При исследовании советской политики в отношении Израиля неизбежно встает вопрос о степени влияния антисемитизма на ее формирование. В 1950-х – 1960-х годах, как и в последующий период после разрыва дипотношений израильская пресса была переполнена обвинения в антисемитизме в адрес Советского Союза. Для этого имелись веские основания. В Советском Союзе фактически существовали негласные ограничения на представленность евреев в высших государственных и партийных органах, в руководстве армией и в зарубежных представительствах. Нормировался прием евреев в наиболее престижные высшие учебные заведения, на работу в ряд учреждений, особенно ориентированных на внешнюю деятельность. С 1960-х годов широкое распространение получили публикации с антисемитским оттенком, якобы имевшие не антиеврейскую, а антирелигиозную направленность. Они также изобиловали критическими выпадами в адрес сионизма и прозападной политики Израиля, представляя в искаженном виде и задачи сионистского движения, и историю и суть арабо-израильского конфликта.

Советское руководство, исходя из своих представлений о национальной политике и пропагандируя победу в войне над гитлеровской Германией как реальное достижение советского строя, всего советского народа, не считало нужным заострять внимание на трагедии еврейского народа, подвергшегося массовому уничтожению от рук нацистских палачей. Ни в школьных учебниках, ни в литературе и искусстве упоминаний о Холокосте фактически не было. Только в начале 1960-х годов, в период хрущевской «оттепели» тема Катастрофы европейского еврейства стала проникать с большими трудностями на страницы советских публикаций[63]. Поэт Е. Евтушенко, прорвавший завесу молчания над этим страшным историческим фактом своим стихотворением «Бабий Яр», опубликованным в 1961 г., подвергся резкому осуждению высшего советского руководства. На одном из собраний литераторов Хрущев кричал по этому поводу, что «у нас не существует „еврейского вопроса“, а те, кто выдумывают его, поют с чужого голоса».

Хотя в соответствии с официальной доктриной считалось, что национальная проблема в СССР давно решена, но на бытовом уровне, в сознании обычных граждан предрассудки в отношении евреев сохранялись. На государственном уровне их лояльность всегда ставилась под сомнение, и об этом красноречиво свидетельствуют высказывания сотрудника ГРУ, приведенные в книге А. Васильева[64]. Разведчиков-евреев не допускали, например, к работе на ближневосточном направлении.

Довольно трудно, однако выявить степень воздействия антисемитских настроений на процесс принятия внешнеполитических решений на имеющемся в нашем распоряжении документальном материале. Российская исследовательница Е. Усова, в частности, анализируя опубликованные советские дипломатические документы конца 1940-х – начала 1950-х годов, касающиеся отношений с Израилем, указывает, что признаков антисемитизма в них не просматривается[65].

Исследование документов из фондов Российского государственного архива новейшей истории (РГАНИ), который фактически является архивом бывшего ЦК КПСС, позволяет взглянуть на этот вопрос несколько с иной стороны. Из них видно, что партийные органы уделяли очень большое внимание разоблачению сионизма, и это было одно из важнейших направлений идеологической борьбы за утверждение идей марксизма-ленинизма. Идеологическая среда, которая создавалась бурным потоком публикаций, направленных против сионизма и Израиля, не могла не воспитывать соответствующего отношения и к «еврейскому вопросу». И хотя сионизм определялся как реакционная буржуазная идеология, своим острием направленная и против еврейских трудящихся, но последствиями этого пропагандистского наступления становилось закрепление в массовом сознании представлений о враждебности еврейства в целом советскому строю и советским людям.

Особенно ценились, видимо, разоблачения сионизма самими советскими евреями. В 1969 г. Моисей Иехоханан (так в тексте документа), представивший себя как еврей, но не сионист, направил в ЦК партии объемное письмо, в котором утверждал, что из всех буржуазных лжеучений сионизм — самое ядовитое и самое вредное. Цель сионистов — достижение мирового господства, — писал корреспондент высшей партийной инстанции. Письмо, попавшее к М.А. Суслову, являвшемуся членом Политбюро, было расписано им для ознакомления секретарям ЦК КПСС, а также высшим партийным чиновникам, заведующим отделами ЦК[66]. Похоже, что партийные руководители верили пропаганде, которую сами распространяли.

Советский коммунист был воспитан в духе разоблачения заговоров, которые плетут многочисленные враги, и это мировоззрение отражалось на отношении к сионизму, Израилю и евреям вообще. Налагаясь на историческую традицию российского антисемитизма, оно порождало идеологические концепции, совершенно искажавшие суть событий, происходивших на Ближнем Востоке, приписывавшие Израилю не свойственное ему влияние мирового масштаба. Эти воззрения, тиражировавшиеся в прессе, в научной и публицистической литературе, формировали взгляды советских людей и не могли не сказываться в процессе принятия внешнеполитических решений.