Впервые за многие десятилетия перестройка и политика гласности открыли возможности для дискуссии в советском обществе по вопросам внешней политики, пробудили к жизни плюрализм мнений, соперничество различных групп интересов и общественных институтов в том, что касается внешнеполитического курса страны. Процесс принятия внешнеполитических решений все еще был закрытым таинством, производимым на заседаниях политбюро ЦК КПСС и в кулуарах внешнеполитического ведомства. Однако власти, открыв дорогу для демократических перемен, теперь все же вынуждены были прислушиваться и к общественному мнению по вопросам мировой политики и роли СССР на международной арене.

Несмотря на упорное сопротивление перестройке консервативной части советского истэблишмента на всех уровнях, в прессе стали допускаться дискуссии по вопросам, которые ранее освещались исключительно в соответствии с установками директивных органов. Появились научно-публицистические статьи, опровергавшие господствовавший взгляд на сионизм как злейшего врага «прогрессивного человечества». Ряд авторов высказывали резко критические суждения по поводу антисионистской литературы, широко распространявшейся в СССР, черносотенный, антисемитский дух которой был оскорбителен для национальных чувств еврейского населения. В этих публикациях предлагалось задуматься о причинах, по которым десятки тысяч евреев отказывались от советского гражданства и выезжали кто куда, в том числе и в Израиль[516].

Наиболее либеральные позиции занимали такие общественно-политические журналы, как «Огонек» и «Новое время», которые оказывали большое влияние на формирование общественного мнения в тот период. Они раньше других изданий сумели освободиться от старых догм и клише. Так, уже в 1987 г. «Огонек» занял последовательную позицию против антисемитизма. Еженедельник «Новое время», посвященный внешнеполитическим вопросам, не сразу сумел отойти от советской официальной пропаганды. Но в отличие от других газет и журналов он старался избегать антисемитской аргументации в своих публикациях.

Гласность, ставшая в период перестройки принципом более открытого, свободного функционирования средств массовой информации, позволяла беспрепятственно обсуждать и внешнеполитические проблемы, в том числе и вопросы восстановления дипломатических отношений с Израилем. В августе 1989 г. в газете «Известия» была опубликована статья ее обозревателя А. Бовина, в которой он один из первых выступил с настойчивым призывом возобновить отношения с Израилем. Через несколько месяцев он вернулся к этой теме с обзором большой почты, полученной редакцией после публикации его статьи. Из присланных писем следовало, что девять из десяти читателей выступали за возобновление отношений с Израилем. Аргументируя свою позицию, они указывали, что Советский Союз не разрывал дипломатические отношения с самыми одиозными режимами, как например, кровавый правитель Уганды Иди Амин или людоед (в прямом смысле слова) Бокасса в Центрально-Африканской Республике или террористический военный режим в Аргентине. Корреспонденты Бовина считали, что восстановление отношений с Израилем пойдет на пользу положению СССР на Ближнем Востоке, а также будет способствовать понижению градуса антисемитизма внутри страны[517].

Действительно, в условиях демократизации и гласности реанимировались различные радикальные формы русского национализма и ксенофобии, которые активно эксплуатировали антисемитские, антисионистские мотивы. Приверженцы этого направления утверждали, что за распространением в СССР русофобии стоят силы, идеализирующие сионистскую идеологию и заинтересованные в том, чтобы уровнять русский национализм с фашизмом. Наиболее ярые оппоненты нового курса создали в конце 1980-х гг. Комитет против восстановления дипломатических отношений с Израилем, представители которого обрушились с особенно резкими нападками на бывшего тогда членом политбюро А.Н. Яковлева за то, что он якобы продвигает во власть евреев и оказывает давление на Горбачева в целях восстановления отношений с Израилем. Открытостью печати воспользовались националистические круги. Рупорами антиизраильских, антисемитских настроений стали газеты «Советская Россия», «Ленинградская правда», «Московская правда», «Красная звезда», журналы «Наш современник», «Молодая гвардия».

Большую известность в конце 1980-х гг. приобрело общество «Память», идеологическую платформу которого отличали радикальная ксенофобия и антисемитизм. Его деятельность вызывала большое беспокойство и у советских евреев и в Израиле. Хотя эта организация насчитывала не более нескольких сотен человек в Москве и нескольких десятков в других городах, и ее идеология вызывала массовые протесты в советском обществе, но само ее существование усиливало тревожные настроения среди еврейского населения, умело подогревавшиеся агитаторами из израильских служб, занимавшихся организацией выезда советских евреев. Страхи советского еврейства основывались на историческом опыте гонений против евреев в царской России, на антисемитизме, подспудно тлевшем и в советское время. На рубеже 1980-х – 1990-х гг. к этому добавились опасения, что в случае хаотичного развития событий в СССР евреи могут стать их первыми жертвами, и центральное правительство будет не в состоянии их защитить.

Совсем недавно стало известно, что эти чрезмерно нагнетавшиеся страхи и ожидание чуть ли не нового холокоста на территории Советского Союза якобы привели к тому, что, по распоряжению премьер-министра И. Шамира, в Израиле в обстановке строжайшей секретности была разработана операция по спасению двух миллионов советских евреев. Ее авторы — Моссад, представители «Натив» и армии — предусмотрели мельчайшие детали действий многочисленных агентов спецназа, которые должны были проникнуть на советскую территорию и в течение полугода вывезти два миллиона человек в Израиль. Особенно обильное финансирование команда разработчиков операции получила в августе 1991 г., когда в Москве была предпринята попытка государственного переворота. Попавшие в средства информации сведения об этой операции удивляют своим прожектёрством и оторванностью от исторической реальности. Нельзя не согласиться с одним из израильских экспертов в области международных отношений, который, комментируя их, сказал, что «80-е и 90-е годы никак не могут сравниваться с тем, что происходило в мире в 30-е или 40-е… Мы чересчур чувствительны из-за того, что пришлось пережить евреям Европы, и это мешает нам трезво рассматривать ситуацию»[518].

Между тем, в Советском Союзе происходило существенное изменение отношения властей к общественной, культурно-просветительской деятельности евреев. В 1985–1986 годах эти изменения были мало ощутимы, но в 1987–1989 годах произошел прорыв. Без каких-либо возражений со стороны органов власти был создан целый ряд еврейских организаций, которые занимались вопросами культуры, как, например, Еврейский Культурный Центр им. С. Михоэлса, общество «Шолом», Московское Еврейское Культурно-Просветительское Общество (МЕКПО) и т. д. В декабре 1989 г. в Москве прошел первый съезд еврейских организаций страны, на котором было принято решение о создании Конфедерации Еврейских Организаций и Общин СССР (Ваад).