Тьма, но иная: ясная, проницаемая. Капли мелкого дождя… Ветер с запахом холодного моря и дым костра… Он вернулся – сам воздух вокруг был живым, и вместо тесноты кургана вокруг ощущался скрытый ночным мраком безграничный простор.

Но не успел Хальвдан осознать это и обрадоваться, как по ушам резанул неистовый вопль. Еще не все. Какие-то порождения Хель пытаются его догнать, вцепиться в ноги…

Резко развернувшись, Хальвдан увидел жуткую черную харю с торчащими клыками. Харя вопила и чем-то замахивалась. Не закончив разворот, Хальвдан вскинул Гудрёдов меч и начисто смахнул твари голову.

Тело, извергая бьющий вверх поток черной крови, шагнуло мимо него. «Не дохнет, тварь!» – мелькнула досадливая мысль, и Хальвдан примерился подсечь ноги. Но не успел – тварь сама отступила, шагнула в черную дыру и рухнула в курган. Хальвдану оставалось пнуть мертвую голову, отправляя следом. Нам чужого не надо.

– Вон пошел! – хрипло рявкнул Хальвдан вслед, чувствуя себя повелителем Хель. – Нечего здесь…

Черная дыра стянулась и исчезла. Курган закрылся.

Глубоко вдохнув, Хальвдан не смог остановиться – воздух лился и лился в грудь, и все было мало. Как вода, как хмельной мед. Нужно было промыть всю душу и тело, вытолкнуть наружу всю эту серую смертную муть, до последней капли. Каждый порыв ветра, касавшийся кожи, приносил наслаждение, упоение чувством жизни. Он жив. Он вернулся из Хель – она отпустила его. Он сделал то, зачем ходил. И даже вынес оттуда Гудрёдов меч. Наверняка Олав узнает этот меч и не сможет усомниться, что Хальвдан виделся с их общим отцом…

Желая скорее рассказать об этом хоть кому-нибудь, Хальвдан наконец огляделся. Костер горел на прежнем месте, но пламя опустилось, рдели головни. Возле костра никого не было, на куче валежника лежала арфа. Значит, Браги Скальд где-то здесь, но где?

Только теперь Хальвдан достаточно опомнился, чтобы расслышать крики и возбужденный говор нескольких голосов. Голоса казались знакомыми, и он, все так же сжимая в руке Гудрёдов меч, устремился вниз. Хотел съехать на склону, но подумал, что может попасть под удар, и побежал к узкой лестнице на склоне. Спустился и обогнул курган. Говор и возня слышались под склоном, где лежала самая густая тень.

– Эй! Кто там? – крикнул Хальвдан. – Вы люди или драуги[21]?

– Конунг, это ты! – раздался в ответ полный облегчения голос Эльвира. – Ты цел?

– Я – да. Что у вас происходит?

– На нас напали какие-то драуги, мы думали, это ты их выпустил…

– Я тоже прикончил одного! – подхватил Хальвдан. – Уже здесь наверху.

– Мы одного взяли в плен, – сказал из темноты голос Браги. – Там костер еще горит?

– Да, но вот-вот погаснет.

– Не стоит тащить его наверх, Эльвир, давай лучше принесем огня и разведем здесь.

– Хальвдан!

Из мрака выскочил Эльвир – Хальвдан достаточно хорошо его знал, чтобы узнать даже при рассеянном свете луны сквозь тучи. Воспитатель хотел его обнять, но заметил блеск меча в руке и отшатнулся.

– Не бойся! Это я принес… Я взял… у него. Чтобы все знали, что я и правда был там.

– Ты виделся… с ним?

– Да! Мы бились! Я отрубил ему голову! И взял этот меч, а ему оставил свой. Его теперь зовут Пес Хель!

– Я знал, что ты справишься! – Из темноты показался Браги Скальд, и его Хальвдан узнал по голосу. – Печень йотуна не пропала зря – теперь ты владеешь умением проходить за границы миров. Я подозревал, что так оно и будет.

– Он был такой огромный! Как дерево! И еще шлем, а вместо глаз такие синие огонечки!

Хальвдан рассказывал, возбужденный успехом, как ребенок. Давно ли он так же рассказывал Эльвиру, как выполнил то или иное задание, пока учился всему, что должен уметь мужчина и конунг? После всего пережитого на Хальвдана надвигалось, словно великан с синим огнем глаз, чувство взросления: теперь у него есть опыт, какой имеет мало кто из стариков. Но вид Эльвира оживил в его памяти детство – это оно заглянуло попрощаться перед вечной разлукой.

– Молодец! – Вслед за довольным Эльвиром и Браги Скальд потрепал его по плечу. – Но ты говоришь, на корабле на тебя больше никто не нападал. Откуда же взялись эти двое?

– У вас есть еще один? Одного я сразу спровадил обратно! – Гордый Хальвдан махнул рукой, будто гонять драугов для него дело привычное.

– Куда – обратно? – спросил Эльвир.

– Ну, в курган. Он на меня наскочил, едва я вышел, а дыра еще была открыта. Я ему голову снес, он сам туда в дыру убежал. Без головы! И голову я следом. Дыра и закрылась.

– Это уже трое! – воскликнул Браги Скальд. – К нам выскочили двое, одного я с испугу зарубил на месте, второго мы скрутили.

– У нас пленный? – деловито уточнил Хальвдан.

– Да. Если не уполз обратно в землю.

Эльвир и Браги отвели Хальвдана к лежащему на земле связанному телу, но разглядеть его не удавалось. Хальвдан сбегал на курган, расшевелил огонь, запалил три-четыре сухие ветки и снова спустился.

При слабом свете удалось разглядеть мужчину в темной одежде, с черной зубастой рожей.

– Как есть драуг! – Хальвдан ткнул его горящей веткой, и тот дернулся. – Куда его теперь, если курган закрылся? Просто отрубить голову и приложить к заднице?

Драуг что-то забубнил неразборчиво, но явно испугался. Браги Скальд взял у Хальвдана горящую ветку, поднес поближе, потом отважно протянул руку… и сдернул черную рожу прочь. Под ней обнаружилось человеческое лицо с всклокоченной бородой и зажмуренными глазами. Вроде бы знакомое.

– Где-то я этого драуга уже видел, – заметил Эльвир. – Эй, ты, йотунов хрен! Ты кто такой?

Едва открыв глаза, драуг увидел блеск сразу трех нацеленных на него клинков и снова зажмурился.

– Не бейте меня! – прохрипел он. – Я не драуг, клянусь Тором!

– А если не драуг, тогда кто?

– Я… – Пленник пытался поднять голову и оглядеться, но ничего не видел. – Где Йоркель?

– Что? – Хальвдан в изумлении наклонился ниже. – Ты ищешь Йоркеля? Он разве тоже умер? Когда успел?

– Мы были втроем – я, Йоркель и Барк, мой человек. А я…

– Да это же Вандрад! – в тот же миг сообразил Эльвир. – Йоркелев родич по дочери[22]!

– Да, я Вандрад. Развяжите меня, во имя всех асов! Я вам ничего не сделаю, клянусь Тором!

В голосе пленника, еще недавно столь надменного и уверенного, а теперь испуганного и помятого, слышалась такая мольба, что Хальвдан кивнул. Эльвир встал на колени и распутал пленному руки, которые перед тем связал его же поясом. Даже помог сесть.

– Как ты сюда попал? – спросил Хальвдан.

– Йоркель нас привел. Сказал, что надо… – Вандрад бросил неуверенный беглый взгляд на Хальвдана, – ну, проверить, насколько молодой конунг храбр… Так ли храбр, как говорит…

– Я знал! – Разом негодуя и торжествуя, Эльвир хлопнул себя по бедрам. – Я знал, что эти тролли потащатся за нами! Скажешь, зря я настаивал, чтобы мы пошли с ним? Вы, падаль, хотели, чтобы он был здесь один, а вы бы набросились на него втроем! На почти ре… такого молодого!

– Мы не хотели никого убивать, клянусь Тором! Мы хотели только… Йоркель сказал: мол, выскочим на него из темноты, закричим, он испугается, бросится бежать, будет дрожать где-нибудь в лощине от страха, не сможет провести ночь на кургане… Все поймут, что Вестфольду не нужен такой…

– Вы считали меня трусом? – Хальвдан скривился.

– Йоркель сказал… Где он?

Хальвдан, Браги и Эльвир переглянулись. Браги отошел на несколько шагов – туда, где лежало на земле еще одно тело, тихое и неподвижное. Наклонился, перевернул его, принес тлеющую ветку. Света было совсем мало, но достаточно, чтобы понять – этого человека он не знает. Браги подозвал Вандрада. Тот подошел, хромая – в драке его приложили коленом о камень, – и тоже вгляделся.

– Это Барк. Бедняга. Зачем же вы его…

– А что я должен был делать, когда из темноты на меня с воем набросилась черная харя? – удивился Браги Скальд. – Поцеловать ее? Или вы думали, что и я тоже, как вчерашний мальчик, намочу штаны и убегу? Я знал, что курган открыт. Но никто не может знать, что́ оттуда полезет на свет луны. Я не намерен был дожидаться, пока оно откусит мне голову!

– Но где же тогда Йоркель? – Эльвир огляделся, потом позвал: – Йоркель! Где ты! Выходи, не бойся!

Отвечал ему только ветер и шум голодных волн. Хальвдан тоже огляделся, чувствуя смущение. Если это были не драуги… Тогда та черная харя, которая набросилась на него сразу после выхода из Хель… принадлежала Йоркелю. Это ему он снес голову одним ударом Гудрёдова меча, и тот, уже мертвый, свалился внутрь, на погребальный корабль.

И что теперь? Если Гудрёд отправится в Валгаллу, успеет ли Йоркель уцепиться за его плащ? Или сменит старого конунга в должности хранителя уже не нужного тому мертвого судна?

– Поедемте в усадьбу, – со вздохом сказал Хальвдан. – Нечего дожидаться утра – у меня уже есть доказательство, что я виделся с отцом.

Поднявшись на ноги, Вандрад некоторое время ходил вокруг кургана и хрипло звал Йоркеля. Никого не дозвавшись, привел трех лошадей, на которых приехал Йоркель с помощниками. На одну Вандрад взвалил тело Барка, на другую сел сам, и отряд из четырех всадников направился назад, к усадьбе Скирингссаль.

Ехали неспешно, отыскивая дорогу при свете луны. Вандрад, как лучше всех знакомый с местностью, возглавлял маленький отряд и вел за собой лошадь с мертвецом, привязанным к седлу. Конечности тела, переброшенного через лошадиную спину, болтались у Хальвдана перед глазами, напоминая о пережитом. Теперь, когда возбуждение от пребывания на грани миров унялось, он стал лучше осознавать свои воспоминания, и его снова затрясло.

– Браги! – Хальвдан повернулся к едущему сбоку скальду. – Я слышал… Хель. Она говорила со мной. Мне так кажется… Это могло быть? Или мне померещилось?

– А что она сказала? – невозмутимо спросил Браги.

– Она дала имя этому мечу – Пес Хель. И я правда видел там двоих псов. А мне дала прозвище – сказала, что я буду отныне зваться Хальвдан Черный. Еще сказала, что заберет мои сны и отныне я буду видеть во сне только ее… – Хальвдан постепенно вспоминал услышанное, сейчас лучше, чем тогда, осознавая смысл эти речей. – И еще она сказала, чтобы я не ездил… Ну то есть я попаду к ней, когда поеду не по суше и не по воде. Но как это может быть? О всемогущие асы, это уже второй раз! Для жизни мне предрекли две судьбы, где одна исключает другую, а теперь и для смерти тоже!

– Такие условия-заклятья означают, что когда настанет час судьбы, даже то, что считалось невозможным, все же случится. Многие герои попадали в ловушки якобы невозможного: считали, что им никогда не встретится то, в чем запрятана их гибель. И не узнавали его, когда оно вдруг оказывалось под носом, – сказал Браги Скальд, как будто видел такие случаи десятками. – Однажды твой путь пройдет не по суше, но и не по воде…

– По воздуху, что ли? – нервно хмыкнул Хальвдан. – Орел-великан унесет меня, как Идунн с ее корзиной?

– Говори почтительнее о Госпоже Яблок. – Браги Скальд мягко усмехнулся. – Она дает силы мне, и благодаря этому я помогаю тебе. С ее волей считается даже Один, и это дает нам преимущество в споре с ним.

– Вот как! – Хальвдан вгляделся в его лицо, слабо различимое при свете луны.

– Я потом как-нибудь расскажу, как это вышло. Ты знаешь, что Идунн и Хель – сестры?

– Что? – Хальвдан покачнулся в седле. – Не может быть! Хель – дочь Локи, а Идунн… какого-то великана.

– Обе они – дочери древней богини Ньёрун. Если уж сама Госпожа-под-Покрывалом говорила с тобой и одарила, тебе уже можно об этом узнать. Они близнецы, родились друг за другом: одна в полночь, другая на утренней заре. И были различны, как ночь и день: одна мрачна лицом и коварна нравом, другая светла и прекрасна. Посмотрела на них Ньёрун и сказала: «Уж очень вы несхожи, и доля ваша не может быть равной. Но вы обе – мои родные дочери, и я одарю вас одинаково». И сотворила она два дерева – две яблони. На одной яблоне цветы были белыми и розовыми, листва – зеленой, а плоды – золотыми и багряными, как червонное золото. На другой листья были багряно-черные, как запекшаяся кровь, цветы бледны, как лунный свет, а плоды – синевато-черные. «Одна из вас получит во владение яблоки жизни, а другая – яблоки смерти», – сказала Ньёрун.

«Но как нам поделить их?» – спросили дочери. Каждая хотела заполучить яблоки жизни, чтобы через это приобрести всеобщую любовь.

«Подойдите к деревьям, и узнаете», – сказал им мать.

Обе юных великанши подбежали к яблоням. Хель оттолкнула сестру и первой протянула руки к яблокам жизни, но ветви поднялись так высоко, что она не смогла их достать. Тогда к этой яблоне подошла Идунн – и яблоня осыпала ее бело-розовыми лепестками, и они одели ее, как платье, и она засмеялась от радости. Тогда Хель, шипя от досады, подошла к другой яблоне – на нее пали дождем лепестки бледные, как лунные лучи, и синюшные, как лицо трупа, и стала она носить такую одежду.

«Не очень-то это справедливо! – сказала Хель. – Чем она заслужила такое благоволение норн? Теперь все будут любить ее и искать ее дружбы, а меня избегать и проклинать».

«Ты права, дочь моя Хель, – со вздохом сказала Ньёрун. – Добрую судьбу получают не по заслугам, а только по благоволению норн. Но я постараюсь уравновесить ваши жребии. Вы родились вместе, вашу связь не разорвать ни великанам, ни богам, ни альвам. Ты, Идунн, получишь власть над смертью и силу отгонять ее прочь твоими яблоками, но твоя яблоня плодоносить будет скупо. Редко когда на ней созреет плод, и тебе придется очень хорошо подумать, кому и когда его дать. А твоя яблоня, Хель, плодоносить будет обильно и непрестанно: не успеет одно яблоко сорваться с ветки, как на смену ему явится новое, и тебя назовут самой щедрой из великанш и богинь. Поистине не будет никого во Вселенной, кто останется без твоего дара. Кто бы ни был бог, великан, альв или человек, прославленный или ничтожный, рано или поздно он примет черное яблоко из твоей руки, и тебя назовут единственной настоящей госпожой над всеми, кто был рожден»…

Браги Скальд замолчал, и Хальвдан, потрясенный, некоторое время слушал лишь стук конских копыт по камню. Рассказ этот не вязался с тем, что он раньше слышал от Эльвира, но что здесь не так? Яблоками жизни Идунн одаряет только асов, а яблоки Хель достаются всем и каждому, как ни стараются те оттолкнуть от рта этот горький дар.

– А Один… – начал Хальвдан, пытаясь уловить смутную мысль, – он ведь пробовал и те яблоки, и другие?

– Именно так! – Браги Скальд усмехнулся, удивленный его догадливостью. – Приняв смерть на ясене, он получил черное яблоко Хель, а сойдя с него – красное яблоко Идунн.

– И еще она сказала… – Хальвдан сглотнул. – Сказала, что Один заполучил могучего воина – отца, но и она не останется в убытке, потому что возьмет тоже могучего воина… ну то есть меня. Мы ведь не подумали, что она просто так не смирится с утратой… то есть я не подумал. Что же из всего этого выйдет?

– Я не Великая Вёльва, и мне неведом весь твой путь. – По голосу Браги Скальда было слышно, что он давно уже смирился с неполнотой своих обширных знаний. – Но думаю, твои дела складываются неплохо. По пути в Каупанг я узнал, что Один желал заполучить тебя прямо сейчас – юного и ничем не прославленного. Это была бы не лучшая доля, и не стоит жалеть, что она тебя миновала. Теперь перед тобой открыт путь к славе – и Один, и Хель обещали помогать тебе. И чем сильнее ты прославишься, тем более дорогой добычей станешь, так что ей же выгодно не спешить с этим приобретением.

– Но в конце концов я попаду к ней!

– Даже если и так, – Браги Скальд пристально взглянул ему в глаза, – неужели для тебя плохо то, что хорошо для твоих предков-Инглингов… и для самого Бальдра?

Некоторое время они ехали молча. Хальвдан больше не задавал вопросов – слишком устал от священных тайн, сотрясавших рассудок и дух. Раз уж Хель его выпустила, у него еще будет время об этом подумать.

– Ну, если так сложится… – обронил он, когда впереди на возвышенности уже заблестела в лунных лучах высокая кровля Скирингссаля, – я хотя бы узнаю, что это за воздушная тропа: не по суше и не по воде.

Пока Эльвир и Вандрад стучали в ворота, Хальвдан сошел с коня и оглянулся. На северном краю неба ему померещилось движение, он вгляделся. Одна туча плыла слишком быстро, обгоняя остальные… И тут же, не веря своим глазам, Хальвдан различил среди облаков фигуру всадника, огромного, как туча. На голове у всадника был высокий шлем с двумя похожими на рога фигурками воронов, он ехал на черном коне, а по бокам его мелькало еще два движущихся пятна. Псы! Два серых призрачных пса сопровождали хозяина в его долгом пути.

Хальвдана снова пронзило чувство благоговения и холодной жути, уже пережитое в кургане. Кто это? Гудрёд конунг, тронувшийся в Валгаллу? Или сам Один? Не различить в такой дали… Он смотрел и смотрел на удаляющегося всадника, на его высокий шлем, на двух псов – все это то сливалось с облаками, то вновь рисовалось в желтоватых лучах луны. Слух тревожили слабые звуки – похоже, его окликали, но голоса Эльвира и Браги казались очень далекими. Потом кто-то хлопнул его по спине, и Хальвдан как будто проснулся.

– Ему ехать целых девять дней, – раздался позади голос Браги Скальда. – Из Хель в Валгаллу путь неблизкий.

Великан в облаках исчез. Моргнув, Хальвдан обернулся. В открытых воротах Скирингссаля блестели огни факелов, Эльвир звал его. Браги Скальд мягко подтолкнул Хальвдана к усадьбе, и тот с облегчением повернулся к северу спиной.

Владыка Ратей получил бойца в свою дружину, а он, Хальвдан, теперь может рассчитывать на покровительство. С этой мыслью он вошел в ворота Скирингссаля – уже не совсем тем человеком, которым недавно из них вышел.