Смерть Рудольфа Дизеля наступила от неестественных причин 29 или 30 сентября 1913 г. Логика подсказывает, что эти причины могли относиться к трем возможным вариантам: 1) несчастный случай; 2) самоубийство; 3) убийство. В его биографии — и в обстоятельствах его исчезновения — можно отыскать достаточно фактов в поддержку каждой из трех гипотез.
Идея о том, что Рудольф Дизель погиб случайно, никогда не удостаивалась серьезного рассмотрения или подробного освещения в прессе. Оказавшись перед лицом неопровержимого факта, что утром 30 сентября изобретатель не находился на борту парома «Дрезден», друзья Дизеля, как правило, выдвигали версию о случайном падении в воду — потому что она казалась наиболее тактичной и меньше всего возбуждала нездоровые страсти. Однако на самом деле в нее никто особо не верил.
Рудольф сказал спутникам «спокойной ночи», вошел в свою каюту, закрыл за собой дверь и, вероятно, лег спать. Это произошло в 10 вечера. Даже если потом он снова вышел на палубу — не забудем, что паром шел по спокойному морю и ночь стояла безветренная. Прогулочную палубу окружало защитное ограждение высотой 4,5 фута. Если Дизель ходил во сне (хотя раньше никто не замечал у него проявлений сомнамбулизма), это все равно означало бы, что пассажир-лунатик покинул каюту, вышел на палубу, снял пальто и, аккуратно сложив, положил на палубу возле ограждения вместе со шляпой, затем перелез через перила и уже потом упал в воду. Теория случайной гибели явно была нелепой, и ее сразу отмели, что вполне разумно.
Идея о том, что Рудольф Дизель покончил с собой, больше столетия преобладала в рассуждениях о его гибели. Но почти никто из близких друзей и коллег Дизеля так и не поверил в эту гипотезу — если не считать Марты и Ойгена, которые ее все-таки вроде бы поддерживали. В новых и новых газетных публикациях друзья и близкие покойного в один голос свидетельствовали, что Рудольф никогда в жизни не пытался совершить самоубийство и даже не упоминал о суициде. В Британии его коллеги по совету директоров Consolidated Diesel Engine Company (например, Сидни Уитмен) с недоверием отнеслись к версии самоубийства. Друзья и коллеги Дизеля полагали, что причинять себе вред не в его характере.
Тогдашние газеты указывали, что плохое самочувствие Рудольфа могло бы стать одним из факторов, которые привели к самоубийству, однако мы знаем, что его здоровье в тот период оставалось достаточно крепким, чтобы он смог подняться на заснеженную вершину Заулинга. Если человек ощущает себя физически или эмоционально слабым, он обычно как-то не строит планы покорять отвесные склоны гор. Если даже не принимать в расчет отпуск 1913 г., проведенный с Мартой, следует учесть, что Рудольф регулярно совершал длительные прогулки в качестве своего рода упражнений — и что он никогда не предавался излишествам по части еды или алкоголя. На фотографиях последних лет жизни Дизель предстает высоким здоровым мужчиной с хорошей осанкой.
Скорее всего, он пребывал в добром здравии; это подтверждается и тем, что с 1910 г. до самого момента исчезновения он весьма активно работал и совершал множество поездок. Во многих местах, от Сан-Франциско до Санкт-Петербурга, выступал с лекциями, консультировал коллег, разрабатывал новые двигатели, был в отпуске. Дизель наслаждался преимуществами богатства и успеха, сидел с друзьями в роскошных ресторанах или устраивал приемы у себя дома. Когда выпадала возможность, посещал музеи и ходил в театры. Он всячески предавался своей страсти к музыке и изящным искусствам. В общем, вполне можно заключить, что он наслаждался жизнью. Никто не замечал за ним никаких признаков стремления к уединению, никакой склонности отстраниться от окружающих — это могло бы указывать на возникшие суицидальные мысли.
Разговоры и переписка Рудольфа с коллегами и с Мартой показывают, что он, как выразились бы психологи, «имел сильную мотивацию» продолжать свою работу еще много лет. Рудольф уже знал, что дизельный двигатель — единственный мотор, пригодный для подводных лодок, причем как раз в тот период шло стремительное техническое совершенствование этих моделей. Всего за год до исчезновения Рудольфа прошло сенсационное первое плавание «Зеландии», коренным образом изменившее ситуацию для обычного морского транспорта. К тому же Дизель знал об успешных испытаниях его двигателя для локомотивов — ожидалось, что вскоре его детище станет господствовать и на железных дорогах. В пределах досягаемости находилось и еще одно достижение, благодаря которому Дизель «считал бы задачу всей своей жизни полностью выполненной» (как явствует из его письма Гансу Флаше 1913 г.): дизельный автомобиль. И — вишенка на торте: Юнкерс работал над тем, чтобы поставить дизель на металлический самолет. Предстояло провести огромную работу, придумать великое множество инноваций — на это указывали даже стены мюнхенского кабинета Рудольфа, увешанные чертежами и схемами. Дизель не страдал от «послеродовой депрессии», какая порой возникает, если все амбиции удовлетворены и человек не видит перед собой новых целей и задач. Впереди была самая вдохновляющая работа — главные сферы применения его двигателя, как бы венчающие каждую отрасль промышленности и каждый вид транспорта. В 1890-х гг. Рудольф упорно занимался этой работой, невзирая на финансовое бремя и другие трудности. Теперь же перед ним распахивались все двери, расстилались красные ковровые дорожки, ему неизменно помогал попутный ветер — словом, он наслаждался всеми преимуществами, доступными обладателям славы и богатства. Для него наступил подлинный период расцвета.
В это же время Рудольф не жалел средств на роскошные приемы, путешествия первым классом, содержание большого штата прислуги, щедрые денежные подарки детям, и при этом, судя по всему, никакие кредиторы не стучались к нему в дверь. Сразу же после его исчезновения многие газеты написали, что он был богат и становился лишь богаче. Лишь через две недели после инцидента в прессу стали просачиваться сообщения о якобы терзавших его финансовых неурядицах, подаваемых как мотив для самоубийства. Эти сообщения на время заглушили все альтернативные версии его гибели.
Многие биографы Дизеля, оглядываясь назад с высоты прошедших лет и исходя из предположения о суициде, характеризовали 1910–1913 гг. как время, когда интеллект изобретателя якобы начинал слабеть, когда его долги ужасающим образом росли, когда он пребывал в тоске и отчаянии. Но каковы реальные (относящиеся к 1913 г.) доказательства, которые подтвердили бы такую оценку? Либо их нет, либо они совершенно противоречат реалиям. Именно в тот период Дизель достиг зенита славы, именно тогда в его адрес звучали самые громкие похвалы. Его двигатель триумфально проявил себя в океанских плаваниях. Кроме того, Дизель уже удостоверился: испытания показывают, что его изобретение столь же блестяще зарекомендует себя на железных дорогах. Генри Форд обратился к нему за консультацией, и казалось, что следующим завоеванием для дизельного мотора, вероятно, станет автомобиль.
Посмертные откровения насчет якобы скверного финансового положения Рудольфа всегда оставались какими-то туманными. Некоторые биографы отмечают немалые затраты на строительство его мюнхенского особняка в 1900–1901 гг., а также сделанные им примерно в том же 1901 г. неблагоразумные инвестиции в нефтяные месторождения Галиции (местность близ нынешней границы Польши и Украины). Обращают внимание на расформирование Объединенного общества содействия развитию дизельных двигателей (к 1908 г. оно фактически прекратило работу, а 27 февраля 1911 г. было официально объявлено о его ликвидации, после чего акционеры все-таки получили кое-какие выплаты — около 10,25 % от своих первоначальных инвестиций); на судебные расходы, связанные с предъявлявшимися ему исками по поводу патентов (но почти все эти иски удалось урегулировать к 1908 г. — за пять лет до исчезновения Дизеля). Не существует почти никаких свидетельств современников о том, что Рудольф испытывал какие-то финансовые затруднения. До октября 1913 г. никто не поднимал вопрос о его банкротстве. Отсутствие таких доказательств пытаются объяснить тем, что Дизель якобы скрывал соответствующие факты, ибо хотел защитить семью от обескураживающей правды. Но эту гипотезу не подтверждают никакие письма коллегам или деловым партнерам и никакая переписка с банкирами. Остаются какие-то скудные косвенные псевдоулики — строительство недешевого особняка да неудачные инвестиции, причем и то и другое относится к периоду более чем за 10 лет до его поездки в Америку 1912 г. Нет никаких реальных доказательств того, что в 1913 г. Дизель потерял состояние, хотя почти все прочие обстоятельства его жизни прекрасно задокументированы. Похоже, версия о жизни Дизеля в условиях финансового краха была попросту высосана из пальца — причем уже после исчезновения изобретателя.
Но даже если эта посмертная картина верна и ошибочные инвестиции вкупе с непомерными тратами съели все его деньги, несомненно, что в 1913 г. Дизель находился в прекрасном положении, которое позволило бы ему легко и быстро нажить новое состояние. Он мог выбирать среди самых заманчивых предложений, поступавших ему и от государственного, и от частного сектора самых разных стран мира. Благодаря своей известности Рудольф мог просто номинально войти в советы директоров ряда компаний и сколотить состояние, практически ничего для этого не предпринимая, — по сути, компании платили бы просто за то, что он ссудил им свое громкое имя.
Однако главным и самым убедительным доводом против версии о самоубийстве служит тот факт, что Дизелю хотелось работать. Он пока не достиг всех своих целей. Ему еще очень многое оставалось сделать, и Рудольф имел в своем распоряжении все возможности для этого. К концу 1913 г. Дизель утвердился на вершине инженерного мира.
Его энтузиазм в отношении своей дальнейшей жизни с неизменной уверенностью подтверждали Хеди и Арнольд, которые провели с ним больше недели в задушевной семейной обстановке их франкфуртского дома — непосредственно перед тем, как он отплыл на «Дрездене».
А как насчет того странного набора вещей, который Дизель решил захватить с собой, перед тем как спрыгнуть в воду и погибнуть? Коробочка для таблеток, футляр для пенсне, кошелек для монет, перочинный нож. Непонятно, зачем рассовывать все это по карманам, если собираешься утопиться.
Более того, Дизель не составил завещания. Все прочие детали и аспекты его жизни всегда сопровождались тщательной подготовкой, поэтому представляется весьма странным, чтобы он, задумав покончить с собой, не озаботился завещанием. Никакой записки родным он тоже не оставил, если не считать непонятного карандашного креста на странице раскрытой записной книжки. Похоже, это совершенно не соответствовало натуре человека, явно любившего свою семью и очень заботившегося о ней: лишить родных возможности точно узнать о его судьбе, заставив их терзаться сомнениями по поводу тайны своего исчезновения? Возможно, он специально положил в карманы четыре уникальных предмета, позволяющих легко опознать его тело, — как раз для того, чтобы семья не мучилась сомнениями. Однако Дизель вряд ли мог полагаться на то, что эти предметы вообще найдут — как и сам его труп.
Безусловно, у Рокфеллера имелись и мотив, и средства, и паттерн поведения, которые уже тогда возбудили подозрения в том, что он повинен в убийстве Дизеля. В 1913 г., когда шахтеры, работавшие на его угольном разрезе в Ладлоу (штат Колорадо), устроили забастовку, добиваясь улучшения условий труда, Рокфеллер обратился в детективное агентство «Болдуин-Фелтс». Для того чтобы провернуть работенку в Ладлоу, эти почтенные «детективы» разработали один из первых в мире штурмовых броневиков, названный «Спецсмерть» (Death Special). В ходе «Бойни в Ладлоу» (как ее потом окрестили), произошедшей примерно в то же время, что и исчезновение Дизеля, «сыщики» выстрелами разнесли в клочья палаточный лагерь, где жили шахтеры и их семьи, а затем подожгли его остатки. В этой атаке погибли десятки женщин и детей. А ведь дизельный двигатель представлял более серьезную угрозу для положения Standard Oil на рынке, чем восьмичасовой рабочий день.
У кайзера тоже имелись мотив, средства и персональная история применения смертоносной силы (в тех случаях, когда ему казалось, что это соответствует национальным интересам). Королевский военно-морской флот Великобритании разрабатывал дизельные подлодки и дизельные линкоры; Рудольф заявлял, что дизельная тяга спасет Британию, насытив ее потребности в энергии; изобретатель публично отпускал шпильки в адрес немецкого Генерального штаба. Все это не могло пройти мимо внимания наблюдателей. Во всяком случае Черчилль и адмирал Фишер явно осознавали, какими печальными последствиями это может обернуться для самого Рудольфа Дизеля.
Но факты не подтверждают версию об убийстве. Начнем с того, что в течение нескольких недель, предшествовавших его исчезновению, Рудольф Дизель вел себя странно. Элемент умышленности убийства обычно как-то не распространяется на поведение жертвы. И тем не менее Рудольф словно бы заранее что-то такое знал в дни перед исчезновением. Проводя в своем мюнхенском особняке сентябрьский уик-энд с Рудольфом-младшим, он загодя отпустил слуг, а потом устроил для сына экскурсию по всем запертым ящикам и шкафам. В конце выходных сжег пачку бумаг — словно бы осуществляя последнюю уборку, в прямом и переносном смысле. Он принял решение собрать все свои важные документы, касающиеся разработки первого дизельного двигателя, и передать их в Национальный музей, прежде чем приехать к Хеди во Франкфурт. Да еще эти его странные автографы в книгах и письма Ойгену и Марте в последние дни перед отплытием «Дрездена». Не забудем и о подарке Марте с таинственным предписанием неделю не вскрывать упаковку — развернув ее, жена обнаружит, что перед ней чемоданчик, набитый деньгами. Все это указывает на одно: что бы ни стало причиной исчезновения Дизеля во время перехода парома через Ла-Манш, он заранее что-то об этом знал.
Версия об убийстве наталкивается на те же ограничения, что и версии несчастного случая и суицида, когда мы рассматриваем важнейшее требование: жертва должна была присутствовать на пароме во время переправы через Ла-Манш. Все те же три противоречия (телеграмма, что Дизель в Лондоне, показания матроса с «Дрездена», список стюарда) позволяют подвергнуть сомнению и гипотезу об убийстве. Напомним: никто, кроме предполагаемых спутников Рудольфа (то есть Карельса и Лаукмана), даже не пытался разрешить парадокс, возникший из-за свидетельства матроса и из-за того, что стюард не внес имя Дизеля в список пассажиров, занявших места в каютах. Капитан Хьюберт так и не сделал никаких заявлений, которые прояснили бы этот вопрос. Более того, показания, которые он дал 30 сентября, сводились лишь к тому, что утром этого дня Дизель не находился на судне во время поисков. К чему такая сдержанность? Зачем капитану так стараться избегать всяких упоминаний того, присутствовал ли Дизель на обеде в кают-компании вечером 29 сентября?
И наконец, совершенно неразумным представляется сам выбор «Дрездена» как места убийства. Нефтяные тресты или кайзер едва ли устроили бы его на британском пассажирском пароме, откуда убийца не мог никуда деться, совершив свое дело. Как только стало известно, что Дизель пропал, паром остановили, чтобы произвести поиски. И капитан Хьюберт все-таки подтвердил, что все прочие пассажиры и члены экипажа, перечисленные в списках, находятся на борту — и что на судне не было никого, кто не значился бы в этих перечнях[217].
И у Рокфеллера, и у кайзера явно имелись мотивы для того, чтобы организовать смерть Дизеля. Но факты и улики не подтверждают версию об убийстве. Некоторые действия, предпринятые изобретателем незадолго до исчезновения, вроде бы указывают на предумышленность, что могло бы подкреплять гипотезу о самоубийстве. Однако, если отсечь возможность суицида, убийства и несчастного случая, останется лишь одно-единственное объяснение. Те же обстоятельства, которые позволяют нам перечислить возможные мотивы Рокфеллера и Вильгельма, дают нам и основания для совсем другой гипотезы. Не исключено, что вся история с обнаружением трупа — выдумка. Не исключено, что Рудольф Дизель вообще не умер в ночь с 29 на 30 сентября 1913 г.