Героями многих финно-угорских мифов становились звери. Но, конечно же, не простые, а волшебные. Некоторые из них были помощниками героев, например шаманов. А некоторых почитали как первопредков. Это явление называется тотемизмом и встречается у многих народов. Естественно, к таким «родственникам» относились с особым уважением, зверям-первопредкам поклонялись, считая их священными.
Большинство народов эту стадию переросли. Но в тех местах, где сохранился первобытно-племенной строй, даже в XIX веке оставались племена, верившие в то, что они произошли от какого-либо животного.
Миф
Волшебный олень
Саамы считали своим предком оленя по имени Мяндаш — белого красавца с золотыми рогами. Мяндаш — оборотень, наполовину зверь, наполовину человек, сын дикого оленя и шаманки. Именно с момента его рождения люди, породнившись с оленями, получили возможность на них охотиться. Олени позволяли охотникам выследить себя и догнать, обеспечивая людей мясом и красивыми шкурами для изготовления одежд и домов-чумов.
Узнав, кто его отец, Мяндаш ушел жить к оленям. Однако он не просто бродил по тундре, подобно своим звериным сородичам. Он построил себе особую вежу (традиционное жилище саамов), но вместо деревянных опор использовал оленьи кости. Входя в свой дом, он становился человеком.
Повзрослев, Мяндаш решил жениться и попросил мать найти ему невесту среди людей. Та сначала отговаривала сына — мол, обычная девушка не сможет стать женой оленя-оборотня! Но Мяндаш настоял на своем, и мать пошла искать сыну жену. Она переплыла волшебную реку, которая отделяла земли Мяндаша от человеческих, и нашла семью, где были три дочери на выданье. Однако испытания, придуманные матерью Мяндаша, смогла пройти только младшая из них. Так Мяндаш женился.
Но недолго длился их брак, права оказалась мудрая мать: когда дети их подросли, они превратились в оленей и ушли с Мяндашем в тундру, где стали вожаками стад диких оленей.
Жена Мяндаша снова вышла замуж, но жили они с новым мужем в нищете. И тогда Мяндаш пожалел бывшую супругу и других людей, явился ей во сне и пообещал, что с этого момента охота станет для них удачной. Так и получилось.
Мяндаш научил людей, как нужно выслеживать зверей, подарил им лук, показал, как прятаться за камнем. И выдал строгие правила, которые необходимо соблюдать на охоте. Однако когда люди начали использовать ружья, они забыли об этих правилах, и удача от них отвернулась.
Сам же Мяндаш ушел на небо и с тех пор ходит по тропе солнца. Когда погибнет небесный олень, тогда наступит конец света — так говорят саамы.
ДОМ ДЛЯ КОЧЕВНИКОВ
Хотя саамы и переезжали с места на место, дома у них все же были. И назывались они вежами. Основой для вежи служил шалаш из еловых и сосновых жердей, который покрывали дерном, корой, сухими ветками и шкурами животных. Такое строение летом могло зарасти травой и издали напоминать небольшой холм.
В вежах саамы жили, когда наступало время ловли рыбы. Когда же требовалось сменить место, они оставляли свои жилища — до следующего раза.
Как мы помним, самую древнюю на свете лыжу нашли в Республике Коми возле озера Синдор. Легенда гласит, что жил в этих краях в древности великий охотник Йиркап.
Миф
В погоне за голубым оленем
Однажды увидел Йиркап, как бьются на озере водяной Васа и леший Ворса. Водяной, конечно же, побеждал, ведь бой проходил в его родной стихии. Но вмешался Йиркап и ранил водяного из лука.
Тогда благодарный леший посоветовал охотнику найти в лесу свое дерево. Йиркап отправился на поиски, и сосна сама призвала его. Он сделал из нее волшебные лыжи — самые быстрые. Когда Йиркап уходил на охоту, родные не успевали толком растопить печь, как он уже возвращался с добычей.
Другие охотники завидовали Йиркапу и подговорили одну колдунью погубить его. Та превратила собственную дочь в прекрасного голубого оленя и поспорила с Йиркапом, что никогда он не догонит волшебного зверя. До самых Уральских гор гнался Йиркап за голубым оленем — и настиг-таки его. Но разгневанная колдунья отомстила за дочь: по ее подсказке завистники напоили охотника отравленной водой, и он провалился под лед вместе с лыжами.
Поэтому древнюю лыжу с головой лося, найденную у Синдора, так и зовут — лыжа Йиркапа.
Головой лося лыжа Йиркапа украшена не случайно. Это одно из самых почитаемых животных у финно-угорских народов. Лосем они даже называли созвездие Большой Медведицы. Мол, это небесный лось, за которым охотник гнался прямо по небу, по лыжне — Млечному Пути, однако не поймал.
Сцены охоты, изображающие людей на лыжах, которые преследуют лося, были весьма популярны еще в каменном веке. Это частый сюжет петроглифов, обнаруженных в Карелии.
РИСУНКИ НА КАМНЯХ
Петроглифы — изображения, которые нанесены на камень методом резьбы или же красками. Подобные рисунки люди делали еще в каменном веке.
Интересно, что изображенная там охота, скорее всего, была не обычной (ради мяса и шкуры), а ритуальной. Лося ловили живым.
Для этого охотник облачался в волчью шкуру, вставал на лыжи и брал с собой специальное приспособление — каменный или глиняный шар на веревке. Приблизившись к животному, он метал камень и опутывал ноги лося.
Есть петроглифы с лыжником, который то ли охотится на лося, то ли запряг его и едет на лыжах, как на санях.
Лосей часто изображали и на пермских металлических миниатюрах. Мы уже упоминали особый пермский звериный стиль, мастера которого выполняли в бронзе образы разных животных — как реальных (медведя, лося, бобра, коня, лебедя, утку, змею), так и фантастических (человеколося, человекоптицелося). Часто на них встречаются изображения тройки: в середине — мужчина, а по бокам — две женщины с лосиными головами. Это отражение мифа, связанного с двумя небесными богинями жизни, подательницами света и плодородия, которых в мировой мифологии обычно представляли в виде олених или лосих. На пермских миниатюрах лосиные головы женщин обычно образуют небесный свод. Есть предположение, что все дело — в рогах, которые считались символом небесных лучей.
Этот миф известен многим народам, от Сибири до Древней Греции: у греков священным животным богини Артемиды, покровительницы всего живого, была лань с золотыми рогами и медными копытцами.
НЕПОПУЛЯРНЫЙ ПОДВИГ ГЕРАКЛА
Поимку Керинейской лани, священного животного Артемиды, относят к одному из подвигов величайшего греческого героя Геракла. Царь Эврисфей приказал Гераклу поймать лань и доставить ее живой в город Микены. Геракл долго преследовал ее, значительно удалившись от границ Греции, но в итоге сумел схватить животное. Позже лань отпустили, и она вернулась обратно к богине, что было очень разумно — представьте, что произошло бы, если бы кто-то осмелился обидеть ее любимицу!
Из этого мифа понятно, что греки не были охотниками, в отличие от финно-угров. И миф этот они не очень любили, предпочитая другие подвиги Геракла — например, убийство Лернейской гидры или же очистку Авгиевых конюшен.
Очень распространенным было изображение всадника. Причем не обязательно едущего на лошади — встречаются бляхи, на которых человек оседлал лося.
Миф об охоте на волшебного лося был настолько популярным, что со временем у него появилось много версий. Особенно любили рассказывать его карелы и финны.
Миф
Лось с цветочными ушами
Однажды герой эпоса Лемминкяйнен смастерил чудесные лыжи и похвастался, что ни один зверь не сможет от него уйти. Хозяева лесов услышали об этом и приняли вызов. Они сотворили волшебного лося Хийси: голову его изготовили из кочки, тело — из валежника, ноги — из кольев, а уши и глаза — из цветов.
Волшебный лось понесся к северу, опрокинув по дороге котел с ухой. Девицы вокруг заплакали, а женщины засмеялись. Услышав этот смех, Лемминкяйнен подумал, что смеются над ним. Такого он стерпеть не смог.
Оттолкнулся на волшебных лыжах — раз, второй, третий — и в три рывка оказался рядом с лосем и пленил его. Запер он лося в доме и уже стал мечтать, как украсит свое жилище лосиной шкурой. Но разгневанный лось выломал стену и умчался прочь. Пытался Лемминкяйнен догнать его, но, увы — сломал и лыжи, и палки. В общем, одни неприятности от этого лося вышли!
Изображали на пермских металлических миниатюрах и медведей. Косолапого, внешне добродушного, но чрезвычайно опасного хищника почитали практически все народы, проживающие на территориях его обитания. Его когтистые лапы и зубы считались хорошим оберегом. В Северной и Восточной Европе их даже клали в могилы к умершим — бытовало поверье, что покойнику пригодятся острые медвежьи когти, когда придется залезать на мировое древо или на ледяную гору, чтобы достичь обители мертвых. Охотники, которым посчастливилось убить на охоте медведя, хранили его лапу — на удачу.
Финно-угорские племена также выказывали медведю особое уважение — как зверю, спустившемуся с неба. Мифы финнов и карелов дают несколько версий того, как это произошло. К примеру, рассказывали, что медведь появился из шерсти, которую боги сбросили с неба на землю. Но были и другие, куда более красивые и поэтичные мифы.
Миф
Колыбель для хищника
Обские угры рассказывали, что медведь — сын верховного бога; ему, живущему на небе, запрещалось даже глядеть на нижние миры. Но однажды медведь нарушил запрет, увидел на земле большие леса и захотел попасть туда. Бог исполнил его просьбу и спустил медведя на землю в люльке, подвешенной на железной цепи.
Косолапый об этом не пожалел: на земле он нашел вкусный мед и ягоды.
Другие говорят, что медведь родился на небе у Большой Медведицы и его спустили в лес в позолоченной колыбели на серебряных ремнях. Так он и качался на ветвях сосны, пока не вырос.
Когда зверь становился добычей охотника, нужно было провести специальный обряд. По убеждению хантов и манси, в этом случае хищник не станет мстить охотникам за свою гибель, а вернется на небо, к отцу, или в любимый лес.
Коми, собираясь на охоту, непременно извинялись перед медведем и варили специальную сладкую кашу, которую ставили возле охотничьей избушки. Если наутро котел был пустой, значит, медведь принял подношение и охота будет удачной.
После охоты, если удавалось подстрелить медведя либо другого ценного зверя (к примеру, куницу или соболя), шкуру вывешивали на почетном месте, а самих животных непременно «приглашали» к столу — отведать угощение.
Голову убитого зверя хоронили, приговаривая: «Вот тебя хороним вниз головой… Не придешь больше сюда». Рассказывали легенду о том, что охотники как-то пренебрегли этим обычаем, да еще и начали хвастаться — мол, легко справились с медведем, — а тот ожил и кинулся на них. Пришел бы им конец, да, к счастью, один из них был сведущ в магии и бросил на пути ожившего медведя шнурок. Колдовство сработало — зверь упал и умер, теперь уже окончательно.
Реальный, а не мифический медведь — зверь чрезвычайно опасный. Убить человека он может одним ударом лапы. Ходить на медведя в одиночку рискованно даже для опытного охотника. И если удалось сразить зверя, то это редкая удача и предмет особой гордости.
Однако для угорских народов важна была не только успешная охота. Они считали необходимым, во-первых, задобрить медведя, а во-вторых, сделать так, чтобы он мог возродиться. Во время охоты читали специальные заклинания, убеждая зверя в том, что никто на него не посягает и это он сам пришел к людям в дом.
После удачной охоты непременно устраивали Медвежий праздник.
В лесу охотники встречали «младшего брата», как называли они поверженного хищника, и снимали с него «одежду», то есть шкуру. Затем его торжественно везли в селение и, внеся в избу охотника, укладывали голову на шкуру и лапы в самом почетном месте — этот момент древние мастера запечатлели на множестве миниатюр.
Нос и глаза зверя закрывали специальными берестяными кружочками, чтобы он не увидел участников праздника.
К вечеру на ритуальный пир собирались гости, и не с пустыми руками. Каждый приносил медведю, будто имениннику, подарок: платок, ленточку, монетку. Перед виновником торжества ставили благовония и чашу, в которую клали печенье в виде различных зверей — оленей, лосей и птиц. И начиналось настоящее представление с песнями и плясками.
Кульминацией праздника становилось поедание медвежьего мяса, которое разделывали особым образом.
Гуляния в честь медведя у большинства народов длились один день. Но обские угры устраивали торжество на несколько суток. Праздник этот, именуемый Медвежьими игрищами, существует до сих пор.
Церемония начиналась с обрядовых песен, посвященных медведю. Затем выходили люди, изображающие лося, ястреба и лягушку, которые считались предками родов обских угров. Они надевали специальные костюмы и берестяные маски и исполняли особые танцы.
Часть плясок была связана с охотой. Одна из них изображала старого лося и лосенка, которого старший родич учил уму-разуму. Но пока тот рассказывал, как убегать от охотников, явился один из них — и старый лось упал, сраженный стрелой. В другом танце показывали, как филин охотится на зайца. Эти сценки были забавными, и медведь якобы развлекался вместе с другими зрителями.
Песни, исполняемые в честь птиц, рассказывали о том, как пернатые прилетают с юга в Страну северного ветра. Они сносят по три яйца, высиживают их, и из одного на свет появляется человек.
Персонажем праздника был и сын верховного бога Нуми-Торума со сложным именем Мир-Сусне-хум. Это бог-всадник, покровитель людей. Его изображал шаман, он брал специальное священное покрывало, накрывал им саблю и садился «верхом». Он сам изображал бога, сабля — коня, а покрывало — попону. Настоящих коней у обских угров, увы, не было, так что приходилось довольствоваться игрушечными.
В одной из песен о приходе бога рассказ ведется от лица медведя: он описывает, как напал на всадника на белом коне, но тот пронзил его копьем.
В какой-то момент в избу вбегал человек с криком: «Менквы идут»! Менквы, злые лесные духи, явились покарать тех, кто нарушает обычаи. Но люди приготовились к визиту монстров — запаслись специальными деревянными фигурками, изображающими мужчину и женщину. Глупые менквы, поверив, что это и есть нужные им нарушители, забирали их с собой в лес.
Заканчивался праздник дружным пиром, на котором ели медвежье мясо. А череп зверя вешали на сосну — ведь именно с этого дерева спустился на землю самый первый косолапый. И после этого дух убитого возрождался.
Интересно, что Медвежьи игрища обские угры устраивали не только в честь удачной охоты. Праздник проходил зимой семь лет подряд, а затем наступал семилетний перерыв. Семь — священное число и у хантов с манси, и у многих других народов.
Для таких игрищ использовали уже не дом охотника, а специальную избу, которую называли танцевальной. Находилась она в одном из поселков на реке Оби, куда все и собирались на праздник.
Особо почтительное отношение к медведям сохранялось у народов Севера даже после знакомства с христианством.
Саамы, например, рассказывали миф о том, как медведь оказался единственным зверем, который помог Богу, когда тот решил осмотреть землю и дошел до болота. Попросил оленя перенести его через топь, но тот отказался. Не стал помогать и волк. А вот медведь согласился, послужил Богу, оттого и почитают его.
Однако образ медведя в фольклоре и мифологии не всегда хороший. Например, этот зверь — один из отрицательных героев цикла саамских мифов об Акканийди, Лунной деве. А сказку о Маше и медведе помните? Не мультфильм, в котором добродушный мишка заботится о шалунье Маше, а русскую сказку, где медведь заставляет девочку стать хозяйкой в его доме. С Акканийди произошло то же самое.
Миф
Медвежья невеста
Однажды, когда Акканийди была еще маленькая, она отправилась за водой. Набрала полные ведра и уже возвращалась, как из-под камня прямо перед ней выскочил медведь.
Сначала хитрый зверь попросил у девочки напиться. Она дала ему утолить жажду, а после он заявил, что Акканийди должна выйти за него замуж — или он ее съест.
Акканийди отказывалась — она ведь еще маленькая! Разве не видит медведь, что косы у нее коротенькие и она даже не носит головной убор, который положен девушкам на выданье. Но медведь решил, что возраст — дело времени, а брать такую красавицу надо уже сейчас. Схватил он Акканийди и утащил к себе в лес, чтобы она хозяйничала в его доме и росла под его присмотром.
Ох и большое оказалось хозяйство у медведя! Коровы мычали, овцы блеяли в амбарах. Но вот одно строение было все опутано цепями.
Узнала Акканийди, что там медведь держал пленника — самого Грома! Еще когда стихии бились между собой, медведь схватил Грома за бороду, стащил с неба и уволок к себе.
Медведь строго-настрого наказал Акканийди даже не приближаться к этому амбару. Но однажды она нарушила его запрет. Гром попросил девочку помочь ему, ведь оба они были узниками у злого медведя!
Храбрая Акканийди подпилила цепи, и вырвался Гром. Приказал он девочке взять с собой мешок с сеном, охапку ельника и огниво, посадил ее на плечи и с грохотом полетел по небу.
Медведь, конечно, бросился в погоню. Но Гром был хитер. Сначала он велел Акканийди сбросить мешок с сеном — и медведь накинулся на него и принялся рвать когтями. Гром успел улететь далеко. Но вскоре, увы, опять медведь стал его догонять! Велел тогда Гром бросить в преследователя горящую ветку — и возникла молния. Вспыхнула на медведе шерсть, и, пока он тушил ее, Гром отнес девочку домой.
В этой истории для медведя все закончилось неудачей, и поделом ему.
В одной из мордовских песен рассказывается о том, как девушка пошла по грибы, заблудилась и встретила медведей. Они унесли ее в свой дом, и за одного из них она благополучно вышла замуж. Долго не решалась пропавшая вернуться к людям, а когда решилась, выяснилось, что боялась она не зря. Приехав к родным, девушка оставила мужа во дворе, а братья увидели зверя и убили его. Прокляла их лесная жена, ведь они лишили ее супруга!
О браках со священными животными рассказывают и другие мифы. Связаны с этим и некоторые обычаи. Например, у мордвы на свадьбах молодых встречала одна из родственниц в надетой наизнанку медвежьей шубе. Карелы использовали медвежьи лапы как обереги. Похожие сказки есть и у славян. Более того, в Верхнем Поволжье на русских свадьбах переодевшиеся в медведей парни в шутку нападали на девушек, а невесту называли медведицей.
Миф
Медведь-богатырь
Один из богатырей у коми — Кудым-Ош — был сыном медведя и могучей одноглазой ведьмы. Стал он вождем и одновременно жрецом, неуязвимым для оружия. Если все же удавалось его ранить, то стоило Кудым-Ошу коснуться земли, как рана затягивалась. Когда же нападали на его край враги, он мог вызвать на реке бурю.
В жены богатырь выбрал девушку из манси, княжну Косто. Мать боялась, что такую красавицу отец насильно выдаст замуж, и заставляла ее носить страшную маску из лосиной кожи. Женихи пугались этой маски, и разгневанный отец казнил трусов.
Злая колдунья хитростью уговорила Кудым-Оша посвататься к опасной невесте, желая погубить его. Но замысел ее не удался: Косто полюбила героя и открыла ему свое настоящее лицо. Тот, совершенно очарованный, взял красавицу в жены.
Кудым-Ош научил коми сеять хлеб, плавить железо, строить лодки. А еще богатырь основал город Кудымкар — и сейчас там стоит памятник этому герою.
Прожил Кудым-Ош необычно долгую жизнь. Смерть как-то пришла за ним, но он знал, что нужен своему народу, и не дался ей. Умер богатырь в 150 лет. Он велел похоронить себя в особом гробу, выдолбленном из ствола кедра и опоясанном железными обручами, и пообещал, что еще вернется на землю.
Коми, как и все прочие финно-угры, считали, что медведь спустился с неба. Ему захотелось попробовать горох. А еще показать, что он сильнее человека. Но сделать это ему не удалось.
Миф
Как медведь не смог стать сильнее человека
Спустился медведь с неба на землю за горохом и увидел людей. И захотел стать сильнее их.
Пришел медведь к богу и попросил себе большой палец. Бог же предупредил: он может исполнить желание медведя, но тогда собака научится стрелять из охотничьего лука, а люди получат крылья.
Подумал медведь и отказался от своей затеи.
Зато он, по мнению коми, был оборотнем — умел превращаться в человека. Для этого ему достаточно было перекувырнуться через медвежью шкуру.
Истории о медведях-оборотнях ходили по всему финно-угорскому миру.
Миф
Сестры-оборотни и хитрые старики
Как-то три сестры ушли в лес и обернулись медведицами. Зимой охотники нашли их берлогу и разбудили зверей. Двух успели убить, а третья кинулась на шкуру сестры и обернулась человеком. Только одна рука ее не уместилась на шкуре и осталась медвежьей лапой.
Потом превратились в медведей два старика. Но старик-колдун был умнее, чем девушки-медведицы: он сразу предупредил, что на зиму берлогу лучше чем-то прикрыть. Поэтому и не нашли их охотники. Оба спокойно проспали зиму, а весной превратились обратно в людей.
Старики поступили очень мудро: ведь зима в древности была голодным временем, еды не хватало, а старики пережили ее во сне. Сплошная экономия!
Помимо небесных животных, на пермских миниатюрах изображали и обитателей преисподней — например, ящера. На пермских бляхах ящер часто служит своеобразной подставкой для других персонажей. И неудивительно, ведь преисподняя у всех народов находится внизу, это Нижний мир.
Опасным чудовищем, принадлежавшим к Нижнему миру, считался у финно-угров налим.
Всем известно, что налим — это рыба. Но так было не всегда. Ханты рассказывали об этом страшный миф, который наверняка любили слушать зимними вечерами у теплого костра.
Миф
Как налим крылья потерял
В древние времена налим был крылатым чудищем-людоедом. Он мог летать по воздуху, плавать по воде и ходить по земле. Монстр нападал на оленеводов и съедал их, причем заглатывал вместе с оленями и даже с санями! Так, он сожрал дровосека, напал на попа с крестом, который встретился ему на окраине города…
Старейшины семи городов семь дней и семь ночей молились небесному и подземному богам, чтобы те наказали чудовище. И боги, вняв молитвам, устроили суд. Все преступления налима записали на дощечках и прочли вслух. Судьи решили отнять у налима крылья — пусть будет простой рыбой и попадается на приманки рыбаков! Так и было сделано.
Еще одно существо из Нижнего мира — бобер. Он тоже встречается на пермских бляшках, где на нем, бывает, и стоят, и ездят. Мифы о всадниках на бобрах нам, к сожалению, неизвестны — возможно, они просто не дошли до нашего времени. Однако есть изображение, на котором бобер сам победно стоит на ящере. Почему так? Ведь они оба — животные Нижнего мира, а значит, равноправные. Неизвестно. Возможно, автор этой бляхи просто дал волю воображению.
Отличить бобра от других животных в творениях древних мастеров можно по хвосту, украшенному сеточкой. Авторы явно видели этого зверя в реальности, ведь у настоящих живых бобров все тело покрыто шерстью, а вот хвост — роговыми пластинками, действительно напоминающими сеточку.