Должно быть, я все еще нахожусь под влиянием знака Анадиомены: я отклонился. Множество сновидений нашего снотолкователя побуждают меня сказать вот еще что.

В первое десятилетие нашего века и моей жизни бродячий торговец расхваливал на улице у нашего дома в Смирне «Большой Толкователь Сновидений». Тогда, в довоенные времена Фрейд впервые поднялся на Акрополь (3 сентября 1904). Значительно позже, уже в восьмидесятилетнем возрасте, ему пришлось написать в качестве подарка к семидесятилетию Ромена Ролана глубоко взволнованный анализ эмоций, которые овладели им, когда он смотрел на Крепость (Акрополь) и на аттический пейзаж. Этот человек, бывший настолько близок античности, что писал в юности свой дневник по-древнегречески, ощутил волну целую ощущений – «отчуждения», «превосходства», «вины» и «сыновьего почтения»: он не мог поверить, что, действительно, добрался «туда» – до Афинского Акрополя200.

С тех пор прошло два поколения. Мы повидали многое. Чему мы научились? Не могу сказать: мне все труднее объяснить, что значит слово «учение». Однако Акрополь остался пока что таким, как был, по крайней мере, днем. Через несколько лет я тоже поднялся туда наверх: это был сон, и я его записал. Здесь мне захотелось повторить мою запись, чтобы почтить память великого исследователя сновидений нашего постдалдианского времени.

С тех пор прошло много времени. Я словно возвратился после долгого пребывания на чужбине, на улице меня никто не узнавал, и я тоже не узнавал никого. Раннее время после полудня, но солнце было скрыто. У западного фасада Парфенона взволнованная толпа. Все смотрели на центральные колонны и шумели. Я обратился с вопросом к бурно жестикулировавшему рядом со мной человеку.

«Ну, и чудило же ты… Откуда ты свалился? Ты что, ничего не знаешь?»

Я смотрел на него в полной растерянности.

«Аукцион! …. Если выиграет американская зубная паста, наш бюджет спасен на целые десятилетия».

Я пристально вгляделся в указанном им направлении. Между двумя центральными колоннами стоял покрытый зеленым сукном столик, за которым сидел гладко выбритый человек в очках. На нем был черный костюм, а в руке – молоток из слоновой кости, который он держал с видом хирурга.

«Что еще за аукцион?», спросил я с глупым видом.

«Ты где живешь? Да здесь светопреставление!… Наше правительство гениальное! Отдает эти камни. К чему они нам?»

В этот момент господин в черном ударил молотком. «Продано!», крикнул кто-то. «Продано! Продано!», отозвалась криками толпа.

«Американцы выиграли!», крикнул мой сосед неистово, словно наблюдавший за матчем футбольный болельщик.

Я задыхался от волнения.

«Что же теперь сделают?», сумел я выговорить.

«Они гениальные!», ответил мой сосед. «Вытешут колонны в форме тюбиков для зубной пасты».

Я почувствовал, как толпа у меня за спиной растворилась, и я остался совершенно один. Тогда я увидел Парфенон совсем голым – без фронтона, без метоп, с обтесанными блестящими колоннами в форме исполинских тюбиков для зубной пасты. Кошмар сбросил меня с кровати, поскольку я громко кричал. Было пять часов утра.

Проанализировать этот сон я не в состоянии. Только одно замечание по поводу моего поведения во сне: много раз случалось мне видеть сны с кристальной ясностью. Если они кошмарны, кошмар функционирует в глубине и под конец вырывается наружу.