– Ну, Эльвир! – Хальвдан с мольбой взглянул на своего воспитателя. – Мы же на острове! А корабли их остались на нашей стороне. Куда он от нас денется?

Хальвдан сидел на скамье, протянув ноги к огню в очаге, и от башмаков его поднимался пар. Пар поднимался, но сам Хальвдан не был уверен, что сможет сделать то же самое в ближайшее время. Когда спал боевой раж и напряжение, навалилась усталость.

– А что если у них на той стороне есть еще корабли? – не отставал Эльвир. – Будет слишком обидно потерять все, когда рыбина была уже в руках!

– Или за ними могут прийти с той стороны пролива, – добавил Ингеберт Жар. – Хочешь не хочешь, конунг, а надо доводить дело до конца.

Хальвдан огляделся. В длинном, вымощенном камнем очаге пытал высокий жаркий огонь, весь теплый покой усадьбы Крекерёй был занят его людьми, сидящими и лежащими. Горели факелы и светильники, расставленные как попало. Воняло нагретой мокрой шерстью. На лицах отражалась в основном усталость. Бежать в лес на другом конце Вороньего острова искать, где там скрывается Гандальв конунг с остатками своего войска, явно никто не жаждал.

– Конунг прав, – сказал Дигральди Конь, отличившийся в бою, но сейчас уставший, как и все. – Куда нам их искать, когда уже почти ночь. Только на засаду нарвемся.

– До утра никто за ними не приплывет, побоятся сесть на камни, – не поднимая головы, вступил в беседу Фрор, лежащий прямо на полу у ног Хальвдана. – Да и как они подадут весть, что им нужна помощь? Завтра мы их найдем.

– Предлагаю вот что. – Хальвдан вздохнул. – Выберем охотников и пошлем в разведку. Пусть попробуют выяснить, где укрылся Гандальв. Если будет нужда, подадут нам весть, мы подойдем все. А пока отдохнем и дадим людям подкрепиться. Бирнир!

– Я, – раздался уныло-покорный голос оруженосца.

– Поищи Эйгрима и Финнгейра. Они остров знают. Пусть наберут еще человек пять-шесть и сходят на тот конец.

– Сделаю! – повеселее ответил Бирнир, поняв, что не ему идти искать Гандальва в чужом лесу.

Усадьбу Крекерёй Хальвдан занял без труда – никто ему не мешал. Она стояла на небольшом возвышении, но малыми силами защищать ее было бессмысленно: превосходящие силы прижали бы дружину Гандальва к постройкам, окружили и раздавили. Еще менее выгодно было запираться в доме: в таких случаях дом сжигают вместе с людьми, если те не хотят сдаваться, и Гандальв знал это лучше Хальвдана. Не желая попасть в руки молодого недруга или быть убитым, Гандальв предпочел уйти в лес на дальнем конце острова и получить время, чтобы дождаться помощи. Хальвдан вошел в усадьбу, не встречая препятствий. Челядь разбежалась. Судя по разбросанным пожиткам, успели унести что-то из самых ценных вещей, но скотина и припасы остались на месте. Не очень-то они были обильны, истощенные недавними пирами Дистинга, но Хальвдан и тому обрадовался. Решив, что прямо сейчас дальше не пойдет, он приказал разжечь огонь, готовить еду, перевязывать раны, поправлять снаряжение, сушить одежду и обувь. Выставив дозоры со всех сторон, разумеется. Быть сожженным в доме Хальвдан хотел не больше Гандальва.

На разведку вызвались идти Эйгрим Закат и Дигральди Конь. Оба знали эти места и были достаточно молоды и выносливы, чтобы пуститься в новый путь, чуть подкрепившись хлебом с салом и обсохнув у огня.

Пока жарилась оставленная Гандальвом свинья и варилась похлебка из гороха с морковью и просом, Хальвдан заснул. Разбудил его Бирнир: принес миску похлебки, уже немного остывшей, и две горячих лепешки: запасы муки тоже пустили в дело. Пока Хальвдан ел, вернулись Эйгрим и Дигральди. Гандальва они нашли: с остатками дружины он устроился на скалистом мысу на дальнем конце острова, загородив вход туда срубленными елями, – получилась почти крепость. Конечно, с большим числом людей взять ее можно, но без потерь не обошлось бы: пока не кончились стрелы, из-за стволов можно удачно отстреливаться.

– Они там жгут костры, – рассказывал Дигральди, держа в руке свиное ребро и обгрызая его по мере разговора. – Греются.

– Ну и пусть сидят! – сказал Хальвдан. – Завтра на рассвете пойдем туда и их обложим. Припасов у них едва ли может быть, а одним дымом сыт не будешь. Через денек сдадутся.

– Если их не снимут с того мыса, – сказал Эльвир. – Там как, можно со стороны моря подойти?

– А если можно, то мы сами подойдем! – осенило Хальвдана. – Гандальв сам себя загнал в ловушку!

– Нет, – мотнул головой Эйгрим. – Мыс высокий, кораблям к нему не подойти. Потому они там и засели.

– Он чего-то ждет, – нахмурился Эльвир.

– Мы ведь не знаем, где его сыновья, – заметил Браги Скальд. – У него их трое, и они, я так помню, на несколько лет постарше тебя, Хальвдан конунг. В битве мы их не видели. Может, они с матерью и сестрами где-то в другой усадьбе, а может, собирают войско со всего Альвхеймара.

– Я допросил пленных! – Фольмар Зима скрестил руки на груди. – Они сказали, Гандальв знал о нас. То есть ждал, что мы придем. Знал целый месяц или больше.

– Откуда? – Хальвдан вспомнил подозрение Эльвира, как бы его врага не предупредил Олав, и невольно глянул на Вандрада Капель.

– Это не я, конунг! – Тот поднял руки, догадываясь, что Хальвдан ему не сильно доверяет. – Но я знаю, кто это был.

– Ну? – поторопил его Хальвдан, видя, что Вандрад нарочно медлит.

– Есть некая женщина, по имени Сванлида Янтарная Метель… Вижу, ты о ней слышал! – Вандрад заметил, как Хальвдан переменился в лице. – Она явилась к нашему конунгу перед «Торовой пахотой» и предупредила, что ты едешь в Каупанг потребовать своей доли наследства. И здесь она тоже побывала! Месяц назад или больше. Они хорошо ее описали, а вторую такую едва ли сыщешь. Гандальв не очень-то ей поверил, но насторожился. Нынче утром она прислала какую-то бродяжку передать, что мы уже идем сюда от Стрёмтангена. И Гандальв послал Хельсинга и Хаки, своих сыновей, дальше на север, чтобы привели побольше людей.

Хальвдан взглянул на Фольмара: тот кивнул, подтверждая эти слова.

– Корабли! – Первым делом Хальвдан подумал об этом. – Как бы нам не оказаться запертыми на этом острове!

– К кораблям я стражу послал, – успокоил его Эльвир. – Хромунда с его людьми. Если что, дадут нам знать.

У Хальвдана мысли разбегались в разные стороны – о стольком надо было подумать, чтобы не потерять свою дичь и самому не стать чужой добычей. Пока большая часть дружины, кроме дозорных, спала на помостах и на полу, радуясь долгожданному теплу и сухости, а всевозможные предметы одежды и башмаки испускали пар, развешанные и разложенные вокруг огня, Хальвдан собрал старших хольдов, наиболее опытных людей, на совет. У него немного кружилась голова от усталости и тревоги, но он крепился, понимая: ходить на войну и совершать подвиги на самом деле занимает больше времени, чем слушать саги о героях древности. Кончился только второй день их похода; эти дни показались долгими, как целый месяц, но это только начало. Они завладели только одной из усадеб Гандальва, могут забрать отсюда скот, припасы и разные пожитки, но хвастать такой добычей не придется. Необходим сам Гандальв: только захватив его или убив, Хальвдан сможет считать себя победителем.

– Лучше захватить, – убеждал Эльвир. – У него трое взрослых сыновей. Если мы убьем его, то тебе придется потом убивать и их троих, иначе они будут искать мести, пока живы, и не дадут тебе покоя. Война за Вингульмёрк растянется на половину твоей жизни, а я и конца не увижу. Если же мы захватим Гандальва и добьемся от него согласия вернуть земли, то сыновьям придется смириться.

– Пойдем туда утром, – согласился Хальвдан. – Едва начнет светать.

– Едва ли эти сыновья так скоро приведут новое войско, – сказал Фольмар Зима. – Несколько дней у нас есть, но за это время нужно управиться.

– Если сам Гандальв не выйдет из своей крепости раньше, – заметил Браги Скальд. – Ну а что ты, Хальвдан конунг, сделал бы на его месте? – продолжал он, видя, как к нему обратились десятки удивленных глаз. – Он сидит на мысу. При нем человек сорок-пятьдесят. Им там тесно, холодно и голодно. Сколько придется ждать – неизвестно, но через пару дней они сдадутся от голода. Если там нет ручья, им придется лизать влажный мох и подставлять шлемы небу, чтобы набрать дождевой воды. Ты бы что сделал, сидя на мысу?

– Сам бы напал, – недолго подумав, согласился Хальвдан. – Пока люди не обессилели от голода.

– Если Гандальв сумел бы окружить усадьбу, пока мы спим, и поджечь ее, верх остался бы за ним, – сказал Эльвир. – У нас ведь даже нет заложников. Если бы захватили кого-то из семьи, но тут одна скотина. А дом ему жалеть нечего.

– Не очень-то подожжешь такой мокрый дом… Так что нам следует делать? – Хальвдан в тревоге обвел глазами хольдов.

Все они были старше, большинство годилось ему в отцы. Храбрости ему хватало, но он сомневался, какое решение выбрать, чтобы не погубить себя и дружину.

– Если нам повезет… – начал Браги Скальд, – то Гандальв сделает, как я сказал: нападет на нас ночью?

– Если повезет?

– Ну конечно. Сразиться с ним возле усадьбы нам будет легче, чем подбираться, пока нас будут обстреливать из-за бревен. Молите асов, чтобы вдохнули в него решимость. Если он решит отсидеться, то завтра придется его выковыривать с того мыса. Думаю, мы одолеем, но без потерь не обойдется. Вся надежда на холодную ночь – они не высидят на мысу с пустым животом. Я бы, Хальвдан конунг, советовал приготовиться к ночному бою.

Хальвдан вздохнул и оглядел свою спящую дружину. Хотелось бы дать людям отдохнуть, да и у самого глаза слипались.

– Лучше еще потрудиться, чем заснуть и проснуться в Хель. – Он еще раз вздохнул. – В Хель я уже был. Мне не понравилось.

Перевалило за полночь, когда из леса глухо протрубил рог, возвещая: они идут! Гандальв с остатками своей дружины шел без огней – местные жители хорошо знали свой остров, им хватало света луны, чтобы не заблудиться, – но около полусотни вооруженных людей, с копьями и щитами, не могут пройти сквозь лес бесшумно, и выставленный близ тропы дозор их услышал.

К тому времени как пришла весть, Хальвдан и его ближняя дружина уже были готовы – сразу вышли из дома и затаились в тени под стеной и позади построек. Немного ущербная луна еще светила ярко, тучи разошлись, обошлось без дождя – чему, пожалуй, обе стороны радовались одинаково. Людям Хальвдана удалось обсушиться и поспать в тепле усадьбы, и теперь они были бодры. Утешала мысль, что их противникам гораздо тяжелее: людям Гандальва пришлось, щелкая зубами, остаток дня и начало ночи жаться к костру на скалистом мысу, а отдыхать на холодном камне и влажном лишайнике. К тому же люди Хальвдана были сыты, а их противники не ели со вчерашнего утра. Сжимая меч по имени Пес Хель, прислонив к ноге щит, Хальвдан дрожал от ночного холода и от возбуждения. Он было надеялся, что Гандальв не решится на новый бой прямо сегодня, отложит до следующей ночи, но тот понимал, что время ослабляет его и усиливает противника. За лишний день и ночь войско Вестфольда отдохнет и окрепнет, в то время как люди Гандальва, без еды и тепла, будут едва держаться на ногах. Все решится сегодня.

Хальвдан легко мог представить их чувства: проведя остаток дня во влажной одежде на морском ветру, укрытые только полуразбитыми щитами, голодные, те были так злы, что даже численное превосходство врага, засевшего в конунговой усадьбе, их не смущало. Они могли или победить и обогреться наконец, или проиграть – и поспеть на вечерний пир в Валгаллу.

Которое войско сопровождают вороны Одина, в темноте не было видно, а го́лоса те не подавали.

– Еще раз, слушайте меня! – сказал Хальвдан, всей кожей чувствуя, как с каждым ударом его сердца и враги делают шаг за шагом где-то во тьме, все ближе и ближе. – Кто найдет Гандальва – не трогать. Он нужен мне живым. Я буду звать его на поединок, и постарайтесь, чтобы он меня услышал.

Решение о поединке Хальвдан принял легко, но уговорить Эльвира, Браги Скальда, Фольмара, Эйгрима и других старших хольдов ему стоило труда. Все соглашались, что Гандальва следует взять живым: договорившись с ним, эту войну можно будет закончить куда быстрее, чем убив и тем самым сделав конунгом Вингульмёрка его старшего сына, который неизвестно где. Но в ночном бою Хель может схватить кого угодно, здесь трудно что-то рассчитать. Победив мертвеца на корабле, Хальвдан не боялся никого из земных противников. Эльвир был не так уверен в его успехе. Молодой и проворный, Хальвдан, однако, уступал Гандальву силой, опытом и весом. Победить он мог только благоволением Одина – а на это стоит полагаться не более, чем на морские волны. «Мне обещано покровительство Одина, – убеждал Эльвира Хальвдан. – Я отправил к нему одного опытного воина, он мне поможет отправить и других». Эльвиру было страшно лишиться своего воспитанника в самом начале пути, но решал Хальвдан сам. И он решил.

Гандальв и его люди тоже услышали рев боевого рога в лесу. На какое-то мгновение конунг остановился: понял, что его наскок неожиданным не будет, и заколебался. Но тут же отбросил нерешительность – вспомнил, что отходить все равно некуда.

– Вперед, люди Гандальва! – закричал он, и его мощный голос разнеся по темному лесу и пустырю вокруг усадьбы. – Размажем эту щенячью рать и поспим у огня! Во славу Одина – в бой!

– В боооой! – хриплым ревом ответило ему почти невидимое в темноте войско.

Хальвдан, от усадьбы слыша этот голос из тьмы, невольно вообразил целую рать мертвецов вроде того, кого видел в кургане. Не удивился бы, если бы у предводителя и прочих засияли синим огнем глаза на темных лицах.

Если так, это было бы к лучшему – тогда его люди легко видели и отличали бы противника в темноте. Гандальву было бы на руку, если бы вся пришлая дружина засела в доме: тогда он бы точно знал, где свои, а где противник. Но Один подшутил над обоими: им предстояла драка в темноте, при свете луны. Гандальв устремился к дому с криком, но Хальвдан своим людям велел молчать, так что противники с разбегу почти врезались в их строй, затаившийся в черной тени под стеной. Немедленно завязалась яростная схватка.

– Гандальв! – кричал Хальвдан. – Гандальв, где ты! Выходи! На поединок! Иди ко мне!

Но тот или не слышал его, или не счел нужным принять вызов, или не мог к нему пробиться. Второй отряд из Вестфольда – тот, что ждал в лесу, по обе стороны от тропы – теперь вышел и ударил на Гандальва сзади. Обе стороны кричали: «За Хальвдана! За Гандальва!», – но в шуме свалки удавалось разобрать только слитое «…аааль!», что мало помогало разобрать, где свои, а где чужие. Помогали только полосы белой ткани, которые Хальвдан велел всем своим людям повязать на шлем или на шапку. В темноте летели искры, если железо сталкивалось с железом, топор или копье с умбоном щита, меч с мечом.

Вскоре Хальвдан сорвал голос и понял, что призыв бесполезен: в таком шуме, среди криков, воплей, лязга и треска Гандальв его не слышит. В темноте он сам с трудом отличал дружину Вестфольда, видел, что строя не держат ни те, ни другие, что битва превратилась в беспорядочную свалку и где-то наверняка бьют своих. Но поправить было ничего нельзя, оставалось только драться, обрушиваться на всякую тень без белого пятна на голове.

Продолжалось сражение недолго: людей Гандальва изначально насчитывалось меньше, и, зажатые между двумя отрядами, они скоро были рассеяны и утратили способность сопротивляться. Частью они оказались перебиты, частью взяты в плен. Кто-то, пользуясь темнотой, просочился через ряды Хальвдановой дружины и убежал. Как-то вдруг оказалось, что все кругом кричат: «Хальвдан! Вестфольд!», а сражаться больше не с кем.

Хальвдан, стоя перед дверью конунгова дома, велел созвать к себе хольдов: сам он только хрипел. В темноте любой идущий то и дело спотыкался о тела, стонущие или молчаливые. Из дома вынесли факелы. Не понимая толком, к чему их привел этот бой, Хальвдан велел собирать раненых, убитых складывать отдельно, чтобы утром разобрать, где чьи, а главное, велел искать Гандальва. Найденных раненых переносили в дом, чтобы там перевязать при свете очага. У всех чужих раненых спрашивали, где их конунг. Многие не знали, только могли сказать, что посреди битвы перестали слышать его голос. Один человек назвался телохранителем Гандальва и сказал, что тот убит, но где упало тело – не знал, поскольку сам пытался бежать и потерял это место. Другие говорили, что Гандальв сумел прорваться к лесу и снова скрылся, когда понял, что силы неравны и бой безнадежен. Хальвдан уже было махнул рукой и ушел в дом – сам едва стоял на ногах от усталости, – как со двора закричали, что Гандальва нашли.

Конунг Вингульмёрка обнаружился под несколькими телами мертвых и тяжелораненых, лежавших под стеной клети возле хозяйского дома. Его опознали по отделанному блестящей бронзой шлему и по красному плащу – при свете факелов все это бросалось в глаза. На шлеме имелась глубокая вмятина, похоже, от удара ростовым топором, а плащ был залит кровью, так что Гандальва сочли мертвым. Однако, когда тело принесли в дом и уложили возле очага, Эльвир осмотрел его и, к радости Хальвдана, объявил: Гандальв жив. У него оказались глубокие раны в плече и в бедре, он потерял много крови, и, видимо, пострадал от сокрушительного удара по голове, поэтому был совсем слаб и без сознания. Эльвир перевязал его, устроил поудобнее и велел следить, не очнется ли. Еще пока он этим занимался, Хальвдан заснул сидя и не заметил, как укладывали уже его самого.