Незадолго до рассвета усадьбу Крокерёй на Вороньем острове переполошил громкий стук в дверь хозяйского дома.

– Они уже здесь, уже здесь! – доносился снаружи испуганный голос. – Да проснитесь вы, если не хотите быть убитыми во сне! Ваш дом вот-вот подожгут!

Кое-как одетые челядинцы отворили, пока шум не разбудил Гандальва конунга. За дверью обнаружилась женщина невысокого роста, плотная, закутанная в шкуры – в сумерках пасмурного, пронизанного мелким дождем утра ее не удавалось толком разглядеть.

– Скажите Гандальву конунгу – Хальвдан Черный уже здесь! – закричала она. – Он с большим войском вчера перешел Вик, ночевал на острове Стрёмтанген! Сейчас они снимают стан и отчаливают! Вот-вот они войдут в пролив и обрушатся на вас, как лавина! Пусть Гандальв конунг немедленно выступает навстречу! Пусть он не боится – я помогу и поддержу вас в битве!

И не успели изумленные, напуганные рабы спросить, кто она такая и кто ее прислал, как женщина исчезла – растворилась в сумерках. «Будто под камень ушла!» – говорили они, рассказывая об этой встрече недовольному полуодетому господину.

– Тролли ее знают, что за троллиха была! – сказал Гандальв, подумав при этом: он знает, кто мог ее прислать. – Но и пошла она в йотунов дом. Трубите в рог, поднимайте людей, что вытаращились, недоумки!

Вскоре перед хозяйским домом запел боевой рог, посылая призыв к низким, обремененным влагой дождевым тучам. Несколько дней назад у конунга отмечали Дистинг, в усадьбе Крокерёй и по соседству собралось на пир немало людей, и они уже знали, что им, быть может, придется помогать конунгу отстаивать свои владения. Но кто же думал, что так скоро, когда еще похмелье от праздничного пива не совсем отпустило! «И какой тролль дернул лезть сюда в это время! – выбранился про себя Гандальв, хмурясь от мелких капель, падавших на глаза. – Ну кто ходит через Вик в такую троллиную погоду!»

А в это время шесть небольших кораблей, каждый человек на пятнадцать-двадцать, уже отчаливала от северо-восточного берега острова Стрёмтанген, где войско из Вестфольда ночевало, укрытое от ветра. Ему оставалось не так уж много пройти – сперва по морю, потом по длинному узкому проливу между берегом и Вороньим островом, чтобы оказаться на его северо-восточной оконечности, вблизи усадьбы Гандальва с тем же названием – Крокерёй. На переднем корабле полоскало по ветру промокший и обвисший стяг Хальвдана Черного с вышитым изображением вепря, а под ним стоял, всматриваясь в угрюмые каменистые берега, поросшие соснами и елями, сам молодой Хальвдан конунг. Вместо плаща из жирной овечьей шерсти, отталкивающей влагу, он был укрыт черной шкурой вепря. Из-под худа виднелся его знаменитый нос, схожий с клювом умного ворона, блестящий от дождевой воды. Путь к победам и славе выдался трудным – утомительным, неуютным и очень мокрым. А ведь главное еще было впереди…

По словам людей, при Гудрёде живших в этой части Вингульмёрка, от места их ночлега конунгову усадьбу отделяло расстояние не более двух пеших роздыхов. Если успеть в утренних сумерках, пока Гандальв не спохватится, можно накрыть его прямо в постели и рассеять его войско, даже не дав собраться.

Однако, лишь выбравшись еще почти в темноте из-под толстого полога, натянутого над кораблем вместо шатра, Хальвдан понял, что сегодня ему не так везет, как хотелось бы. И вчерашний мокрый переход, хоть и небольшой, был тяжелым. Все вокруг пропиталось влагой. Несколько раз дождь прекращался, даже выглядывало солнце – мокрые вещи, одежда и парус начинали испускать пар, но высохнуть не успевали. Сундуки с оружием и пожитки хирдманов прятали под тентом на носу. Все были вымотанными и злыми, до онемения сжимали ледяными руками весла. То и дело вспыхивали мелкие перебранки; как водится, самым частым поводом для ссоры было: «А почему я гребу больше всех?». За эту зиму и весну, после нескольких переходов вдоль берегов Агдира, Гренланда и Вестфольда, первоначально набранные Хальвданом в родных местах корабельные дружины сработались, научились дружно грести и управляться с судном куда ловчее, чем поначалу. Однако за вчерашний день Хальвдан хорошо понял: если бы не этот опыт, не помощь и наука старого Ярнгрима, Эльвира и Ингеберта, он, молодой честолюбивый конунг, мог бы не вытянуть все то, что взял на себя, и погибнуть в столкновении с более опытными вождями. Тот же Гандальв ему в отцы годится, и опыта у него на двадцать лет больше.

К счастью, когда вечером пристали к острову Стрёмтанген, удалось развести несколько костров и сварить каши. Хирдманы и сам конунг спали вповалку на днище корабля, под натянутым пологом, в тесноте, духоте и вони мокрых парусов. Всю ночь Хальвдан сквозь сон слышал стук капель по натянутому над головой пологу и шум волны за бортом. Два раза вставал и шел сам проверять дозоры. Слишком страшно было «проворонить» наскок Гандальва с Вороньего острова и потерять все еще до битвы.

Ему предстоял первый в жизни настоящий бой, первое настоящее испытание его отваги и удачи – мысль об этом мешала спать, несмотря на усталость. По пути из Агдира к Каупангу он знал, что, скорее всего, с Олавом получится договориться. С Гандальвом так не выйдет – тот не уступит Вингульмёрк миром. Придется доказывать, что меч по имени Пес Хель Хальвдану нужен не для красоты.

Утром перед рассветом шел мелкий дождь, а ветер стих полностью. Это означало, что к Вороньему острову и вдоль него придется идти на веслах – люди устанут, щиты на бортах останутся мокрыми и тяжелыми. Пока они заткнуты между бортом и релингом, защищая людей от ветра и брызг, это неважно. Иное дело – когда придется брать их в руки и бежать с ними на вражий строй. Но делать нечего – поздно выжидать хорошей погоды. «Если что, в Валгалле отдохнем», – говорили хирдмана за нехитрыми утренними делами, пока жевали хлеб с салом и вяленой рыбой и готовились снова разбирать весла. И они вовсе не шутили.

– Гребем, парни! – крикнул Хальвдан, когда суда один за другим отошли от места ночной стоянки. – Тут рукой подать до Вороньего острова! У Гандальва в усадьбе немало разного добра, и все оно будет ваше!

Парни ответили дружным ревом, подбадривая самих себя. Но сильнее всех сокровищ им хотелось захватить большую усадьбу, чтобы наконец выспаться в сухости и тепле у огня.

Что путь к этому счастью не будет легким, стало ясно довольно скоро. Когда приблизились к Вороньему острову, ветром донесло далекие отзвуки рога – люди Гандальва передавали знак близкой опасности и приказ к сбору. Идти на веслах предстояло еще не менее роздыха. Хорошо хоть дождь прекратился, хотя низкие тучи грозили возобновить его, когда им захочется. Зато подул попутный ветер, удалось поставить паруса, и вереница из десятка судов скорее побежала вдоль острова.

Когда наконец вошли в гавань, там уже ждали люди Гандальва, но немного – десятка два. Обстреляв подходящие суда с возвышенности берега, они отступили – мешать высадке у них не хватало сил, еще не все собрались. Причал был занят здешними судами, причаливали прямо к ним, цепляя крюками за борта, и с них уже перебирались на берег. Хальвдан, размахивая мечом, торопил людей – важно было высадиться, пока не подошел Гандальв, в эти самые мгновения спешно собравший свое войско. Внезапность нападения удалась лишь наполовину, но все же помогала Хальвдану.

Молодому конунгу удалось высадить и построить свое войско – сотню с лишним человек. Спешным шагом они двинулись к усадьбе – и на полпути, среди голых еще полевых наделов, повстречали войско Гандальва.

– Их меньше! – радостно закричал Хальвдан, видя, что стяг Гандальва окружает человек семьдесят. – Мы разобьем их! Вперед! Во славу Одина!

Даже если это еще не все, мельком подумал Хальвдан, и позади идут другие – куда лучше разбить их по очереди.

– Во славу Одина! – проревел с той стороны могучий голос. – Зачем ты, щенок, полез в чужие владения? Так мало прожил, а уже надоело? Так я сейчас устрою, чтобы твоя мать мучилась в родах зря!

Хальвдан увидел Гандальва: как положено конунгу, тот выделялся золоченым гребнем на шлеме, красным плащом, разрисованным фигурками богов красным щитом. Хальвдана тоже нетрудно было увидеть: его выделял черный шлем, черный щит и кабанья шкура на плечах. Древнейший обычай предписывал конунгам одеваться всегда, в том числе и в бою, как можно ярче и пышнее. Хальвдан нарушил обычай, но этим подчеркнул свою связь с Хель, Сокрытой Госпожой, что при его молодости производило особенно жуткое впечатление.

– Здесь наша земля, она принадлежит Инглингам! – дерзко заорал в ответ Хальвдан. – Вот вы какие щедрые – отдаете земли женщинам в приданое, а потом грабите их потомство? Но я возьму то, что принадлежит моему роду!

– Ты даже не знаешь, как должен выглядеть конунг! – Гандальва бесило уже то, что он вынужден у порога своего дома отбиваться от какого-то мальчишки. – Снял шкуру со свиньи и на себя надел – небось она была тебе родня?

– Снял с одной свиньи, сниму и с тебя! Завтра вон тот красный плащ, что на тебе, будет моим!

– Я тебе сейчас портки на морду натяну! – рявкнул Гандальв, не найдя более обоснованного ответа.

Одновременно им подали копья, и каждый метнул его в сторону противника. Гандальв, как более мощный, бросил первым; Хальвдана обдало жаром ужаса и восторга от мысли, что этот бросок предназначен для того, чтобы мгновенно отправить его к Властелину Битв. Потрясенно вскрикнули Фрор со стягом и Бирнир, несший на плечах два запасных Хальвдановых щита. Ингульв Пожиратель, могучий телохранитель Хальвдана, отбил бросок щитом.

– Пусть Один направит копье! – крикнул Хальвдан.

Враг был уже так близко, что брошенное Хальвданом копье вонзилось в щит телохранителя с той стороны, но Гандальва не задело.

В буре криков и лязга два войска сшиблись. Передние ряды били мечами и топорами, вторые – ростовыми топорами из-за щитов первого ряда. Из задних рядов стреляли и метали сулицы. Дигральди Конь возглавлял клин: с диким ревом размахивал он бродексом с дерево величиной и выглядел так ужасно, что люди Гандальва отлетали с его дороги.

Оба войска теряли людей, но Хальвдан, имея преимущество, сразу стал теснить Гандальва. Люди Хальвдана, после мокрого перехода по морю и неудобного ночлега, были так злы, что вынесли бы кого угодно, не глядя на число. Удалось, загнув строй, частично зайти Гандальву в тыл, и люди Вингульмёрка, избегая окружения, стали отступать прямо в поле. Еще немного напора – и кое-кто обратился в бегство, строй Гандальва окончательно рассыпался. Только возле самого конунга, под его стягом, держалось два-три десятка человек.

И тут началось нечто странное. Хальвдан, шедший в кольце своих телохранителей, вдруг обнаружил, что они от него отстают и он вышел на вражий строй в одиночку – едва успел опомниться и вернуться. Огляделся: напор его войска ослаб, люди застывали на месте, двигались медленно, как под водой. Люди Гандальва, видя это, бодрее устремились вперед и потеснили Вестфольд, хотя преимущество в числе по-прежнему было у Хальвдана.

– Да что с вами такое! – вскрикнул он и взмахнул мечом. – Вестфольд, Агдир, вы что, засыпаете на ходу! Фольмар, что происходит? Вандрад, что с твоими людьми?

Мелькнула даже мысль о предательстве: не заманил ли Вандрад его сюда, чтобы отойти и бросить?

Но о Фольмаре и жителях Агдира Хальвдан так плохо думать не мог. Призыв конунга словно разбудил людей – те вздрогнули и живее устремились на врага. А Хальвдан вдруг услышал неподалеку странный визгливый голос, выкрикивавший какие-то слова.

Преследуя Гандальва, войско Вестфольда приблизилось к скале; не очень высокая, она, однако, нависала над полем. Со скалы полетели стрелы – у Хальвдана на глазах двое-трое возле него упали, кто-то был ранен, а один точно убит. Он вскинул голову, выглянул из-под щита.

Среди редких мелких сосен на скале десяток стрелков спешно накладывали стрелы и выискивали новую цель. А среди них виднелся еще кое-кто, совсем не похожий на воина. Невысокая плотная фигурка, по виду женская, закутанная в шкуры, подпрыгивала над скалой и выкрикивала:

– Хадда! – вскрикнул пораженный Хальвдан. – Ведьма, хюльдра хвостатая! Да поразит тебя Тор! А ну пошла прочь!

Он не верил своим глазам, но видел Хадду совершенно ясно. Ту самую, что встретила его в лесной избушке Исвильд и предсказала дурную судьбу. И вот – явилась, чтобы помочь своему предсказанию сбыться. Когда не вышло стравить его в смертельной схватке с Олавом, она взялась за Гандальва!

Хальвдан различал лишь обрывки ее песни, но быстро понял, что к чему.

– Она накладывает чары! Это «боевые оковы»! – в ужасе закричал он. – Эльвир! Что делать?

К появлению Хадды прямо на поле битвы и к губительной ворожбе он не был готов. Всем известно, что такое «боевые оковы», но впервые в жизни Хальвдан видел их действие своими глазами. Люди вокруг него застывали, будто вдруг заснули, превращаясь в удобные мишени для стрел и сулиц. Другие двигались, но медленно, будто кости в руках каждого окаменели и стали неподъемны. Удары наносился бесцельно, в пустоту.

Хадда все вопила, и в ее визгливом голосе слышалось ликование, торжество:

– Это троллиха! – закричал Хальвдан. – Бейте ее! Иначе она всех нас погубит ворожбой!

– Кто? – отозвались телохранители. – Где? Где троллиха?

Но даже они говорили невнятно, двигались медленно, будто из здоровых молодых мужчин разом сделались дряхлыми стрцами.

– Да вон же она, на скале! – Хальвдан взмахнул мечом.

– Вижу! – Карси, еще один его телохранитель, вдруг очнулся и завертел головой, отыскивая поблизости лучника. – Марр, сними вон ту дрянь со скалы!

– Где? – забормотал Марр, пуча глаза в никуда, как полоумный. – Кого? Я не вижу!

– Да что же… Тролль дери, куда же она делась?

– Хальвдан! – долетел из-за рядов хирдманов голос Браги Скальда. – Меч!

– Что?

– Твой меч! Он разрушает ее чары!

Поняв его, Хальвдан помахал мечом перед телохранителями – и у них прояснились лица. Карси, Марр лихорадочно обшаривали взглядом скалу, пока Ингульв и Одальфред прикрывали Хальвдана щитами.

– Конунг! Я ее не вижу!

– И я никого не вижу!

– Глаза отводит, тварь!

– Тор, помоги нам!

– Конунг, только покажи, где она! Уж я ее на части разорву!

– Дай мне! – Хальвдан быстро передал Пса Хель Бирниру и выхватил у Марра лук. – Я ее вижу.

Он прицелился из-под щитов, торопясь, пока морок не накрыл и его.

Визгливый голос Хадды ввинчивался в уши, было чувство, что воздух вокруг полон кусочками льда, отчего все дрожит, искажается. Руки тряслись, в глазах немного расплывалось, но Хальвдан, стиснув зубы, прицелился в бешеный комок меха, скачущий среди сосен, и пустил стрелу.

Хадда прянула в сторону и пропала за стволами. Зато и чары рассеялись – люди опомнились. Раздался негодующий крик и рев, и войско Вестфольда вновь устремилось на врага.

Гандальв с его людьми тем временем отступил к лесу – за ним скрывалась усадьба Крекерёй с ее угодьями.

– В усадьбу! – кричал Хальвдан, оглядываясь, не появилась ли снова Хадда. – Живее, строиться! Они могут в лесу сесть в засаду, не дадим им времени!

Однако, когда войско Гандальва скрылось из виду, Хальвдан осознал: первую стычку он выиграл. Но до конца еще далеко.