владения Хальвдана Черного следовало миновать как можно скорее, даже если придется приналечь на весла. Поели, свернули стан. Хельсинг вылил на камни купленное на ближнем хуторе пиво, прося богов о помощи в пути. Девушки уселись на корме среди пожитков, хирдманы разобрали весла – каждый свое, помеченное особым значком, – и отплыли. Сначала девушки тревожились и возносили к Фрейе и Фригг мольбы о помощи. К полудню немного отвлеклись, глядя по сторонам и ожидая, когда покажется Борро. В этом месте конунги Вестфольда уже несколько столетий хоронили своих конунгов, и говорили, что таких огромных курганов, как там, нет больше нигде до самой Уппсалы на востоке, у свеев. Там же близ курганов стоял медовый зал. На Середину Лета Хальвдан Черный наверняка будет там. Но сейчас, между праздниками, они проскользнут незаметно.

После полудня поднялся небольшой боковой ветер. Хельсинг велел поднять парус; они пошли вперед быстрее, и у девушек повеселело на душе. Продержался бы такой ветер весь день – и они проскочат, будут уже в вершине Вика.

Вдруг с переднего корабля прозвучал рог, и почти одновременно хирдман с носа крикнул:

– Эй, конунг, там корабль!

Хельсинг с сидения кормчего уже и сам увидел: над мысом виднелась мачта и быстро приближалась к вершине. В груди пробежал холодок: судя по высоте мачты, за мысом прятался настоящий боевой корабль-дреки, и вот-вот выйдет им наперерез.

Не надо быть ясновидящим, чтобы понять, кто перед ним сейчас предстанет. На таких больших кораблях редко ходят далеко – они предназначены не для путешествий, а для боя вблизи своих берегов. Здесь, возле Борро, мог находиться дреки только одного человека – хозяина этих земель.

– Это его стяг, черный вепрь! – снова закричал хирдман с носа.

– Хальвдан! Хальвдан Черный!

– Йотунова сила!

Рагнхильд и Дагрун вцепились друг в друга, разом похолодев от страха. Случилось то, чего они боялись. Как Хальвдан Черный очутился здесь, когда должен быть за Виком, в Вингульмёрке?

Дреки тем временем показался из-за мыса и, пользуясь тем же боковым ветром, двинулся им навстречу.

– Конунг, они готовятся к бою!

С дреки протрубил рог – знак вызова. Хельсинг и сам видел суету на большом корабле, смысл которой был ему ясен. Там раздавали оружие, хирдманы надевали шлемы. В столкновении с дреки небольшие корабли Хельсинга не имели надежды на успех: тут все решает высота борта, и когда к ним на головы посыплются вооруженные люди, им придется отбиваться, не имея простора отступать. На дреки было черно от людей – если они все сюда ринутся, в свалке его дружину порубят и сметут за борт.

А девушки? На небольшом корабле их некуда спрятать, никак нельзя защитить. Вообразив кровавую свалку, которая здесь вот-вот начнется, Хельсинг быстро огляделся и принял решение.

– Идем к берегу! Я высажу женщин, а там посмотрим!

Придется ли принимать бой на корабле или уже на суше, у девушек будет больше надежды уцелеть, если они смогут просто убежать подальше. На море-то не убежишь.

Разворачиваться было некогда и не особо нужно. Хельсинг шел левым галсом и решил сдвинуться левее, острее к ветру, уходя от встречи с дреки в сторону берега. Если не мешкать, то ему хватит простора, чтобы разминуться с ним.

– Накиньте плащи на головы! – велел Хельсинг девушкам, не помнящим себя от страха. – Может, они вас не заметят, и вы сможете убежать.

– Куда?

«К йотуну на рога!» – лишь мысленно ответил Хельсинг, занятый рулем и отдавая распоряжения хирдманам. Корабль шел навстречу дреки; там явно не понимали, что он затеял, зачем лезет между «Змеем» и берегом, рискуя сесть на камни.

– Пригнитесь! – крикнул Хельсинг девушкам, когда они проходили мимо дреки. – Ниже, йотунова сила!

Скользнув глазами по людям на дреки, Хельсинг увидел, что и ожидал: черный шлем, черную шкуру на плечах у вождя под стягом с черным вепрем. Вот он, Пес Хель! Какие тролли его сюда принесли из Вингульмёрка, как помогли выследить добычу?

С дреки прилетели несколько стел, вонзились в борта, в мачту, но, кажется, из людей никого не задели. На дреки видели, как Хельсинг проскакивает между ним и берегом и уходит на север; вслед звучали возмущенные крики и рев, летели стрелы и падали в волны возле самого борта. Но повторить его прием Хальвдан не мог: под правым галсом руль отжимало от корпуса корабля. Ему требовалось немало времени, чтобы развернуть такую махину, и это давало Хельсингу надежду. К тому же разворачивать дреки придется вблизи берега, а это грозит опасностью напороться на камни. Хальвдан молод, горяч и неопытен – о если бы он так и попался! Тогда они смогут просто уйти на север, оставив его позади.

Но столько удачи дисы-хранительницы Хельсингу дать не смогли. Повезло ему в одном: у Хальвдана не оказалось рядом других кораблей, поменьше, которые могли бы быстрее пуститься в погоню. Пройдя мыс, Хельсинг увидел впереди кусок пологого берега. Идти дальше было рискованно: когда Хальвдан развернется и пустится в погоню, счет пойдет на удары сердца, и тогда причаливать будет поздно. Останется сдаваться, если он хочет уберечь девушек, но на такой позор Хельсинг был не готов даже ради Сигтрюгга и его невесты.

Хельсинг правил к берегу, вглядываясь в воду и стараясь заметить признаки подводных скал. Мороз продирал по коже от ожидания треска, означавшего, что они сели. Тогда только сдаваться, драться на корабле с пробитым днищем… девушки… йотунова сила! Останется прыгать за борт с криком: «Один, я иду к тебе!»

Вот и берег. Весла с левого борта втянули внутрь. Дреки еще разворачивался, и тлела искра надежды, что оттуда не увидят, зачем они сюда подошли.

– Девушки, быстро! – Хельсинг сорвал плащ, которым Рагнхильд и Дагрун укрылись, съежившись среди мешков. – На берег!

Они выпрямились, в ужасе озираясь, и обнаружили, что корабль стоит на мелководье в десятке шагов от суши.

– Живо! Вставайте! – Хельсинг оставил руль хирдману и за руку поднял Дагрун. – На берег!

– Но как мы…

– Прыгайте и бегом!

– Прямо в воду!

– Йотунова сила, а вы в руки к Хальвдану хотите попасть? – Хельсинг оглянулся на дреки: уже вот-вот двинется сюда. – Если нет, то прыгайте! Я его задержу, вы убежите! Здесь мелко, не бойтесь! Альдульв, помоги!

Небольшой корабль имел осадку, позволявшую подойти почти к самому берегу. Хирдман выпрыгнул за борт, за ним другой. Быстро и слаженно действуя, хирдманы помогли сперва Дагрун, а потом Рагнхильд взобраться на борт и передали их в руки тем двоим. Те вскинули их на плечи, как два куля, и понесли через мелкую воду – мужчинам в месте высадки было чуть выше колен. На суше они девушек сгрузили и пустись обратно. Альдульв вернулся и бросил к ногам Рагнхильд короб с пожитками. Чем бы все ни кончилось, они не останутся с пустыми руками. Падая, тяжелый короб многозначительно зазвенел о камень.

– Бегите, йотун вам под хвост! – рявкнул Хельсинг. – Бегите во всю мочь, спрячьтесь в лесу.

Дреки уже шел сюда, с него доносились крики. Дагрун одной рукой подхватила короб, другой Рагнхильд и потянула ее прочь.

– Бросай якорь! – слышали они у себя за спиной голос Хельсинга. – На берег! Оружие! Пусть выходят, и тогда потягаемся!

Если бы три его корабля сумели высадить людей, на твердой земле у него были все возможности принять бой. Но два других корабля не могли подойти к берегу – больше подходящих мест для высадки не было, а путь к этому им преграждал «Змей». Хельсинг понял: прикрывать отступление девушек ему придется с дружиной в двадцать человек против полусотни у Хальвдана. Если Пес Хель и правда намерен с ним разделаться, то он и его люди уже одной ногой в Валгалле.

А девушки бежали, не оглядываясь, стремясь уйти подальше от того места, где вот-вот клинки ударят по щитам и кровь прольется на камни. Впереди берег поднимался, на взгорке зеленели заросли, давая надежду на укрытие. Едва дыша, спотыкаясь, держась друг за друга, девушки взобрались на пригорок и устремились под защиту берез. Роща оказалась негустой, и они бежали, не оглядываясь. В спину их подталкивал доносящийся с моря грозный рев множества воинственных глоток…