Связи между КПСС и израильской компартией не прекращались после разрыва дипломатических отношений с Израилем, хотя в тот период межпартийные отношения оказались в непростой ситуации. В августе 1965 г. в рядах Компартии Израиля произошел раскол на две группы вследствие разногласий по поводу характера арабо-израильского конфликта. Группа Вильнера-Туби рассматривала конфликт как проявление борьбы между империалистическими силами (Запад и Израиль) и антиипериалистическими силами (Советский Союз и арабские страны). При этом члены этой группы считали неправильным рассматривать конфликт как борьбу двух национализмов, отрицающих права друг друга. Другая группа Микуниса-Снэ не отрицала, что политика некоторых арабских государств носит антиимпериалистический характер, но вместе с тем, подчеркивала, что целый ряд арабских стран имеют прозападную ориентацию вследствие общности их интересов с западными державами в нефтяной сфере и ряде других областей. Эта группа считала, что арабо-израильский конфликт это, прежде всего, конфликт между двумя народами, и он имеет свою внутреннюю динамику[364].
На первых порах КПСС поддерживала отношения как с группой Микуниса-Снэ, сохранившей название МАКИ (Израильская коммунистическая партия), так и с группой Вильнера-Туби, получившей название РАКАХ (Новый коммунистический список) в надежде, что они сумеют преодолеть разногласия. Лидеры обеих партий имели в Москве отдельные и совместные встречи с М. Сусловым и Б. Пономаревым[365]. На двадцать третий съезд КПСС весной 1966 г. также были приглашены делегации обеих партий.
В июне 1967 г. группа Микуниса-Снэ практически одобрила действия израильского правительства, и Ш. Микунис, выступая в Кнессете, назвал начатую войну оборонительной[366]. После разрыва дипотношений КПСС признала арабо-еврейскую партию РАКАХ во главе с М. Вильнером и Т. Туби преемницей коммунистической партии Израиля. КПСС приобрела верного сторонника в лице новой компартии, которая находилась в тот период лишь на этапе становления, но вместе с тем, потеряла поддержку и связи с таким видным политическим деятелем Израиля, как М. Снэ.
На политической карте Израиля, новая коммунистическая партия оказалась изгоем. Она считалась арабо-еврейской партией, но фактически большинство ее членов и сторонников были арабы. РАКАХ была единственной политической партией в Израиле, которая осудила «израильскую агрессию против арабских стран». Эта идейная близость с советской позицией по Ближнему Востоку позволяла ей оставаться одним из немногих открытых каналов связей между СССР и Израилем и играть заметную роль в установлении общественно-политических контактов между двумя странами.
Руководители Коммунистической партии Израиля (РАКАХ) начиная с 1968 г. неоднократно посещали Москву, развивая свое сотрудничество с КПСС через Международный отдел ЦК КПСС. Однако официальные встречи с руководством КПСС проходили не часто. Израильских коммунистов принимали на довольно высоком уровне, но не выше кандидатов в члены политбюро ЦК КПСС. Так, например, газета «Правда» сообщала, что «по приглашению ЦК КПСС с 13 по 22 декабря 1971 г. в Советском Союзе находилась делегация КПИ в составе генсека ЦК КПИ т. М. Вильнера и секретаря ЦК КПИ т. З. Каркаби. Делегация имела встречи и беседы в Международном отделе и в Отделе пропаганды ЦК КПСС, в Союзе советских обществ дружбы и культурных связей с зарубежными странами, а также в ряде советских общественных организаций»[367].
В следующие годы визиты делегации израильской компартии проходили примерно по той же схеме. Высокопоставленные партийные чиновники инструктировали израильских коммунистов по основным международным проблемам. КПИ давала свою оценку ситуации в Израиле и в регионе в целом, которая все же оставалась односторонней. В итоге каждой встречи обычно подчеркивалось совпадение мнений сторон по обсуждаемым вопросам.
Несмотря на то, что в документах по итогам встреч между двумя партиями в 1975 г. впервые было подчеркнуто их стремление укреплять «существующие братские связи», их отношения во многом продолжали носить формальный характер: функционеры ЦК КПСС прекрасно понимали, что небольшая по численности израильская компартия не имеет значительного веса в политической жизни своей страны. Среди еврейской части населения КПИ не пользовалась какой-либо заметной поддержкой. Однако ее руководство и, прежде всего, арабские лидеры имели тесные контакты с коммунистическими партиями региона и с палестинскими организациями на Западном берегу р. Иордан. Израильские коммунисты служили порой посредниками между советской стороной и палестинцами, подталкивая их в нужном для СССР направлении. Заместитель генерального секретаря КПИ, депутат Кнессета Т. Туби пользовался особым уважением не только у палестинской компартии, но и в ООП и в других палестинских организациях и в немалой степени способствовал развитию их отношений с Советским Союзом.
По квотам, выделенным ЦК КПСС, израильская компартия направляла на учебу в советские вузы своих воспитанников. Ряд активистов проходили учебные курсы в партийной школе. Члены союза коммунистической молодежи Израиля (БАНКИ) приезжали в СССР на международные мероприятия, которые проводились по линии Комитета молодежных организаций при ЦК ВЛКСМ. На протяжении 1970–1980-х годов практически до самого конца советского периода ежегодно на отдых в лагерь «Артек» в Крыму приезжала делегация израильских детей (около 10 человек), имевших отношение к КПИ и ХАДАШ (Демократический фронт за мир).
На фестивале молодежи и студентов в Москве в 1985 г. в израильскую делегацию входила только молодежь КПИ и ХАДАШ. В отношении израильской делегации до открытия фестиваля была проведена большая подготовительная работа, которая проходила в рамках деятельности Комитета молодежных организаций (КМО) СССР. Из опасений каких либо провокаций со стороны арабских делегаций израильтян поселили в отдельной удаленной гостинице.
С началом перемен в СССР в середине 1980-х годов информация от представителей КПИ, которые посещали Москву, стала очень востребованной в Израиле. Так, например, в ноябре 1987 г. М. Вильнер и Т. Туби принимали участие в Москве в круглом столе, посвященном 70-летию Октябрьской революции, где также присутствовали 178 делегаций со всего мира. Их пресс-конференция, организованная после возвращения из Москвы в Доме журналистов (Бейт Соколов) в Тель-Авиве 11 ноября 1987 г., собрала журналистов всех ведущих израильских газет[368].
Признанием советской стороной заслуг Вильнера в деле продвижения общих интересов на Ближнем Востоке стало награждение его в 1989 г. в связи с 70-летием орденом Октябрьской революции. На пресс конференции в Тель-Авиве и в своих интервью израильскому телевидению и радио Вильнер рассказал, что во время встреч в Москве с членом Политбюро и первым заместителем председателя Верховного совета СССР А. Лукьяновым и главой международного отдела ЦК КПСС В. Фалиным он получил разъяснения по поводу возможности нормализации отношений между двумя странами. Лукьянов и Фалин считали, что для этого Израиль должен сделать любой шаг, который указывал бы на его готовность к миру, например, признать ООП как представителя палестинского народа[369].
В своих выступлениях Вильнер также упоминал о разногласиях между КПИ и КПСС в отношении объединения «Память», возникшего в СССР в процессе демократизации, расширения свободы выражения мнений и выступавшего с позиций национал-шовинистической идеологии. Советские коммунисты полагали, что работа с этой организацией должна вестись методом убеждений и дискуссий. Вильнер же считал, что расистская и антисемитская суть ее платформы противоречит советской конституции, и поэтому она должна быть запрещена[370].
КПИ с самого начала поддержала курс советского руководства на перестройку, но вместе с тем ее лидеры не переставали выражать беспокойство по поводу того, что КПСС может потерять контроль над развитием событий[371].
КПИ критиковала Советский Союз за то, что он не выступил против американского вторжения в Ирак и поддержал резолюцию 678 Совета безопасности ООН, которая дала американской администрации зеленый свет для начала войны[372]. В то же время генеральный секретарь израильской компартии Т. Туби на встречах с советскими коллегами в Москве подчеркивал, что усилия, направленные на урегулирование ближневосточного конфликта и решение палестинской проблемы, требуют советско-американского сотрудничества[373]. Веяния времени проникали и в ряды израильских коммунистов.
Очевидно, что с начала 1990-х гг. по мере падения роли КПСС и ее органов в советской политической системе у советского руководства понижался интерес к так называемым братским партиям. В 1990–1991 гг. уровень встреч с делегациями компартии Израиля не переходил границ Международного отдела ЦК, причем ограничивался руководителями второго плана и рядовыми сотрудниками. Об этом же свидетельствовал и уровень делегации КПСС, впервые посетившей Израиль по приглашению КПИ в июне 1991 г., на излете и советской власти, и самого Советского Союза. В состав делегации вошли заместитель заведующего Международным отделом ЦК КПСС В. Матузов и один из сотрудников того же отдела.
КПИ сыграла заметную роль в установлении и развитии общественно-политических контактов между Израилем и Советским Союзом. Как подтвердил член секретариата ЦК КПИ Й. Гожанский[374], именно КПИ после разрыва дипотношений передала в Международный отдел ЦК КПСС предложение о целесообразности визита израильских общественных деятелей в Москву. Это было логично. Несмотря на антисоветские настроения среди политических кругов, определенная часть израильского общества, в том числе немало общественно-политических деятелей, деятелей культуры были связаны с Россией, Советским Союзом, с русской культурой и искренне переживали разрыв дипотношений. Учитывая эту особенность израильского общества, КПИ исходила из того, что отсутствие отношений между странами наносит урон и Советскому Союзу, и израильтянам и вызывает возмущение советских евреев. Положение КПИ как единственного открытого канала связи с СССР давало ей возможность за счет этой инициативы повысить свой авторитет среди израильтян.
Предложение израильских коммунистов было принято не сразу. Приглашение израильских общественных деятелей было не простым шагом. Принятие такого решения означало официальное приглашение в Советский Союз сионистских общественных деятелей. Хотя советское руководство в своей идеологической борьбе старалось отделять «сионистские круги, захватившие власть в Израиле», от израильского народа, но было и понимание того, что практически все еврейское население (кроме коммунистов и ультраортодоксов) отождествляет себя с сионизмом, с сионистским движением. Потенциальные члены делегации должны были занимать умеренные позиции по ближневосточному урегулированию и по отношению к СССР, но, тем не менее, они были представителями сионистских партий. С учетом проарабских настроений советского руководства не исключено, что на положительное решение Москвы повлиял и тот факт, что в состав руководства КПИ (РАКАХ) входили уважаемые арабские лидеры, которые поддерживали эту идею.
В Израиле не все относились однозначно к той посреднической роли в отношениях с СССР, которую пыталась исполнять КПИ в 1970-х – 1980-х гг. Правые круги резко выступали против этой роли КПИ. В очерке, опубликованном в газете «Маарив» в 1987 г., говорилось об опасности того, что КПИ становится необходимым звеном связи в контактах между Израилем и Советским Союзом, а также другими странами социалистического лагеря. Очерк содержал вывод о том, что «правительство Израиля должно предотвратить положение, при котором РАКАХ (КПИ — Н.С.) является тем, кто выдает „входной билет“ в страны советского блока»[375].
По мере того, как развивался процесс восстановления отношений между СССР и Израилем, КПИ теряла свое положение посредника в этом вопросе. После прибытия в Израиль советской консульской группы (1987 г.) она не являлась больше единственным открытым каналом связи с Израилем. Но пока КПСС была партией власти в Советском Союзе, КПИ оставалась активным фактором в вопросах касающихся отношений между СССР и Израилем. Так, например, советскую консульскую группу наряду с послом Голландии в аэропорту встречал заместитель генсека КПИ Т. Туби.