Дальше следы теряются. Больше нет дневниковых записей Дизеля, писем, речей, званых вечеров или личных встреч. Чтобы продолжить рассказ, необходимо обратиться к более широкому плану данной истории.
Газеты по всему миру освещали исчезновение Дизеля с самого первого дня. Сначала в статьях излагался простой и бесспорный факт, что Дизель пропал, а затем репортаж дополнялся показаниями Карельса и Лаукмана, последних, кто видел Дизеля живым.
В газетах по всему миру быстро появились сообщения о происшествии — благодаря беспроводному телеграфу Маркони. Газета The New York Times подробно освещала исчезновение изобретателя, в частности приводя свидетельство Георга Карельса, детально описывавшего душевный обед с Дизелем, прогулку по палубе, откуда они любовались видом на берег Флашинга, возвращение в каюты в 10 вечера, когда Рудольф сказал ему: «Увидимся завтра утром».
The New York Times описывала, в каком состоянии находилась каюта Дизеля, когда утром обнаружили его пропажу: ночная сорочка на заправленной койке, где он явно не спал; связка ключей, один из которых вставлен в замок чемодана.
Карельс предположил: причиной смерти Дизеля, вероятнее всего, явился несчастный случай. Он заявил, что Рудольф не стал бы совершать самоубийство, сама эта идея как-то не вязалась с его характером. Карельс пояснил репортерам: «…Он [Дизель] вел себя довольно благодушно, когда мы с ним расставались на ночь… Он был самый воздержанный человек, не курил — и, насколько мне известно, не страдал головокружениями».
Похоже, мировая пресса оказалась удовлетворена версией о несчастном случае — во всяком случае по состоянию на 30 сентября. The New York Times (как и большинство газет, передававших одни и те же базовые факты на основе сообщения беспроводного телеграфа Маркони) сочла нужным упомянуть:
«Друзья предполагают, что доктор Дизель упал за борт. Некоторое время назад он жаловался одному из друзей, что иногда страдает бессонницей. Возможно, когда его спутники удалились на ночь в свои каюты, он решил продолжить прогулку по палубе».
В статье не указано имя друга Дизеля, сообщившего об этих эпизодах бессонницы, хотя все остальные процитированные источники четко атрибутированы. Из материалов лондонской прессы по большей части складывалось впечатление, что Дизель с оптимизмом смотрел в будущее, находился в отличном настроении, мог похвастаться крепким здоровьем — если не считать редких приступов бессонницы. Друзья и близкие сочли, что причиной его исчезновения стала какая-то трагическая случайность — куда более достойный способ ухода, чем бесславная альтернативная теория. Впрочем, уже примерно через сутки пресса перестала мириться с версией о «несчастном случае».
На другой день, 1 октября, в Лондоне, как и было запланировано, прошло ежегодное собрание правления Consolidated Diesel Engine Company. Рудольф Дизель на него не явился, и члены совета директоров, отложив в сторону намеченную повестку заседания, стали обсуждать загадку исчезновения соучредителя. Все, кто был с ним знаком, продолжали настаивать, что самоубийство, судя по всему, совершенно не в его натуре. Но приходилось все-таки признать неоспоримые факты: паром пересекал Ла-Манш по безмятежной морской глади при полном отсутствии ветра; ограждение прогулочной палубы имело высоту 4 фута 6 дюймов{150}. Вряд ли пассажир мог, покачнувшись, случайно свалиться за борт — даже если ходил во сне. Еще одна странность во всей этой истории: почему Дизель аккуратно сложил свое пальто, снял шляпу и положил их рядом с ограждением, а потом «случайно» упал за борт? Как такое вообще может быть?
The New York Times продолжала держать в курсе событий. Подзаголовок статьи, вышедшей 1 октября, гласил: «Немецкий изобретатель был миллионером, довольным своей семейной жизнью». В статье приводились новые свидетельства его друзей и коллег: на ежегодном собрании правления Consolidated Diesel Engine Company «пришли к выводу, что доктор Дизель, по-видимому, упал за борт… Друзья доктора Дизеля чрезвычайно озадачены. С одной стороны, случайное падение в воду представляется крайне маловероятным; с другой стороны, они не в состоянии предположить никакого побудительного мотива, который мог бы склонить его к самоубийству».
Затем в статье рассказывалось о деловых успехах изобретателя, отмечалось, что его двигатель уже триумфально шествует по всему миру, что Дизель заработал состояние, превышающее 2,5 миллиона долларов, что он с каждым днем становился все богаче. Никто из друзей и коллег Дизеля не оспаривал эти сообщения о его огромном богатстве.
В конце статьи, словно чтобы еще больше расцветить образ Дизеля в глазах американских читателей, упоминалось, что незадолго до исчезновения он «завязал тесную дружбу с Томасом Эдисоном».
Статья неплохо описывала наследие пропавшего. Сам Дизель наверняка прочел бы ее с одобрением: он много думал о том, что же останется после него.
Тем не менее во всем этом сквозило нечто подозрительное. Случайное падение за борт казалось неправдоподобным. Произошедшее скорее смахивало на попытку выдать за несчастный случай нечто более зловещее. Журналисты почуяли, что пахнет сенсацией, и не желали расставаться с темой.
Повсюду стали появляться бесчисленные версии, авторы которых предполагали, что речь идет о преступлении, а вовсе не о несчастном случае. Возможно, немецкие агенты разделались с Дизелем, чтобы тот не успел поделиться с Королевским военно-морским флотом Великобритании чертежами принципиально нового подлодочного двигателя. Возможно, в немецком Генеральном штабе проведали о британских разработках Дизеля и (в свое время Джеки Фишер предрекал именно это) пристрелили Дизеля «как собаку».
Еще одна версия казалась не менее правдоподобной — что нефтяные магнаты воспользовались услугами наемных убийц, дабы устранить угрозу своему монопольному положению на рынке. У. Т. Стед, самый знаменитый журналист тогдашней Британии, не доживший до 1913 г., в свое время утверждал, что двигатель будущего — это дизель, работающий на каменноугольной смоле. Рудольф Дизель активно выступал за то, чтобы в его двигателе использовали каменноугольную смолу или натуральные масла. А поскольку его мотор мог работать и на «нефтедизеле», Карельс сумел доказать, что топливом для этого двигателя может служить даже самая дешевая сырая нефть из Мексики или других регионов. Рокфеллер рискованно балансировал между падающим спросом на осветительный керосин и ненадежным пока спросом на двигатели внутреннего сгорания, поэтому изобретение Дизеля могло бы вколотить последний гвоздь в крышку гроба Standard Oil.
В тот же день, 1 октября, поступило странное сообщение из Мюнхена. Заметка, состоявшая всего из двух фраз, оказалась упрятана в глубину одного из номеров британской газеты Binghamton Press & Leader:
«Из Лондона поступило телеграфное опровержение исчезновения доктора Рудольфа Дизеля, изобретателя одноименного двигателя, во время путешествия через Ла-Манш из Антверпена в Харидж; сегодня это опровержение было получено [в Мюнхене] семьей доктора Дизеля. Доктор Дизель в настоящее время находится в Лондоне».
К тому времени история об исчезновении Дизеля уже вошла в число самых громких новостных сюжетов во всем мире. Может быть, неизвестный телеграфист отправил из Лондона это опровержение (приватного характера, предназначенное лишь для родных Дизеля), а потом сообщил сенсационное известие приятелю-газетчику? Может быть, семья, получив опровержение, поспешила сама передать его прессе в трогательной попытке успокоить журналистов? Может быть, телеграмма являла собой розыгрыш и ее послал человек совершенно посторонний, а не сам Рудольф или кто-то из его родных, друзей или знакомых? А может быть, автор заметки ошибся и никакой телеграммы вообще не было? Неважно; крупные газеты тотчас подхватили неожиданную новость, которая вызвала бурные спекуляции в средствах массовой информации. В этот костер подбросят еще много дров.
Шокирующее утверждение внесло хаос в конкурировавшие друг с другом гипотезы насчет убийства, суицида и несчастного случая. Открывалась еще одна возможность. Агентство Associated Press (а вслед за ним — почти каждая газета в Америке и по всему миру) поспешило обратить внимание на новость из Антверпена с заголовком и подзаголовком: «МАТРОС ОТРИЦАЕТ, ЧТО ИЗОБРЕТАТЕЛЬ ПРОПАЛ В МОРЕ: Член экипажа утверждает: немец даже не начинал плавание через Ла-Манш».
У читателей всего мира явно захватило дух от такого головокружительного поворота. Член экипажа «Дрездена» уверял, будто «доктор Дизель поднялся на борт парохода в 17:30, но, узнав, что паром отчалит лишь в 19:30, сошел обратно на берег; больше его не видели».
Матрос выражал твердую уверенность, что Рудольф Дизель вообще не пересекал Ла-Манш на борту «Дрездена», и добавил важную подробность: судовой стюард не внес имя Дизеля в список пассажиров, занявших места в каютах. Это вроде бы подтверждало, что Дизель не находился на пароме, когда судно отправилось в путь.
Впоследствии не было никаких сообщений, которые опровергали бы утверждение, что имени Дизеля не было в списке пассажиров стюарда. Если изобретатель не отплыл на «Дрездене» — может быть, его похитили и умертвили еще в Бельгии, до того, как он смог вернуться на борт? А может быть, поднимаясь на паром в 17:30, он тем самым пытался намеренно ввести всех в заблуждение, чтобы потом тихо исчезнуть с судна еще до отплытия и каким-то иным путем покинуть Бельгию по собственной воле — возможно, двинувшись куда-то через Женеву?
Если мы поверим свидетельству матроса, пресловутая история, которую вновь и вновь рассказывал Карельс, — про обед, вино, разговоры, наблюдение побережья Флашинга, добросердечное «спокойной ночи» в 22:00 с намерением вместе позавтракать утром — по логике вещей должна оказаться ложью от первого до последнего слова. Эти вопиющие противоречия между свидетельствами матроса и Карельса удалось бы легко разрешить, если бы капитан Хьюберт (или кто-то другой из многочисленных членов экипажа и пассажиров «Дрездена») по собственной инициативе выступил, подтвердив или опровергнув присутствие Дизеля за обеденным столом в кают-компании, на прогулочной палубе либо где-нибудь еще на судне уже после его отплытия. Но этого так и не произошло. Не сохранилось никаких материалов, которые показывали бы, что кто-либо еще подтверждал присутствие Дизеля на пароме во время переправы через Ла-Манш. О его присутствии говорили только Карельс и Лаукман.
При этом едва ли не единственным фактом, который никто не оспаривал, оставался следующий: багаж Дизеля, его карманные часы и записная книжка находились в каюте, а шляпа и аккуратно сложенное пальто — возле ограждения на палубе в кормовой части судна. Впрочем, никто не мог засвидетельствовать, что эти предметы положил на соответствующие места именно сам Рудольф Дизель, а не кто-нибудь еще.
Благодаря рассказу матроса история об исчезновении Дизеля перешла из разряда любопытных случаев в категорию громких сенсаций, пригодных для первой полосы, — репортеры годами мечтают заполучить такой сюжет. Только представьте себе: животрепещущие вопросы, на которые пока нет ответов; свидетельства очевидцев, явно противоречащие друг другу; исчезновение изобретателя самой революционной технологии века; и все это — на фоне промышленного бума, да еще и войны в Восточной Европе.
В тот же день лондонская Daily Mail поведала читателям интригующую деталь: всего неделю назад «доктор Дизель завещал ценную коллекцию чертежей и документов немецкому Национальному музею, находящемуся в Мюнхене».
Министерство торговли Великобритании приступило к официальному расследованию исчезновения Дизеля. Как сообщала газета New-York Tribune, когда 2 октября в Министерство торговли обратились с вопросом, удовлетворено ли оно версией, согласно которой доктор Дизель упал за борт, чиновник ведомства ответил: «Доктор Дизель просто исчез. В настоящее время мы не можем больше ничего сказать».
Версию с несчастным случаем отодвинули в сторону. Версия самоубийства стремительно утрачивала правдоподобие. Репортеры искали какие-то новые подходы к теме и изучали версии, связанные с преступлением или обманом.
Похоже, Хеди и Арнольд фон Шмидт разделяли настроения, господствовавшие в прессе. The New York Times сообщала из Лондона в тот же день, 2 октября: «Барон Шмидт, зять доктора Дизеля, заявляет, что версия о самоубийстве из-за внезапного помрачения рассудка не находит совершенно никаких подтверждений».
Он не верил, что его тесть покончил с собой. И не верил, что Рудольф Дизель просто случайно свалился за борт. Фон Шмидт был убежден: произошло какое-то злодеяние.
Пресса более недели изучала возможные варианты, в частности исследуя мотивы Рокфеллера и Вильгельма II. Может быть, изобретателя убили головорезы Пинкертона по приказу крупных промышленников? Или это немецкие агенты решили таким способом предотвратить утечку чертежей сверхсовременных субмарин? А вдруг Рудольф Дизель еще жив — томится в плену или прячется?
А потом в газетах стали появляться довольно интимные подробности частной жизни Рудольфа Дизеля. Их публикация лишь укрепила версию насчет самоубийства, от которой на время отказались.
Получив 12 октября срочную телеграмму из Берлина, The New York Times тут же опубликовала статью с заголовком «Семья Дизеля в бедственном положении: по слухам, пропавший изобретатель оставил родных в крайней нужде».
Хотя никому не удалось разобраться в противоречивых свидетельствах по поводу того, пересекал ли Рудольф вообще Ла-Манш на борту «Дрездена», The New York Times (ей вторило большинство крупных газет всего мира) сообщала: «Утверждается, что Дизель вложил немалые деньги в ряд производственных компаний, которые не добились успеха; вероятно, именно осознание им собственного [финансового] положения стало причиной исчезновения».
Как и в случае с загадочным другом Рудольфа, поведавшим о его бессоннице, в статье не назван источник приватных сведений о финансовых обстоятельствах Дизеля. Стоит также отметить нежелание журналистов употреблять слово «самоубийство». Сегодня это неприятная тема, а тогда она была еще более табуированной. Статьи о самоубийствах не популярны в газетах. Это большая новость на один день, а потом все хотят о ней забыть, предпочитают переключиться на что-то другое. Тем не менее средства массовой информации, похоже, пришли к консенсусу, что это было все-таки самоубийство.
Несмотря на то, что Георг Карельс по вполне понятным причинам оказался в числе первых, у кого взяли интервью о происшествии с Дизелем, он лишь теперь, более чем неделю спустя, сообщил журналистам дополнительные сведения — что во время разговора за обедом в кают-компании «Дрездена» они обсуждали долги Рудольфа и что Карельс заявил о прекрасных перспективах дизельного двигателя, которые наверняка позволят изобретателю расплатиться со всеми кредиторами и разбогатеть.
В прессу стали постепенно просачиваться новые интимные подробности. Журналисты писали об «истории болезни» Рудольфа Дизеля — приступах подагры, стрессе, перенапряжении от слишком усердной и длительной работы. О его недавнем беспокойстве насчет судебных исков, связанных с патентами. О язвительном отношении к конкурентам-инженерам. Пресса собирала детали его частной жизни и затем передавала эти разрозненные элементы публике — как явные признаки, склонившие Рудольфа к самоубийству.
Однако этой версии мешали три досадных обстоятельства. Во-первых, газеты всего мира поспешили напечатать известие о телеграмме, которую получили в Мюнхене родные Дизеля, — о том, что он благополучно прибыл в Лондон[216]. Никто пока не выступил с опровержением этого известия. Во-вторых, матрос с «Дрездена» упорно настаивал: он абсолютно уверен, что Дизель еще до отплытия парома сошел на берег и больше не возвращался — а «Дрезден» пересек Ла-Манш без него. Никто пока не сделал заявление, которое подтверждало бы слова Карельса и Лаукмана о присутствии Дизеля на борту парома во время перехода через Ла-Манш. В-третьих, в составленном стюардом перечне пассажиров, занявших места в каютах, действительно не было имени Рудольфа Дизеля. Никто пока не предложил никакого правдоподобного объяснения этого факта.
Как можно более или менее уверенно делать вывод, что Дизель покончил с собой, спрыгнув в воду с парома, если мы прежде не удостоверились, что он вообще находился на его борту в начале плавания? Весь мир желал получить ответ на простой вопрос: где Рудольф Дизель?
А затем последовал coup de grâce{151}. Новость облетела первые полосы множества газет всего мира. New-York Tribune, почти ежедневно сообщавшая новые подробности этой истории, оповещала читателей: «Тело доктора Дизеля найдено: лодочник вернул его в море, после того как забрал ценные вещи».
Поскольку тело нашли, безудержные спекуляции насчет того, что Дизель якобы еще жив, можно было прекратить. Журналисты наконец получили желанный труп. New-York Tribune писала:
«Тело, очевидно принадлежащее доктору Рудольфу Дизелю, немецкому изобретателю двигателей, было в субботу найдено в устье Шельды лодочником{152}, который, сняв с трупа все ценные вещи, был вынужден из-за суровых погодных условий вернуть его обратно за борт. Сегодня найденные вещи и одежда покойного были опознаны сыном доктора Дизеля как принадлежавшие его отцу».
Судя по этим сообщениям, матросы голландского парового судна Coertzen поступили не самым традиционным образом: они вернули труп в воду, хотя в то время морской обычай предписывал делать все возможное и невозможное, лишь бы поднять найденное в волнах тело на борт и отвезти на родину покойника для достойного погребения. Когда годом ранее затонул «Титаник», были предприняты колоссальные усилия по извлечению погибших из морской пучины. Пароход Algerine («Алжирец») (одно из четырех судов, привлеченных компанией White Star Line к поиску тел в этом районе) три недели неутомимо работал на месте катастрофы, хотя за все это время удалось обнаружить лишь одно-единственное тело. В случае с Дизелем моряки парового судна подтянули полуразложившееся, но облаченное в «дорогую одежду» тело к борту и извлекли из карманов покойника эмалированную коробочку для таблеток, кошелек, футляр для очков и перочинный нож, а потом отпустили тело обратно в море — из-за скверной погоды и сильного разложения трупа. По-видимому, они не подозревали, что пресса уже 11 дней переполнена сенсационными сообщениями об исчезновении Дизеля. На сей раз тело исчезло навсегда.
Из голландского портового города Флиссингена, где Coertzen сделал следующую остановку, власти доставили эти предметы Ойгену Дизелю, который подтвердил, что каждый из них принадлежит его отцу. Ойген, Марта и Рудольф-младший пришли к единому мнению: Рудольф Дизель покончил с собой. Имена матросов Coertzen так и не были зафиксированы в каких-либо официальных источниках. Строго говоря, тело по-прежнему отсутствовало, но среди всех членов семьи Рудольфа Дизеля лишь Хеди с Арнольдом продолжали публично отвергать версию о самоубийстве.
Подтверждение того, что найденные личные вещи принадлежали Дизелю, позволило устранить три досадные нестыковки, о которых писала пресса. Теперь стало ясно: телеграмма, сообщавшая о том, что Дизель благополучно прибыл в Лондон, наверняка ошибочна. Ведь его труп нашли в Северном море.
Что касается пресловутого матроса с «Дрездена» — либо он проглядел, как Рудольф Дизель в тот же вечер 29-го числа вновь поднялся на борт, либо ему хотелось внимания прессы. Стюард допустил простую оплошность, составляя список пассажиров. А Дизель действительно привел себя в порядок в каюте перед ужином с Карельсом и Лаукманом.
Получалась цельная и вполне логичная картина.
Удостоверившись в смерти Дизеля, пресса еще несколько дней выжимала все возможное из этой истории, рассказывая о разорении изобретателя, о его нервном перенапряжении — впрочем, по-прежнему без конкретных подробностей.
Но кое-какие детали все-таки последовали. The New York Times порадовала читателей статьей с заголовком «Дизель был банкротом: он был должен 375 000 долларов, имея реальные активы на сумму лишь около 10 000». В печати появились новые откровения о финансовых обязательствах Дизеля в сопровождении обличительных комментариев. Та же The New York Times писала: «Собрание [кредиторов Дизеля] оказалось неспособным принять какие-либо определенные меры относительно управления состоянием доктора Дизеля, поскольку точное положение дел еще предстояло выяснить… Цифры, представленные перед встречей, показали путаницу в подсчете предполагаемых активов доктора Дизеля».
Реальные финансовые подробности оставались неясными. Не было никаких веских доказательств, позволяющих полностью раскрыть дело. Имевшиеся факты, казалось, либо противоречат друг другу, либо специально подобраны так, чтобы соответствовать той или иной версии. Так или иначе, общественное мнение склонялось в пользу гипотезы о самоубийстве. Не поступало никаких новых известий, которые внесли бы изменения в господствующую версию. Пресса уже высосала весь нектар из этой сочной истории. Газеты (а значит, и весь мир) не были убеждены, что узнали всю правду, но постепенно стали переключаться с этого сюжета на другие. Загадка исчезновения Рудольфа Дизеля ушла из фокуса общественного внимания. Но она никуда не делась.