Постоянным поводом для раздражения советской стороны служил вопрос о выезде советских евреев, при каждом удобном случае поднимавшийся израильтянами. Это была особенно болезненная тема для советского государства, ограничивавшего любые контакты своих граждан с внешним миром. В те времена каждая поездка за границу, будь то служебная командировка или просто туристический вояж, особенно в западные страны, рассматривалась как вылазка во враждебный стан. Для выезда за рубеж требовалась специальная характеристика, заверявшаяся подписями руководителя организации, а также партийным и профсоюзным начальством. Характеристики выезжавших в служебные командировки утверждались на заседаниях парткома организации независимо от того, состоял ли человек в рядах КПСС или нет. Это был своеобразный фильтр, гарантировавший системе благонадежность тех, кто попадал в зарубежные страны. С выезжавшими в длительные командировки проводился специальный инструктаж в ЦК КПСС. Их строго предупреждали о нежелательности контактов с местным населением, о необходимости проявлять бдительность и не поддаваться на провокации. Партийное руководство не было уверено, что советский человек, у которого большая часть жизни уходила на добывание дефицитных товаров и продуктов, устоит перед соблазнами даже не очень богатых стран народной демократии[55], не говоря уж об изобилии буржуазных обществ. Зарубежная поездка была превращена для советского человека в подарочный бонус за лояльное поведение и безупречную идеологическую стойкость.

Свобода эмиграции для какой-то части населения никак не вписывалась в эту запретительную схему. Более того, послабления для евреев могли вообще вызвать цепную реакцию в обществе и нанести урон всей годами складывавшейся системе контроля за передвижением граждан. Поэтому регулярные кампании в поддержку советских евреев, разворачивавшиеся в США и в Западной Европе при непосредственном участии Израиля, рассматривались в СССР как подрывная антисоветская деятельность. В связи с этим советские дипломаты в Тель-Авиве постоянно отмечали неприемлемо высокий антисоветский накал израильской прессы. Некоторые беседы между представителями двух стран превращались в обмен взаимными претензиями по поводу публикуемых в газетах материалов, которые разжигали враждебные страсти в отношении друг друга.

Большой вред отношениям двух стран наносили резкие выпады израильского руководства против советской политики в еврейском вопросе, не останавливавшегося перед преувеличениями и прямыми искажениями реального положения дел. Так, например, в одном из своих выступлений в 1957 г. Бен-Гурион утверждал, что, несмотря на то, что Советский Союз давит на евреев, и молодежь, воспитанная этим строем, «не знает ни одного слова на иврите и не имеет связи с еврейским миром, тем не менее, почти все молодое поколение советских евреев полно желания иммигрировать в Израиль»[56]. Если учесть, что с 1945 г. по 1980 г. количество евреев-эмигрантов из Советского Союза составило 253 тыс. человек, а число отказов — 6% от общего количества просьб о выезде[57], то подобные заявления, выглядят большой натяжкой. Даже если принять во внимание все обстоятельства жизни в советском обществе — страх потерять работу, навредить членам своей семьи, отсутствие информации и т. д. — все равно вряд ли приходится говорить о тотальной настроенности советских евреев на эмиграцию в Израиль. Тем не менее, подобные заявления израильских лидеров вызывали ответную реакцию с советской стороны. Посол Абрамов в своих рекомендациях в Москву в преддверии Всемирного фестиваля молодежи и студентов 1957 г. писал: «Программу пребывания израильской делегации в Москве составить с таким расчетом, чтобы возможности пропагандистских выступлений ее участников перед советской молодежью… были сведены к минимуму»[58].

Израильские представители в Москве пытались использовать все возможные случаи, в том числе и религиозные службы в синагогах для распространения среди советских евреев под видом культурных материалов пропагандистской литературы. Широкую нелегальную деятельность в больших городах на территории Советского Союза развернул «Натив». Бюро по связям («Лишкат хакешер» или «Натив») было основано в 1952 г. в целях выполнения задач ведения разведывательной деятельности и сионистской пропаганды в Советском Союзе для увеличения эмиграционного потока евреев на Землю Обетованную. Практически не было ни одной израильской делегации, прибывавшей с визитом в Советский Союз, в которую не включались бы сотрудники «Натив» или те, кто работал для него[59].

Автор одной из наиболее полных работ, посвященных советско-израильским отношениям этого периода, профессиональный израильский дипломат Й. Говрин отмечал, что по сути дела израильтяне требовали от советских властей, чтобы те относились к израильским представителям исключительным образом, так, как они не относились ни к одному иностранному представителю в Советском Союзе. «Вызывает сомнение, — заключал он, — что выдвижение условий, противоречащих советским нормам, могло способствовать усилению симпатии к израильской верхушке со стороны Советского Союза»[60].

Израильтяне участвовали и в провокационной деятельности, осуществлявшейся русской зарубежной эмиграцией. В начале 1956 г. в Одессу попали напечатанные на русском языке листовки с призывами к советским гражданам создавать подпольные группы для свержения советского режима. Они переправлялись в ящиках с цитрусовыми, которые СССР импортировал из Израиля. Советский Союз предупредил израильских партнеров, что в случае повторения подобных акций будут сделаны соответствующие выводы относительно закупок израильских фруктов[61].

Все эти факты способствовали тому, что уже на очень ранних этапах, в 1950-х гг. Израиль был зачислен в разряд самых враждебных СССР государств. Израильтяне удивлялись, почему с Ливаном, который принял «доктрину Эйзенхауэра», Советский Союз поддерживает хорошие отношения, а с Израилем — нет, почему в Пакистан, который является участником Багдадского пакта, направляется советская парламентская делегация, а все запросы Израиля по обмену такими делегациями остаются без внимания.

Не раз израильские руководители в беседах с советским послом выражали готовность направить в Москву ответственную делегацию для того, чтобы начать переговоры о нормализации отношений между двумя странами. Однако на протяжении первых двадцати лет существования еврейского государства вплоть до 1967 г. межу СССР и Израилем не состоялось ни одного обмена значимыми государственными визитами. МИД, ориентируясь, видимо, на предпочтения «инстанции»[62] и «вышестоящих товарищей», неизменно рекомендовал отклонить все израильские предложения о нормализации сотрудничества, усматривая в них происки, направленные на подрыв советских позиций в арабском мире. Но одной из глубинных мотиваций отрицательного отношения к Израилю, как представляется, являлась исходившая от него безудержная, а иногда и злобная критика советского строя, которая произрастала на почве ограничений выезда советских евреев. Израиль, как и весь западный мир, видели в этом нарушение основных прав и свобод человека. В СССР рассматривали израильские требования в отношении евреев-советских граждан как вмешательство во внутренние дела государства, имевшее далеко идущие политические и идеологические цели.