В ходе Шестидневной войны выявилась неоспоримая роль Советского Союза как державы, непосредственно влияющей на ход арабо-израильского конфликта. Если в первое послевоенное десятилетие западные державы имели возможность тормозить вовлечение СССР в сферу конфликта, то к 1967 г. установленные привилегированные отношения с Египтом и Сирией обеспечивали ему преимущества на арабской стороне. Сама динамика холодной войны, в которой мир делился на два противоборствующих лагеря во главе с СССР и США, создавала представление, что и выход из конфликтной ситуации — в первую очередь прерогатива двух сверхдержав.
Способ коммуникации посредством посланий, которыми лидеры двух государств обменивались в эти несколько дней с необычной частотой, был новым явлением во взаимоотношениях СССР и США. Даже чисто технический вопрос о том, как обращаться к советскому председателю Совмина, вызывал замешательство у американцев. Обращение «Товарищ Косыгин», с которого начиналось первое ответное послание президента Джонсона от 6 июня, в Москве даже было расценено как шутка или насмешка{664}.
В этой форме взаимодействия фактически отражалось признание особого характера отношений сверхдержав с каждой из сторон конфликта. Помимо этого — и в этом, пожалуй, важнейшее значение советско-американских контактов на высшем уровне — они обеспечивали своего рода защитный барьер против втягивания сверхдержав в прямое военное столкновение на почве конфликта между их протеже.
В первый же день войны каирское радио передало информацию об участии американских и британских ВВС в нападении, которая была подхвачена не только другими арабскими СМИ, но и прозвучала на московском радио. Насер был крайне заинтересован в том, чтобы в глазах мировой общественности начавшаяся война выглядела аналогом событий 1956 г. Египетское руководство рассчитывало таким образом не только закамуфлировать свое полное фиаско, но и спровоцировать прямое советское вмешательство. Однако эти обвинения могли вызвать весьма опасные и трагические последствия. Американский президент в эти дни не раз обращался к советскому правительству с просьбой заставить арабов опровергнуть измышления о совместных действиях США и Израиля и выступить с собственными публичными заявлениями, отрицающими ложную информацию{665}. Большую роль в прояснении ситуации сыграл радиоперехват, который вели советские корабли, находившиеся в Средиземном море. Полученные ими разведданные, переданные в Москву, не выявили причастности западных вооруженных сил к нападению Израиля на Египет{666}. Косыгин счел необходимым указать египетскому послу, что советское правительство не располагает сведениями о причастности американцев и англичан к бомбардировкам Египта{667}.
Правда, российский мемуарист, непосредственный свидетель событий, утверждал, что американские корабли, находившиеся вблизи египетского побережья, снабжали израильский генштаб сведениями о дислокации египетских войск, а 5-го числа американцам якобы удалось заблокировать все системы связи египетской армии, лишив командование возможности управлять военными действиями{668}. Американская сторона всегда категорически отрицала какую-либо помощь Израилю, в том числе разведывательными данными, в момент его нападения на Египет. Не исключено, что египетские военные снабжали советских представителей ложной информацией, чтобы как-то оправдать свой непрофессионализм и низкий уровень боевой подготовки армии.
У Израиля было достаточно собственных возможностей по обеспечению своего наступления в Египте разведывательной информацией, в том числе благодаря разветвленной агентурной сети. По Каиру в июне 1967 г. ходили самые невероятные истории о проникновении израильских агентов на египетскую территорию. Как рассказывал в своих воспоминаниях известный арабист А.З. Егорин, египетские офицеры были уверены, что даже в генштабе действуют израильские шпионы{669}. В работе израильского журналиста Р. Бергмана, самом подробном и тщательно документированном расследовании деятельности секретных служб Израиля, как раз упоминается, что к 1967 г. от оперативных агентов, действовавших в так называемых целевых, т. е. враждебных Израилю арабских государствах, ежедневно поступала информация, сыгравшая большую роль при подготовке к военным действиям{670}.
«Горячая линия» показала себя эффективно работающим инструментом для предотвращения превратных толкований действий сторон в хаотичных обстоятельствах, неизбежных при военных действиях. В связи с инцидентом с американским военноморским судном электронной разведки «Либерти»[91] в Москву от имени президента Джонсона была немедленно направлена телеграмма на имя Косыгина с предупреждением, что появление американского самолета в районе Порт-Саида связано исключительно с расследованием происшедшего инцидента и необходимостью оказания помощи атакованному по ошибке кораблю. Американцы просили уведомить арабов о сути этих событий{671}. Для Советского Союза это стало подтверждением его важной роли как сверхдержавы и особого статуса в отношениях с арабской стороной конфликта.