Семнадцать лет назад, собираясь отомстить мужу, королева Аса все тщательно продумала. Она выбрала Каупанг как ближайший к Агдиру край Вестфольда; после случившегося она смогла быстро покинуть владения покойного мужа и попасть на родину. Гудрёда похоронили недалеко от места гибели, его курган высился над морем, охраняя границы родовых владений. Вокруг него раскинулось множество больших и малых погребений, но никто поблизости не селился, местность оставалась пустынной. Встреча между живым сыном и мертвым отцом – первая встреча, не считая тех давних, когда Хальвдан был грудным младенцем, – должна была произойти при свидетельстве одних лишь богов. Это условие совсем не понравилось дружине Хальвдана. Переглянувшись с Браги Скальдом и с Ингебертом Жаром, Эльвир сразу сказал:

– Мы будем сопровождать конунга.

Взгляд в сторону Йоркеля сказал тому о причине этого решения: Эльвир не доверял людям Олава.

– Так не пойдет! – горячо возразил Йоркель и тем подтвердил справедливость этого недоверия. – С дружиной кто угодно будет храбрым! Где это слыхано, чтобы герой сидел на кургане, имея при себе тридцать человек?

– Хальвдан конунг должен доказать, что он сам по себе достаточно храбр! – поддержал Вандрад.

– Это наш конунг уже доказал! – Эльвир кивнул на черную шкуру вепря, которой сейчас было покрыто почетное сидение Хальвдана.

– Эльвир, ну зачем? – Тот даже устыдился, что воспитатель собирается за ним следить, как за маленьким. – Я не боюсь мертвеца.

– Мертвеца я тоже не слишком опасаюсь. Но мы должны быть уверены, что там не будет никого, кроме тебя и Гудрёда конунга.

– А если ты собираешься держать вашего юнца за руку, – горячо вставил Йоркель, – чтобы не намочил штаны, то весь этот поход не имеет смысла и ничего не докажет!

– Полегче, Йоркель! – оборвал его Эльвир, и добродушие в его серых глазах сменилось прямым вызовом. – Не забывайся! Если ты воспитывал внука Гудрёда, это не дает тебе права непочтительно говорить о его сыне.

– Давайте сделаем так! – Браги Скальд шагнул вперед, подняв ладони, будто разводил спорящих по разным сторонам. – Мы поедем вместе с Хальвданом конунгом – Эльвир и я. Проводим его до кургана и будем ждать поодаль. Он будет говорить с Гудрёдом конунгом наедине, если эта встреча состоится, но мы будем достаточно близко, чтобы следить, как бы им не помешали. Ты согласен, что это будет справедливо, Олав конунг?

На это Олав не смог возразить, и хотя Йоркель еще какое-то время ворчал, а его зять пытался насмехаться и бросать намеки на мальцов, неспособных ходить без няньки, их не слушали. Хальвдан с трудом сохранял спокойствие, и только вид черной шкуры его подбадривал: для самого себя он доказал свою храбрость. Даже догадываясь, чего опасается Эльвир, Хальвдан был готов пренебречь его опасениями, но Браги Скальд тайком подмигнул ему, и Хальвдан предпочел промолчать. У обеих сторон имелись тайные мысли, и он не мог разгадать все.

Да и не оставалось времени спорить: подступали сумерки. До кургана было около роздыха, и Олав предложил Хальвдану лошадей. Сопровождали его, тоже верхом, двое людей Олава: Кофри и Радгейр. Под их водительством Хальвдан, Эльвир и Браги Скальд вскоре прибыли к нужному месту. Правду сказать, на плоском безлесном берегу они и без сопровождения не заблудились бы: в цепи курганов, глядящих на хмурое море, Гудрёдов был самым большим и новым. За двадцать лет его поверхность поросла мхом, лишайником и мелкой травой, но склоны оставались крутыми. По очертаниям вытянутой насыпи были видно, как располагается погребальный корабль. В крутом склоне были устроены ступеньки узкой лестницы на вершину: на Йоль и на празднике начала лета Олав поднимался туда, чтобы принести жертвы. Перед курганом виднелось широкое кострище, окруженное старыми бревнами, где Олав с дружиной пировал в память отца. Глянув туда, Хальвдан отметил с сожалением: а он, такой же сын Гудрёда, ни разу не принимал участие в поминальном пире по нему. У Гудрёда есть причины сердиться на сына, который только в восемнадцать лет впервые к нему наведался.

Поблагодарив провожатых, Эльвир отпустил их, и трое оставшихся принялись собирать валежник для костра. С этим они едва управились до темноты. Перетаскали хворост на вершину, Эльвир занялся разведением огня, а Браги Скальд предложил Хальвдан отойти вместе с ним на дальний край длинной насыпи. Здесь, решил Хальвдан, прикинув стороны света, располагался нос корабля, а Эльвир разводил костер примерно у мачты.

– Теперь слушай меня внимательно, Хальвдан конунг, – вполголоса начал Браги Скальд.

Он говорил спокойно, будто о самых простых вещах, но Хальвдана пробрала дрожь: он понял, что сейчас, придя на грань мира живых и мира мертвых, узнает что-то очень важное.

– Мне известно, что с тобой случилось в тот вечер, когда ты одолел старого свинойотуна, – продолжал Браги Скальд. При последнем слове Хальвдан, как ни был серьезно настроен, невольно хрюкнул от смеха. – Тот вышел из Йотунхейма на охоту, хотел поживиться удачей конунга, но сам стал добычей. А ты получил два предсказания вместо одного.

– Да! Может, ты скажешь мне, как это может быть – исполнятся они оба? – с надеждой подхватил Хальвдан. – Та третья женщина, Торгерд, сказала… Но ведь не могут исполниться противоположные вещи!

– И я не знаю, что может случиться, а что нет. Но я скажу, на какую тропу тебя заманили.

– Заманили? – Хальвдан в тревоге оглянулся в сторону Скирингссаля. – Кто?

– Тот, кто управляет путями знатных мужей! – Браги Скальд показал вверх. – У Одина есть замысел насчет тебя. Короче, я скажу тебе как есть. Ты уже достаточно взрослый, чтобы знать правду. По пути сюда я узнал, что Один желает получить к себе в дружину одного из вас: либо тебя, либо твоего отца.

– Меня? – Хальвдан удивился, воспринимая этот выбор как честь. – Но чем я заслужил? Я ничего еще не сделал… только подколол свинойотуна.

Он опять хмыкнул над смешным словом, толком не понимая, чем ему все это грозит.

– Мне вроде как удалось отговорить его забирать тебя прямо сейчас. Чтобы ты успел совершить нечто большее, чем один удачный удар копьем. Но Одину нужен боец в дружину, и он желает получить его немедленно. Если ты не хочешь стать этим бойцом, нам надо устроить так, чтобы Один получил Гудрёда.

Хальвдан ошарашенно молчал, пытаясь понять, что Браги Скальд имеет в виду.

– Я… сейчас… Один желает?

– Ты слышал когда-нибудь песнь о Хлёде и Ингетюре? В давние времена гуннами правил конунг Хумли, а готами – конунг Хейдрек. Этот Хейдрек как-то захватил в плен дочь Хумли и сделал ее своей наложницей. Она родила сына, его назвали Хлёд. Хейдрек умер, ему наследовал законный сын Ингетюр. Хлёд приехал к нему и стал требовать своей доли наследства. Ингетюр отказался делить земли и предложил Хлёду выкуп взамен его прав. Тот отказался, уехал к деду, собрал там войско и пришел снова, требовать своего силой оружия. Они довольно долго воевали, но в конце концов Ингетюр убил Хлёда. Владыка Ратей желал, чтобы у вас все сложилось точно так же: чтобы ваш спор с Олавом перешел в войну, и ты должен был погибнуть, чтобы попасть в Валгаллу немедленно.

– Но я не сын наложницы! – возмутился Хальвдан. – Моя мать была законной женой отца! Потому я и не продам моих прав.

– Однако для Олава ты чужой, ты юн и тебе не так-то просто будет добиться своей доли наследства. А Богу Воронов нравится, когда отважный юный витязь гибнет в непримиримой борьбе за свои права и получает взамен вечную славу среди эйнхериев.

Хальвдан слушал с вытянутым лицом. Темнота сгустилась, поодаль на гребне насыпи блестел, дрожал и рвался под ветром огонь разведенного Эльвиром костра, но над носовой частью погребенного корабля было темно, и Хальвдан едва различал черты Браги Скальда. Низкие облака чуть подсвечивала луна, не в силах через них пробиться, а море с шумом ломилось на берег. Хальвдана пробрала особенная дрожь: не холода, не страха, а ощущения близости неизмеримо огромных сил, обративших на него свой взор. Стылый влажный ветер был их дыханием. Ему предстояло погибнуть – такой замысел выносил Владыка Ратей. Может быть, уже сейчас его бы не было в живых. Не сбылось бы ничего из предреченного, он даже не увидел бы Рагнхильд, назначенную норнами ему в жены… Бог Воронов намеревался похитить его у судьбы, и душа Хальвдана трепетала от ощущения своей ничтожности и бессилия перед волей того, кто смотрел на них из-за облаков. Быть может, прямо сейчас над их головами кружат на черных крыльях ветра два ворона-посланца…

– У тебя есть возможность избежать гибели, – снова заговорил Браги Скальд, дав Хальвдану время немного осмыслить уже сказанное. – Владыка Асов согласен взять вместо тебя Гудрёда.

– Но как? Он же… – Хальвдан опустил взгляд к темной поверхности кургана у них под ногами, – уже там. – Он в Хель! Разве нет? Он ведь погиб не в бою!

– Нет, он был зарублен, не имея в руках оружия. И он в Хель. Но сам посуди: чтобы быть взятым в Валгаллу, нужно погибнуть, сражаясь. И, понимаешь ли, не так уж важно – в который раз погибнуть.

– Что?

– Гудрёд погиб однажды. Но если заставить его встать и выйти на новый бой… его можно одолеть еще раз. Ты знаешь, что отделением головы можно освободить покойника от пребывания в кургане? Если Гудрёд погибнет еще раз, с оружием в руках, то сможет покинуть Хель и уйти в Валгаллу. Владыка Ратей получит бойца. А ты – не только возможность прожить долгую жизнь и продолжить род, но и приобрести покровительство Одина. Он это обещал. А то, что он обещал по собственному выбору, он обычно выполняет.

– Обычно?

– Возможно, жертвы обмана просто не смогли об этом рассказать. Но я о таком не слышал. Так что ты думаешь? У тебя не так много времени, но раньше у меня не было случая объяснить.

– Что я должен делать?

У Хальвдана голова шла кругом, мысли путались в тумане. Чувство близости Одина, неодолимости его воли сковывало разум и не давало взять в толк: можно ли ему спасти свою жизнь и как? В темноте он плохо различал черты Браги Скальда и не мог отогнать подозрения, что голосом этого человека с ним говорит сам Один.

– Ты должен, – внятно пояснил Браги, понимая его растерянность, – вызвать на бой своего отца, победить его и отрубить ему голову. Тогда он уйдет в Валгаллу, а ты выиграешь долгую жизнь и покровительство Одина.

– Отца на бой? Отрубить го… Мертвецу?

– Понимаю, с этой мыслью нелегко смириться. Но если ты этого не сделаешь, Бог Воронов заставит тебя драться с Олавом и погибнуть. Исход боя между тобой и Олавом предрешен – не в твою пользу. Зато в бою с Гудрёдом надежды у тебя больше. Выбирая между ним и тобой, Один предпочтет его, и это для тебя удачный расклад. Только сам не оплошай. Мертвецы сильны, но не проворны. А еще – объясни Гудрёду, в чем дело, он ведь и сам предпочтет уйти в Валгаллу, чем гнить здесь тысячу лет до самого Затмения Богов.

– Но он мой отец! Кто же дерется со своим отцом? Хватит того, что моя мать… Ты сам слышал: меня называют сыном убийцы…

– Ты верно сказал: ты сын двоих убийц. Тебе досталась перекрученная нить, не много я таких видел. Ты должен мстить отцу за деда и дядю по матери. Ты должен мстить роду матери за отца. Но все эти заветы мести сходятся на одном человеке – на тебе! Ты и есть мститель самому себе за обе стороны в этой распре. И раньше бывало, чтобы чью-то мать брали в жены, убив ее мужскую родню, но не знаю, у кого еще мать сама свершила месть.

– Если бы она заставила меня убить отца, было бы еще хуже! – вырвалось у Хальвдана.

– Тогда у тебя был бы выбор, чью сторону принять. Но этот узел можно развязать. Аса не дала Гудрёду возможности биться за свою жизнь. Ты дашь ему случай вступить в этот бой с оружием в руках. Если бы… вдруг… он одолел, то отомстил бы за себя. А если он… скорее всего… проиграет, то уйдет в Валгаллу, и ваша распря закончится.

– Но он может и победить? Или Один обещал победу мне, ты сказал?

Браги Скальд только вздохнул, и Хальвдан вспомнил, что тот уже говорил: на слово Одина следует полагаться, ведь другого выбора все равно нет.

– И если я откажусь драться со своим мертвым отцом, меня прикончит Олав?

– Боюсь, что так. Уже нынешней ночью. Его люди прикончат тебя, а потом скажут, что это сделал разгневанный мертвец.

– Но это же подло! – Хальвдан беспокойно оглянулся во внешнюю тьму, где тоже таилась опасность.

– Конечно. Но иные думают, что подло являться, как тролль из мешка, и требовать часть законных владений Олава, – усмехнулся Браги Скальд. – Так всегда бывает: свои права и выгоды кажутся законными, чужие – пустыми. Смирись с этим и старайся не упустить своего. Ну, ты согласен?

– Ну уж… Если мне суждено погибнуть… – Хальвдан стиснул зубы и глубоко вдохнуть, пытаясь подавить дрожь. – То пасть в битве с мертвецом… собственным отцом… ради мести самому себе… все же как-то почетнее. Хотя бы будет о чем рассказать.

Браги Скальд еще раз усмехнулся и сжал его плечо.

– Где вы там? – окликнул их Эльвир.

– Мы идем.

Хальвдан сделал шаг к костру, потом остановился и снова повернулся к Браги.

– Почему ты мне помогаешь? Без тебя я пропал бы, а мы ведь раньше даже не встречались!

– Меня просила помочь тебе сестра. А еще… ты так похож на твою мать. Только, мне сдается, здравого смысла у тебя побольше. Но ты ведь мужчина!

– Ты ее помнишь?

– Ну конечно. Из-за нее мне пришлось уйти из дому, будучи моложе, чем ты сейчас. Но я не в обиде на судьбу и тем более на саму Асу. Это не она, это наш старый конунг испугался, что мне удастся ее приворожить.

– Уж не лучше ли ей было выйти за тебя! – вырвалось у Хальвдана. – Это был бы неравный брак, но едва ли принес бы столько горя, сколько тот, что ей достался!

– Она не смогла бы выйти за меня, потому что норны судили ей быть за Гудрёдом. А тебе – родиться конунгом Вестфольда. Я не знаю, зачем норнам это было надо, зачем вас обрекли на эти раздоры. Возможно, мы до самой смерти своей не узнаем, в чем цель. Но если сделать все возможное, чтобы пройти свой путь достойно… когда ты наконец придешь в Валгаллу, все замшелые герои встанут, чтобы приветствовать тебя!

Браги Скальд ободряюще хлопнул Хальвдана по плечу и слегка подтолкнул к костру.