Прошло два года. Элен стала красивой семнадцатилетней девушкой, но прочувствовать она это не могла, так как кроме негативного внимания и обвинений в колдовстве она ничего не встречала.

Несмотря на то что на дворе было лето – оно было довольно прохладным в этом году. Ветер гнал холодный воздух, словно из Антарктиды.

За это время не произошло никаких крупных событий, однако Элен по-прежнему переживала непростой период в жизни. Внутри её сознания нарастала гнетущая серость. Необъяснимые видения, картинки с жуткими поступками людей, подростковый период, создающий бурю смешанных эмоций мешали нормально жить.

Лишь одно улучшало её настроение – к ней периодически стали приходить люди за её магическими услугами. Хэйзи Хардинг была отличным сарафанным радио. Впервые популярность Элен не являлась на все сто отрицательной.

Она принимала клиентов в том же кабинете, что и Хэйзи. Он будто был создан для сеансов ясновидения. На стуле напротив сидели клиенты. На столе стояла пара больших свечей. Рядом лежали сухие ветки разных пород деревьев. Слева лежали карты чёрно-белого цвета. А за спиной Элен висела картина с жутким пустым и тёмным лесом.

Элен перед приходом людей доставала некоторые якобы магические атрибуты, как и советовала Хэйзи. А потом прятала от глаз отца, с которым и так были весьма напряжённые отношения. Браслеты с руки она никогда не снимала, лишь для образа надевала чёрное платье, и ей это не нравилось.

Как раз в один из таких дней Элен принимала очередного посетителя. Мама, как и всегда, стояла справа от Элен для поддержки.

– Мистер Томпсон, я поняла, что вы хотите меня проверить, но задайте хотя бы какой-нибудь вопрос, чтобы я постаралась ответить, – растерянно сказала Элен.

– Вы же экстрасенс, или как вы там себя называете? Вот догадайтесь, что я хочу спросить, – недовольно произнёс клиент.

В кабинете образовалась напряжённая атмосфера. Мужчина средних лет, что пришёл на сеанс, с самого начала был заведён. Он отказался что-либо говорить, пока ему не продемонстрируют настоящие способности, без всяких классических фокусов. На его недовольном лице были красные линии и пятна от близко расположенных капилляров. Одежда была чистая, но давно не новая.

– Экстрасенсы не читают мысли, – оправдалась Элен.

– Значит, врут про вас. Мне сказали, что вы чудеса творите, а на деле нет чудес никаких.

– Мистер Томпсон, вас жена сюда заставила прийти? – спросила мама, положив руку на плечо Элен.

– Конечно же, нет! – возмутился мистер Томпсон.

Элен внимательно посмотрела в глаза посетителя.

– Что вы так смотрите? Надеюсь, вы не пытаетесь наложить на меня проклятье. Если что, у вас ничего не получится, на штанах я закрепил булавку, – сказал он, хорошо скрывая страх.

– Я таким не занимаюсь. Но, кажется, я знаю, зачем вы пришли сюда, – сказала Элен.

– Ага! Значит, вы всё же умеете читать мысли. Зачем врать тогда? – обрадовался мистер Томпсон.

– Я увидела вашу ссору с женой. Возможно, вас беспокоят эти напряжённые отношения, – заявила Элен.

Мистер Томпсон слегка откашлялся и сделал глубокий глоток.

– Вы верно увидели проблему, – сказал он сдержанно. – Я считаю, что у неё кто-то появился и вскоре она захочет развода.

Его лицо почти полностью покраснело. Кажется, эта проблема для него была слишком волнующая.

– Вы можете посмотреть, где она сейчас и что делает? – прибавил он.

– У вас есть её какой-нибудь предмет? – спросила Элен.

– Нет. Я ничего с собой не брал.

– Может, фотография?

– Она осталась дома в бумажнике.

Элен почувствовала ложь. Но причину она понять не могла.

– Чтобы её почувствовать, мне нужна личная вещь. Иначе ничего не получится, – произнесла она.

– Ну, может, сделать какой-нибудь обряд, я не знаю? Вы же здесь эксперт по этим делам, – вновь раздражался посетитель.

– Я только учусь, а обряды мне никак не помогут, – защитилась Элен.

Она стала осматривать мужчину и заметила кольцо на пальце.

– А это кольцо могла трогать ваша жена? – спросила она.

– Ну… когда было брачное сочетание, она надевала мне его. И когда я забывал его в ванной, она приносила в комнату.

– Это может сработать. Может быть, частичка энергии осталась на кольце.

– И что нужно делать?

– Положите руку на стол ладонью вверх, пожалуйста.

Мистер Томпсон выпрямил спину и бросил руку на стол. Элен протянула руку, задержав её на небольшой высоте над рукой посетителя.

– Элен, стой! Ты забыла надеть перчатки, – сказала мама.

– Мне надоело, что руки всё время потеют, – ответила она.

Элен развернула руку и показала маме, а затем прибавила:

– Вот. Я сделала себе наклейки на подушечки пальцев.

– Как изобретательно. А такие тонкие наклейки точно защитят от нового разряда? – переживала мама.

– Думаю, да. И выглядит здорово, правда? – порадовалась Элен.

– Выглядит очень интересно. А теперь продолжай, – кивнула мама головой в сторону клиента.

Рука Элен вновь повисла над рукой посетителя. Она почувствовала щиплющее тепло. Ладони от этого стало неприятно, хотелось почесаться.

Ей пришла картинка ресторана, где жена сидела у барной стойки, но рядом никого не было. Затем она увидела светлую квартиру, в которой жили Томпсоны. Она была однокомнатная и уютная, но негативные эмоции переполняли пространство.

– Ну что там? Как его зовут? – влез мистер Томпсон.

– Я пока не увидела никого постороннего, может…

– Нет, там точно кто-то должен быть. Смотрите ещё, – нервничал посетитель, протягивая руку дальше.

– Мистер Томпсон, успокойтесь, пожалуйста. Мисс Элен старается, – спокойно сказала Элеонора.

Посетитель послушался. Он аккуратно вернул руку на стол и молча ждал.

Элен понимала, что придётся снова трогать энергообъект, чтобы увидеть что-то подходящее. Она просто сидела и убеждала себя, что другого выбора нет.

– Снимите, пожалуйста, кольцо и положите на середину стола, – попросила она.

Мистер Томпсон нахмурился. У него возникла мысль, что таким образом у него хотят украсть кольцо. Он прижал руку к груди и пялился на Элен и Элеонору. Они смотрели на него, ожидая какой-либо реакции.

Недолго думая, он решился снять кольцо. Однако оно никак не хотело поддаваться, словно его приклеили. Посетитель не хотел выглядеть глупо, что у него ничего не получалось, и стал облизывать палец по всей длине, чтобы кольцо начало скользить.

Элеонора и Элен, скривившись, отвернулись.

Он взялся за кольцо другой рукой и стал тянуть, но вместо кольца стали скользить пальцы. Мистер Томпсон стал выделять столько напряжения, что, казалось, лампочки стали слегка помигивать. Тогда ему ничего не оставалось, как вцепиться зубами за кольцо и тянуть вверх. Это сработало. Кольцо медленно пошло вверх, но Элен и мама увидели, что палец стал кровоточить.

– Мистер Томпсон, ваш палец… – сказала Элеонора.

– Ничего страшного, – пробубнил он с пальцем во рту. – Вот, уже почти снял.

Он снял кольцо, спешно протёр его от крови и положил на стол. Его лицо было по-прежнему красным, но теперь уже полностью, без пробелов.

– Давайте я принесу что-нибудь, чтобы обработать рану, – сказала Элеонора.

– Нет, не нужно. Пусть она скажет, что видит, и я пойду, – произнёс посетитель, сжав руку в кулак.

Элен посмотрела на маму, потом на мистера Томпсона, потом на кольцо. Она протянула руку к кольцу. От него шло едва уловимое тепло. Она медленно положила палец на кольцо, чтобы проверить эффективность наклейки. Она обрадовалась, что её метод сработал, однако радость быстро ушла. Впереди её ждал волнующий момент контакта с энергообъектом, ведь никогда не знаешь, как пройдёт в этот раз.

Она решила не тянуть. Взяв пальцами правой руки кольцо, она положила его на ладонь левой руки. Голова от прикосновения легонько качнулась в сторону, и картинки, толкаясь, побежали толпой в её сторону.

Каждодневные ссоры. Обвинения в измене. Неудавшаяся беременность. Литры пролитых слёз. Студенческие годы жены. Свадьба. Какой-то документ.

Голова Элен стала потряхиваться. Она спустила кольцо на стол. Ей было неприятно продолжать такое смотреть. В горле образовался ком, и хотелось расплакаться, но она постаралась сдержаться, однако покрасневшие глаза выдавали её. Элен поспешила рассказать о картинках, скрывая большую часть:

– Она кое с кем встречается.

– Я был уверен в этом! Кто он? – произнёс посетитель махнув кулаком.

– Я не знаю, кто он… Картинки мне показали, что у неё тёплые чувства с одним мужчиной. Кажется, он недавно устроился в её фирму, и там они познакомились.

– Как его зовут? Как он выглядит?! – нервничал посетитель.

– Мне нужно его фото, чтобы увидеть больше. Я не уверена, но вроде у него тёмные волосы, тёмный цвет глаз. У него есть короткое пальто…

– И как мне искать его? У нас половина Америки так выглядит! Ладно-ладно, посмотрите в будущее и скажите, что теперь будет?

– Я не буду, – испуганно сказала Элен.

Мистер Томпсон смотрел дикими глазами на Элен, затем поднял глаза на Элеонору.

– Вот вам десять долларов за то, что сказали то, что я и сам знал.

Он швырнул деньги на стол и спешно вышел из кабинета. Мама пошла вслед за ним, чтобы проводить до выхода.

Элен приложила руки к лицу и тихонько заплакала. Ей было так тяжело, словно она весь день таскала тяжести на плечах. В дополнение она была напугана посетителем.

Мама вернулась в кабинет. Увидев Элен, она молча положила руку на плечо.

– После любого сеанса хочется рыдать, – произнесла Элен, откинувшись в кресле.

Мама молча похлопала по плечу. Ей стало гораздо легче. Она тяжело дышала ртом и смотрела вдаль кабинета.

– Пойдём, Светлячок, попьём чай, и тебе станет лучше, – сказала мама.

– Попозже. Сейчас придёт ещё один посетитель.

– Кто? Разве кто-то записывался?

– Нет, но её нужно принять… – задумчиво сказала Элен.

Они сидели и ждали тридцать минут, но так никто не приходил.

– Может, поставить всё же чайник? – спросила мама.

– Она скоро будет, – произнесла Элен.

Она продолжала смотреть вдаль, редко моргая. Мама послушно сидела, ожидая клиента.

Вдруг Элен прервала тишину, продолжая смотреть в одну точку:

– Хотела тебе сказать…

– Да?

– У меня было видение про Ричарда.

– Честно говоря, боюсь спрашивать.

– Это было хорошее видение. Хотя, может, это просто моё желание так изобразилось, но я увидела, что его дочка вернётся жить к нему.

– Какое же это будет счастье для него! – сказала мама, сложив кулак на груди.

– Она поймёт, что Ричард никогда не желал ей зла, и разозлится на маму, что она ей врала все годы про него.

– Скорее бы всё наладилось. Я так переживаю за него. Не могу думать о том, какое горе он переживал все эти годы, – произнесла мама, быстро смахнув слезу с щеки рукой.

– И я, – сказала Элен.

Наконец, раздался дверной звонок. Мама поспешила впустить посетителя.

– Спасибо! – крикнула Элен вслед маме.

Она быстро выпрямила стул и рукой смахнула крошки со стола. Было слышно, как по лестнице поднимались. Она знала, что это девушка и что она придёт на приём, но больше она ничего не увидела. Почему-то возникло волнение на душе.

Раздался стук в дверь кабинета, и вошли мама, а за ней молодая девушка по виду того же возраста, что и Элен. При первом взгляде она произвела приятное впечатление. Девушка была нежной и аккуратной. Её коричневые волосы лежали волной на маленьких плечах. Карие глаза отдавали мудростью. Одета она была в красивое чёрное платье с нарисованными красными цветами.

– Здравствуйте, – сказала Элен.

– Здравствуйте, – ответила вежливо девушка.

– Присаживайтесь на тот стул, пожалуйста, – сказала Элеонора, показав рукой на стул.

Девушка благодарно кивнула и села на указанный стул. Взглянув на девушку, Элен не могла сказать точно, что с ней не так. Нависшее тёмное пятно на голове посетительницы мешало сосредоточиться. Оно выглядело так, словно густой туман в виде шара приклеился ко лбу.

«Может, сглазы и проклятья всё же существуют?» – подумала Элен.

– Сканируете меня? – с улыбкой прервала раздумья посетительница.

– Да, – улыбнулась Элен. – Пытаюсь понять, что с вами случилось.

– У меня неоперабельная опухоль в мозгу.

Улыбка Элен отвалилась с лица. Они с мамой не могли произнести ни слова. Эта девушка сказала об этом так легко, будто она говорила о завтраке.

«Значит, пятно на её голове – рак? – думала Элен. – Но почему она выглядит спокойной?»

– Вы совсем не переживаете? – спросила Элен.

– Нет. Я смирилась со своей судьбой.

Девушка ответила с улыбкой, слегка поджав нижнюю губу, будто ей слегка жаль.

– Простите, а сколько вам лет? – спросила Элен.

– Ой, простите, я забыла представиться. Меня зовут Алана Эланс, мне пятнадцать лет, и я узнала о вас через одного знакомого. Я обрадовалась, что смогла попасть к вам до… отъезда.

«Она моложе меня, но уже умирает. Почему это происходит?» – думала Элен.

– А меня зовут Элен Рэй. И я учусь быть экстрасенсом, – произнесла она, быстро смахнув слезу с щеки.

– Вы и правда экстрачувствительная. Но не нужно так переживать за меня. Всё, что я хотела успеть, я сделала.

Взгляд Элен дрожал. Вот-вот она собиралась навзрыд разрыдаться, но сдерживалась со всех сил, чтобы не делать этого при других людях. Перед её глазами всплывали картинки, вгоняя дальше в тоску. Она сглотнула и сказала:

– Что вы хотели бы узнать?

– Если можно, я бы хотела задать два вопроса.

– Да, конечно, – тихонько произнесла Элен с покрасневшими глазами.

– У меня была лучшая подруга, сейчас мы не общаемся, вот. Можно ли узнать, как у неё дела? Всё ли хорошо?

– Ох, есть ли её фотография… или предмет?

– Ой, фотография есть, но она дома. Зато есть шарф. Она подарила мне его два года назад на день рождения.

Алана положила шарф на стол. Элен провела руками над шарфом, стараясь почувствовать энергию. Затем она едва коснулась ткани и, дёрнувшись, убрала руки.

– Это немного, но я кое-что увидела. Я… она живёт не здесь. Многоквартирный дом. Ходит в новую школу. Там две подруги. Много улыбаются. Это всё… – сказала Элен, спрятав руки под стол, чтобы сжать кулаки.

– Это хорошо. Я рада, что ей повезло. И второй вопрос: у меня есть младший братик. Я хотела бы узнать, что с ним в будущем будет? Кем он станет? Где будет жить? Он у нас такой нежный и ранимый. Я переживаю за него.

Глаза Элен блестели, словно в них появились несколько звёзд. Напротив неё сидела спокойная девушка с лёгкой улыбкой, но трагической судьбой. Элен видела счастливые моменты её жизни, но никак не могла связать их с её ситуацией. Нужно было ответить на вопрос Аланы, и Элен достала руки из-под стола:

– Я не… нет, не могу, простите…

Элен, закрыв лицо руками, разрыдалась.

– Элен, не сейчас. Иди умойся, – сказала мама, гладя по плечу.

Алана встала со стула и подошла к Элен, чтобы обнять.

– Ну-ну, мисс Элен. Не плачьте. Всё хорошо, – сказала она, поглаживая по спине.

– Я не смогла… Мама! Я увидела, как она… учит младшего брата кататься на велосипеде, – с трудом произнесла Элен.

– Я же сказала, что всё успела. Теперь он умеет кататься.

На Элен накатила новая волна рыдания.

– Милая, родная моя, пожалуйста, выпей воды и не плачь, – попросила мама.

– Мне… мне так жаль! Простите меня, но… я не могу видеть будущее. Я так хотела бы вам сказать, но… никак… – произнесла Элен.

– Жаль, но ничего страшного. Зато точно знаю, что мне не придётся переживать о его ободранных коленках, – посмеялась Алана и вернулась на своё место.

– Простите меня, – прошептала Элен, выходя из кабинета.

– Да что вы, не переживайте, – сказала Алана.

– Она у нас очень чувствительная и за каждого готова поплакать, – поделилась мама.

– Значит, она у вас очень добрая, – сказала посетительница.

Элен только спустя пятнадцать минут вернулась в кабинет. Лицо и глаза были красные. Нос опух от такого количества влаги. Она спокойно села на стул и сказала:

– Алана, извините, что я при вас… обычно я стараюсь плакать после клиентов.

Алана посмеялась и помахала рукой, что всё в порядке. Затем она встала и произнесла:

– Я вас подождала, чтобы попрощаться. Не хочу вас больше задерживать. Спасибо, что приняли меня без записи. Сколько стоит ваш приём?

– Нет-нет, что вы, какие деньги? Я почти ничего не сказала. Не нужно денег. Извините, что не смогла помочь, – сказала Элен.

– Элен, ваш труд такой сложный. Вы мне помогли, чем смогли. И мне было приятно с вами пообщаться. Я хочу заплатить.

– Мисс Эланс, Элен права, не нужно денег. Они вам пригодятся, – сказала мама.

– Мне уже точно не пригодятся. Не отказывайтесь, пожалуйста. Я хочу заплатить… ох, подождите… – сказала Алана, схватившись за голову.

– Вам плохо? – спросила мама, забеспокоившись.

Алана на минутку обратно присела на стул. Её немного пошатывало. Элен увидела, как сгусток тумана почернел и зашевелился.

Посетительница посидела ещё несколько минут, а затем потихоньку стала вставать.

– Может, вам воды принести? – спросила Элеонора.

– Нет-нет, мне уже лучше, спасибо. Вот деньги, – произнесла Алана, положив несколько купюр на стол и направившись медленно к выходу.

Элен встала, чтобы проводить посетительницу до выхода.

– У вас такой красивый дом, мне так нравится эта лестница, – сказала Алана, медленно спускаясь.

– Спасибо большое, мы купили этот дом давно у одного дизайнера, – сказала Элеонора.

– Нужно будет взять телефончик этого дизайнера, – пошутила Алана.

Все трое пришли в коридор.

– Спасибо, что тепло приняли меня. Я рада, что моё последнее желание сбылось. Прошу, когда будете меня вспоминать, не грустите, – произнесла Алана с доброй улыбкой.

По щеке Элен потекла слезинка. Она ринулась и крепко обняла Алану. Элеонора тоже подошла, чтобы погладить обеих по спине.

– Вы такая хорошая! Мы мало знакомы, но я буду скучать по вам! – призналась Элен.

– Вы тоже очень хорошие. Элен, постарайтесь стать лучшей экстрачувствующей. Я в вас верю. А теперь прощайте, – сказала Алана, открыв дверь.

– Я буду очень стараться, Алана!

Напористый ветер, поглаживая лицо Элен своими лёгкими руками, немного успокоил её. Светлые волосы ритмично колыхались. Алана удалялась, но частичка души всё ещё витала рядом.

Подул ветер, и одинокий листочек дерева оказался у порога. Он неуверенно направлялся прямо в дом. Элен и мама стали наблюдать за ним. Медленно плывя, он без приглашения залетел в коридор и остановился у ног Элен. Переглянувшись с мамой, она подняла его. Это был листочек сахарного клёна. Он был идеальный, без единого пятнышка и залома.

Пока они разглядывали листок, Алана скрылась из виду. Элен спешно высунула голову на улицу, но так и не смогла её разглядеть. На душе стало вновь грустно. Она зашла домой, закрыв за собой дверь и разглядывая листок.

– Я хочу его сохранить. Он будет напоминать мне о ней, – заявила Элен.

– Хорошая идея, дочка, – сказала мама. – Пойдём выпьем успокаивающий чай.

Они зашли на кухню. По радиоволне «Новости мира» вновь передавали о серийном маньяке. Его до сих пор не нашли, и не было никаких подозреваемых. Некоторые теоретики считали, что он мог работать в полиции и таким образом успешно заметать следы. Силовые структуры отказывались проводить внутреннее расследование ввиду отсутствия улик.

– Зачем ты это слушаешь? – сказала мама.

Мама подошла и переключила радио на волну «Меланхолио». Спокойная музыка сейчас действительно не помешала бы.

Пока мама готовила чай, Элен сложила руки на столе и положила подбородок на руки.

– Ты сможешь выполнить просьбу Аланы? – спросила мама.

– М-м?

– Не грустить, когда будешь вспоминать её.

Элен опустила глаза.

– Я постараюсь, но… – сказала она. – Зачем вообще ей умирать? Умирать нужно от старости, а не юной от страшной болезни.

– Такова жизнь, милая.

– Бессмысленная жизнь!

– Я думаю, что всё несколько сложнее. Но это уже чистая философия, и это ты будешь изучать в университете. И раз уж мы затронули тему учёбы… – выдержала паузу мама.

Элен подняла голову. Мама принесла чашки с чаем и села рядом.

– Этой осенью ты точно идёшь в заключительный класс, – заявила мама.

– Но почему? Что решит один год? Можно было бы завершить обучение дома.

– Я хочу, чтобы хотя бы один год ты проучилась, как все. Чтобы знала, что такое коллектив. Может, у тебя там новые друзья появятся. Может, даже с мальчиком познакомишься.

– Ну уж нет! Никакой мальчик не захочет со мной дружить.

– Ты не можешь быть уверенной. Или ты начала видеть своё будущее?

– Нет.

– Значит, не говори так.

– И всё равно не понимаю, зачем идти всего на один год?

– Элен, ты стала взрослее, и твой организм стал крепче. Психолог, что работает с тобой эти годы, проделал большую работу. Так что ты должна попробовать перебороть себя и пройти этот этап. Если пройдёшь, то станешь сильнее. Тем более что тебе очень не хватает общения после переезда Милы.

– Мила единственная, кто меня понимает. Вдруг там все будут злые?

– Тогда что-нибудь решим. А пока попробуй прижиться в этом классе.

– Ладно… Кстати, можно мне больше не ходить к психологу?

– Хорошо. Раз ты готова идти в школу, то его услуги больше не нужны.

– Отлично. Хоть одна хорошая новость.

– Ты справишься, я верю.

– Спасибо, – сказала Элен, отпив чай.

Вдруг она стала серьёзной.

– Мама, не иди завтра по улице Джонсонов завоевателей! – попросила Элен.

– Ты что-то увидела?

– Случится авария! Автомобиль на перекрёстке въедет в пешеходов.

– Ладно, Элен, хорошо. Обойду другой дорогой.

– Да, хорошо… Какой ужас происходит вокруг.

– Как хорошо, что ты у нас есть. Ты спасла меня, родная.

– Да, но те люди…

– Они всё равно тебя не послушают, так ведь?

– Не знаю, наверное, да.

Возникло недолгое молчание.

– Кто-то погибнет? – спросила мама грустным голосом.

Элен немного подумала и произнесла:

– Нет. Но они будут лежать в больнице с повреждениями.

– Бедные люди… – произнесла шёпотом мама.

– И я опять не смогу спасти… – опечалилась Элен.

Они посидели ещё полчаса, и Элен захотела прилечь, чтобы отдохнуть от такого насыщенного дня.

Был сон. Ужасный сон, беспокойный. Обычно после такого просыпаешься ещё более уставшим. Элен ворочалась, находясь на грани между сном и реальностью. Дурные мысли смешивались с тонкой материей бессознательности. Незапоминающиеся образы терроризировали разум. Возникло ощущение бесконечного сна.

Вдруг ноги стали тяжелее. В груди гудело, словно что-то взорвали. Дышать стало тяжело. Сон резво отступал, оставляя неприятный осадок. Возникло ощущение, что она заболевала. Ум начал активно работать, стараясь понять истинное положение действительности.

Элен приходила в себя и начала понимать одно. Она не хотела в это верить, но реальность не изменить – наступил самый страшный день, когда нужно идти в школу.

Прошёл ровно месяц после того самого разговора на кухне. Месяц, который по ощущениям длился всего три дня.

За это время предсказание Элен сбылось – на перекрёстке случилась авария. У автомобиля отказали тормоза, и водитель не смог быстро среагировать, влетев в толпу людей на пешеходной зоне. Несколько людей получили серьёзные переломы и лежали в больнице. Остальные отделались синяками и лёгким стрессом. Мама смогла избежать травм, выбрав другой путь.

На сеанс за месяц никто не приходил, и чтобы не копилась энергия, Элен тренировалась на чердаке. А ещё она просила маму прятать предметы в доме, чтобы оттачивать навык ищейки.

Проходил день за днём, и вот приблизился момент, когда нужно идти туда, где все будут косо смотреть. Где в коридорах ставят подножки. Где знания нужно получать быстро.

Элен не хотела вставать. Она была готова пойти на кладбище ночью, лишь бы не идти в школу.

– Элен, скорее просыпайся! У тебя осталось очень мало времени на сборы, – подала голос мама с первого этажа.

Элен приподнялась и взглянула на часы. 07:07.

«Как забавно ловить такие моменты с одинаковым временем», – мысленно подметила она.

Повернув голову, она взглянула в окно.

«Эта погода отлично символизирует этот день», – подумала Элен.

За окном была гнетущая погода. Из всех оттенков серого это был самый удручающий. Ощущение было, что тучи настолько тяжёлые, что вот-вот рухнут и раздавят всех.

Нужно было торопиться завтракать и выходить из дома. Давящее чувство в груди не отступало. Времени не оставалось себя жалеть, она встала и пошла на кухню.

Мама стояла у плиты и напевала меланхоличную музыку. Элен села за стол с угрюмым видом и произнесла:

– А повеселее не можешь что-то напевать?

– Извини, песня заела. Садись скорее. Нельзя опаздывать, тем более в твой первый день, – сказала мама, спешно накрывая на стол.

На завтрак были сырники с чаем. В такой день они не казались вкусными. Наверное, никакая еда не могла быть вкусной сегодня. Всё жевалось и глоталось с большим усилием.

– Аппетита нет? Из-за нервов это бывает. Не переживай так сильно, всё будет хорошо, – сказала мама, стоя рядом.

– Да, что-то не хочется больше.

– Жаль, что плохо поела, но на перемене плотно отобедай в столовой, – сказала мама, в спешке убирая всё со стола. – Беги теперь смывать с себя ночь и одеваться.

– Мне ещё надо наклейки на пальцы наклеить.

– Тем более.

Умывшись, одевшись в бежевую приталенную блузку с поясом без рукавов, чтобы не цеплялись браслеты и чёрные хлопковые леггинсы, наклеив наклейки, собрав школьный рюкзак, Элен была готова физически, но не морально, идти в школу.

– Всё собрала? – спросила мама, стоя в коридоре.

– Вроде да.

– Хорошо, теперь иди. Если что, звони на мобильный телефон. Теперь ведь они у нас всех есть.

– Ладно, я пошла. Держи за меня кулачки, – сказала она, закинув рюкзак не плечо.

Элен вышла на улицу и поторопилась на первый урок.

– Удачи, милая! – крикнула мама вслед.

До школы было недалеко идти, но время конкретно поджимало. Нужно было ускориться, но ноги не слушались.

Элен пыталась увидеть, как пройдёт сегодняшний день, но на глаза лезли лишь рваные отрывки, сшитые из разных лоскутков. Краем глаза она увидела картинку недовольных лиц одноклассниц. Этого ей было достаточно, чтобы расстроиться.

Она быстро дошла, и перед взором открылось здание школы. Сердце забилось ещё быстрее, голова слегка вскружилась, ноги задеревенели и замедлили шаг. Мелькнула мысль сбежать отсюда, пока ещё был шанс. Но Элен обещала постараться, и она продолжила намеченный путь.

Пройдя арку, она попала во внутренний двор школы, где ученики на переменах проводили время. Справа стояли три качели, но одна из них была сломана. Элен увидела картинку падающего мальчика из-за лопнувшего звенья цепи. От падения он ушиб копчик.

Рядом с качелями было несколько беговых дорожек в виде большого автомобильного колеса. Но проходя мимо, Элен заметила, что там кто-то просто лежал и покачивался.

Слева была зона для пассивного отдыха. Там стояли несколько шезлонгов из твёрдой резины с подголовниками, пять деревянных скамеек с отодвигающимися небольшими столиками, чтобы дети могли вместе делать домашнее задание, греясь на солнышке.

«Понятно, почему сейчас там все места свободны, ветер сдул бы их тетради, пронося по всем штатам Америки», – ёрничала Элен.

Также ближе к школе были установлены два небольших телескопа, направленные в небо. И, конечно, хорошо выстриженный газон для любителей быть ближе к матушке-природе.

Элен удивилась, что школа так здорово выглядела. Либо она забыла, либо за время её отсутствия здесь сделали обновление.

Из школы раздался звонок. Элен побежала ко входу.

Зайдя внутрь, перед ней открылся просторный холл. На удивление людей было немало. Кто-то суетился, кто-то спокойно шёл в коридор, идущий направо. Учителя ругали тех, кто сидел на подоконниках и не очень торопился в класс.

Элен решила пойти вместе с общей массой и не прогадала. За углом был коридор со шкафчиками учеников. Ей ещё не выдали новый ключ для личного шкафчика, так что она двинулась дальше, однако некоторые сверстники стали обращать на Элен внимание. Она мельком поглядывала на них. Может, это так толпа влияла, или рядом был мощный энергообъект, но на глаза Элен посыпалось с десяток картинок: вот девушка с косичками слева впервые поцеловалась в девять лет. Мальчика в синей футболке справа воспитывал уже третий по счёту отчим. Парень сзади в спортивных трениках очень любил смотреть на себя в зеркале. Девушка с короткой причёской тонула в детстве, и спас её дворовой пёс.

От такого количества информации голова Элен загудела. Она опустила голову вниз, чтобы сбавить градус своего состояния.

Дойдя до перекрёстка коридоров, она остановилась. Ей нужен был класс математики, но в какую сторону идти, она не знала. Осмотревшись по сторонам, Элен пыталась почувствовать нужный класс.

«В первый же день первым уроком стоит математика. Это просто издевательство», – подумала Элен.

В голове мелькнула цифра двести двадцать три, и потянуло вправо.

«Доверюсь ощущениям», – подумала Элен, повернув направо.

Все классы были под номерами от трёхсот и выше.

«Неправильно, – подумала Элен, остановившись. – Наверное, прямо надо было идти».

Элен вернулась обратно к перекрёстку и пошла прямо. Номера классов были от двухсот. Она быстро шла, пока не дошла до кабинета номер двести двадцать три. Было слышно, что урок уже шёл. Она расстроилась, что в первый день у неё случилось опоздание.

Нужно было постучать в класс, но в голове возникло сильное сопротивление. Элен совершенно не хотела туда входить. Она стояла и пялилась на дверь.

«Надеюсь, все уже забыли про мои особенности», – подумала Элен.

Стали слышны приближающиеся шаги с перекрёстка. Это шёл один из учителей. Элен двинулась вперёд и постучала в кабинет. Теперь обратного пути не было, нужно было заходить.

Она открыла дверь и зашла внутрь. На неё бросились двадцать прожигающих взглядов. Элен резко опустила глаза. Она очень боялась потерять сознание, как это случилось в последний раз в школе много лет назад.

«Сейчас все подумают, что я застенчивая, нужно поднять глаза!» – подумала Элен и посмотрела в сторону учителя.

– Вы что-то хотели? – строго произнесла учительница математики.

Элен уже открыла рот, чтобы ответить, как вдруг кто-то закричал:

– Эй, да она ведьма!

Это был парень, одетый во всё чёрное: чёрный свитер, чёрные штаны и ботинки. На его пальцах были кольца с искусственными чёрными камнями. На глазах серого цвета виднелась чёрная подводка. Сам он был худой и невысокий. От него веяло чем-то необъяснимым. Возможно, этот парень обладал какими-то экстрасенсорными способностями. Но Элен он сразу не понравился.

– Тишина! – закричала учительница.

– Да как тут молчать? Она же из наших, миссис Загат, – прибавил парень в чёрном.

– Николас, ещё слово, и я вызову родителей в школу, – заявила миссис Загат.

– Да хоть сейчас! Садитесь поближе, а я пока сбегаю за спиритической доской, – сказал Николас, приподнявшись с места.

Почти весь класс засмеялся.

– Вон из класса! – заверещала учительница.

Николас вальяжной походкой направился к выходу из класса, бренча брелоками с искусственными камнями. Проходя мимо Элен, он посмотрел на неё и сказал:

– Ещё увидимся, Снежок?

Дверь за Элен захлопнулась, и учитель направил всё внимание на опоздавшую.

– Ну что стоишь, молчишь? Говори, пока опять кто-нибудь не влез, – грубо произнесла миссис Загат.

– Я Элен. Здравствуйте. Простите, что опоздала.

Среди парт начались шушуканья. Элен слышала отдельные фразы:

– Притон колдунов какой-то, а не класс.

– Это та самая, да? Вот ужас.

– Тихо, а то проклянёт!

– Тишина! – буркнула учительница. – Так, если ты не знала, то опаздывать здесь нельзя. Ещё раз повторится, и получишь прогул за весь урок. А теперь садись на свободное место, и так много времени отняла.

Свободных мест было только три. В центре ей было неуютно сидеть. На место Николаса ей совсем не хотелось присаживаться. Осталась последняя парта в среднем ряду.

Элен двинулась к своему месту. В классе образовалась гремучая смесь эмоций. Она чувствовала ненависть, раздражение, презрение и… любовь? Кто-то в классе был в кого-то влюблён. Элен не знала кто, и не очень хотелось сейчас выяснять.

– Тоже мне гадалка высшего уровня! Даже кабинет не смогла найти сразу!

Это крикнула любимица всех учителей, самая главная подлиза всех времён – круглая отличница Альбинария.

– Ты, как всегда, права, Альбинариюшка, – подхватила миссис Загат.

Учительница продолжила вести урок. Она говорила о каком-то великом математике, о его жизни и успехах.

Элен разложила тетради и стала осматриваться. Это был обычный кабинет. Если не знать точно, то не угадать, что это кабинет математики.

Она почувствовала на себе взгляд. Это был Дороти. Он ждал, когда Элен обратит на него внимание, чтобы он ей мог помахать. Взглянув, она помахала ему в ответ, и он довольный отвернулся. Дороти по виду почти не изменился. Выглядел так же по-хорошему нелепо. Такой же кудрявый и в смешных штанах с кучей карманов.

Слева от Элен у окна сидела ученица, смотрящая в окно. От неё тянуло грустной волной. Элен стало интересно узнать её причины.

В голове Элен витало много мыслей. Ей было страшно находиться здесь. Ощущения были, будто её навсегда заперли в темнице.

Учительница и одноклассники недолюбливали её. Это хорошо ощущалось. Она не понимала, что делать. А впереди ещё целый учебный день, полный волнений.

После длинного монолога про великого математика миссис Загат объявила небольшую контрольную, чтобы проверить уровень знаний. Она раздала бланки и поставила таймер на пятнадцать минут.

Взглянув на бланк, Элен замерла. Она словно впервые видела эти уравнения. Все вокруг что-то писали, даже Дороти уверенно чиркал карандашом.

Время предательски торопилось, пора было что-то отмечать. В горле нарастал ком. Стало так грустно и обидно, что хотелось разрыдаться на месте. Но Элен сглотнула, подула на мокрые глаза, хорошенько проморгалась и уткнулась в бланк, заставляя себя думать.

«Нужно вспомнить всё, чему учила мама», – подумала Элен.

Выбрав глазами самый лёгкий пример, она на черновике стала делать расчёты. Получив ответ, отметила рядом с уравнением галочкой в нужном кружочке.

Выбрать второй лёгкий пример оказалось труднее – на бланке больше не было лёгких уравнений. Нужно было что-то предпринимать. Либо ставить всё в случайном порядке, либо пытаться вникнуть.

Таймер тревожно пропиликал.

– Отлично. Время закончилось. Отложите свои карандаши, я иду собирать бланки, – произнесла миссис Загат.

Элен охватила паника. Её бланк был практически пустой. Она спешно стала ставить галочки без разбора напротив всех уравнений.

Она едва успела поставить последнюю галочку, как учительница, проходя мимо, выхватила листки с парты. На половине бланка нарисовалась кривая линия. Элен не знала, как отреагировать, и просто промолчала.

– Теперь, пока я проверяю ваши работы, откройте страницу четыре ваших учебников по математике. Вам нужно прочитать данный параграф для ознакомления, – сказала учительница, сев за свой стол.

Элен открыла учебник на нужной странице и стала читать, поглядывая, как учительница что-то чиркает красным карандашом. Она не могла сосредоточиться и всё время думала о своём первом провале на контрольной.

Практически весь класс читал учебник, кроме троих. Молчаливая девушка смотрела так же в окно. Элен на секунду даже придумалось, что у неё не было лица, поэтому она его ни разу не увидела. Зато хорошо рассматривались распущенные прямые волосы насыщенного чёрного цвета, доходящие до лопаток. Одета она была в серую приталенную кофту с чёрными приталенными джинсами.

Дороти осматривал потолок, открыв рот. Возможно, пропала связь с его родной планетой, и он пытался поймать соединение.

А третьим был знакомый парень. Кажется, это был Руперт, который донимал Элен в младших классах. Он часто оборачивался, чтобы посмотреть на Элен. Ей стало не по себе. Она не знала, как реагировать, поэтому делала вид, что его не замечала.

Через десять минут большинство отложили учебники и стали тихонько перешёптываться. Альбинария с подружками тоже стали посматривать на Элен. Ей стало очень обидно, что её не принимали и вряд ли примут в девчачий коллектив.

– Итак, класс, получите ваши работы с отметкой, – сказала миссис Загат, спешно разнося бланки. – У кого плохие отметки, добро пожаловать в суровую действительность.

Учительница подошла к Элен, положив бланк, спросила:

– Ты что, специально это сделала?

– Нет, – недоумённо ответила Элен.

Учительница фыркнула и пошла дальше. На бланке была отметка «Ф».

«О нет, как я и думала, плохая отметка», – подумала Элен, расстроившись.

Через пару минут прозвенел звонок. Все начали выходить из класса, но Элен хотела узнать у учительницы, что не так. Она подошла к её столу и спросила:

– Миссис Загат, я хотела спросить, что вы имели в виду, когда говорили, что я специально?

– Не притворяйся, Рэй. Нельзя выполнить тест на ноль баллов. Даже если бы ты расставила всё в случайном порядке, то хотя бы один верный ответ получился. Но у тебя все ответы неверные. Вероятность такого очень низка, значит, ты это сделала нарочно, – заключила учительница.

Элен была в замешательстве. Если она скажет, что она так не специально, то выходит, она самая глупая в классе. А если согласится, то миссис Загат подумает, что Элен бунтарка, и станет ещё хуже относиться. Пока Элен размышляла о вариантах, миссис Загат буркнула:

– Чего стоишь? Иди уже. Всё равно эта отметка не идёт в зачёт. Так что в следующий раз не повторяй такое.

– Хорошо, миссис Загат. До свидания! – сказала Элен и побежала на выход из класса.

Элен немного успокоилась, что в этот раз повезло, но что делать на следующих контрольных, было совершенно неясно.

Следующий урок был «искусство» в кабинете музыки. Ей захотелось зайти в уборную, но она совсем не хотела пересекаться с кем-то. Так что пришлось идти на урок и терпеть.

Быстро найдя класс, она села так же на последнюю парту посередине. Судя по виду, ремонт здесь не делался очень давно, тем не менее класс был уютный. По углам стояли разные музыкальные инструменты. На стенах висели плакаты с нотами из разных произведений. Через большие окна солнечный свет добавлял золотых красок в окружение.

Увидев Элен, Дороти тут же подскочил к ней и громко сказал:

– Эй, сколько осеней, сколько весеней!

– Чего-чего? – спросила Элен, улыбнувшись.

– Это как сколько лет, сколько зим, только пооригинальнее. Здорово, правда? – сказал он, довольный собой.

– Ну да, оригинально, – мило ответила Элен.

– Слушай, а хочешь конфету? Девчонки же любят конфеты.

Дороти стал открывать карман за карманом, коих на его штанах было с десяток, в поиске сладости.

– Не нужно, Дороти, спасибо. Я не хочу конфету, – вежливо произнесла Элен.

– А я уже сам захотел съесть. Есть тут у меня одна молочная, такая вкусная, – сказал он, щёлкая застёжками.

За спиной Дороти образовались четыре фигуры. Они нависли, словно грозовые тучи.

– Дороти, отойди. Из-за тебя нам не пройти к новенькой, – сказала Альбинария.

– О, нашёл! – обрадовался Дороти.

– Что нашёл? Конфету? А со мной не хочешь поделиться? – спросила Альбинария.

– Ну ладно, вот, держи. Я попробую ещё поискать, вдруг найду лакричник.

– Молодец, а пока отойди, – приказала круглая отличница, выхватив конфету.

– Да, отойди, мальчик с девчачьим именем, – поддакнула одна из подружек Альбинарии.

Дороти спокойно отошёл, озабоченный поиском лакричника. Четыре фигуры продвинулись к парте Элен. Во главе стояла Альбинария. Она стала такая огромная, что невольно возникало чувство страха. Как и её мама, она носила кольца с искусственными камнями и так же намазывала помаду, выходя за рамки губ. Одета она была в обтягивающее платье красного цвета и сандалии с белыми носками. Но одно различие всё же было – Альбинария была более властная и озлобленная.

Трое, что стояли рядом, смотрелись на её фоне невзрачно. Они даже выглядели почти одинаково, а их лица были незапоминающимися.

– Давно не виделись, Элен. Как твои дела? Ты больше не падаешь в обмороки? – напористо спросила Альбинария.

План Элен с треском провалился. Теперь все знали, что она ведьма, падающая в обмороки.

– Привет, Альбинария. Мне уже гораздо лучше. Правда, я немного волнуюсь, но надеюсь, что справлюсь, – вежливо ответила Элен.

Круглая отличница ехидно улыбнулась.

– А я до сих пор отличница. Все учителя меня хвалят, – гордо произнесла Альбинария.

– Кхм, круглая отличница, – поддакнула та же подруга.

Все три подруги в этот момент ехидно улыбнулись.

– Да, точно. У меня же стоят только отличные оценки, – сказала Альбинария. – Надеюсь, ты будешь учиться хорошо. Не хочу, чтобы рейтинг класса падал из-за тебя.

– Я буду стараться. Правда, математика у меня плохо идёт, – призналась Элен.

– Ты же гадалка. Посмотри в шар желаний, может, там тебя научат? – съязвила Альбинария.

Три подруги посмеялись.

– Я не гадалка, мне не нужны шары, – сказала Элен.

– Ну, значит, принеси в жертву Дороти, я не знаю, что вам там нужно для гадания, – грубо сказала Альбинария.

– Слушай, а погадай мне про парней, – сказала поддакивалка, поднеся ладонь к лицу Элен.

Элен слегка отшатнулась назад, затем смущённо произнесла:

– Я не гадалка. Я могу что-то увидеть по глазам или предмету.

Альбинария оттолкнула руку подруги и сказала:

– Ничего ты не умеешь, ты всё выдумала, чтобы на тебя внимание обращали.

Альбинария заметно стала повышать голос и уровень злости.

– Так что хватит всем врать и будь нормальной, ясно?!

Резко в класс ворвался Николас в чёрном плаще, пробежал до парты Элен и так же резко остановился в позе, словно он супергерой какой-то, выставив правое плечо вперёд.

– Эффектное появление тёмного мага! – крикнул он.

– Опять! – устало произнесла половина класса.

Альбинария фыркнула и пошла на своё место, а за ней три послушных хвоста. Дойдя до места, к ним подошли ещё пять одноклассниц, чтобы посплетничать об Элен.

– Ну как тебе? – обратился Николас с довольной физиономией к Элен.

За его худой спиной раздался женский голос:

– Николас, ну сколько можно?

Он с недоумённым видом развернулся. Позади стояла учительница музыки в позе руки в боки и с недовольным, но милым лицом. Она выглядела очень молодо, что легко было спутать со сверстниками. И была очень похожа на известную певицу Самару Шон – такая же худенькая и невысокого роста с высоким хвостом.

– Когда уже твоя мама явится в школу? – прибавила она.

– Как только выйдет из астрала, мэм, – сострил Николас.

– Что-то долго она выходит. Насчёт твоих прикидов и эффектных появлений хочет пообщаться чуть ли не весь учительский состав, – сказала учительница музыки.

– Ха, вы думаете, она выглядит лучше? – сказал Николас.

– Вот никак на тебя не повлиять, – заявила учительница и пошла к своему столу.

– Только император Загробия может на меня влиять, – съязвил Николас, а затем, повернувшись к Элен, добавил: – Ну и мама иногда.

Элен взглянула в глаза Николаса и нахмурилась.

– Сканируешь меня? – спросил он.

– Нет, – недовольно ответила Элен.

– Если вздумаешь наложить на меня порчу, то скажу сразу, я себе поставил мощную магическую защиту.

– Я не занимаюсь такой грязью!

– Как грубо, но не обидно. А чем ты тогда занимаешься? – сказал Николас, наклонившись немного вперёд.

– Просто помогаю людям…

– Я тоже помогаю людям. Мои привороты сводят людей вместе, а порчи избавляют от конкурентов.

Элен скривила лицо и сказала:

– Какая мерзость!

– Ты у нас что, белый маг? Оживляешь бабочек и выращиваешь шалфей?

– Нет, зачем это всё?

Из коридора стал доноситься школьный звонок.

– Что за глупый вопрос? Для ритуала, конечно же, – сказал он, слегка расстроившись.

– Мне не нужны ритуалы для сеансов, – гордо произнесла Элен.

– Всё ясно, – сказал Николас, выпрямившись. – Высокомерие и скрытность! Только тёмная магия всё равно сильнее, вот увидишь.

Николас недовольный проследовал к своей парте, сняв плащ. Элен смотрела ему вслед, задумавшись о своём.

Учительница музыки встала со стола и объявила:

– Отлично, все собрались, можно начинать. Сегодня я хотела бы провести более лёгкий урок. Так что для вас я кое-что принесла интересное.

Учительница нежно достала из чехла небольшой струнный музыкальный инструмент, а затем спросила:

– Прежде чем мы продвинемся дальше, попробуйте угадать название этого инструмента.

Класс начал тянуть руки, а Альбинария встала, чтобы её рука была выше всех. Элен же постеснялась поднять руку. Она взглянула налево, чтобы посмотреть на молчаливую ученицу. Та не тянула руку и просто смотрела вперёд. Однако лица было так же не видно из-за спущенных волос.

Учительница показала рукой на Руперта, чтобы тот ответил.

– Это детская гитара? – спросил он.

– Нет. Кто ещё? Саманта, давай ты.

– Это укулеле, – сказала Саманта.

– Близко, кто ещё?

– Да дайте же мне сказать! – крикнула Альбинария.

– Ладно-ладно, говори, – снисходительно сказала учительница.

– Это балалайка! Русский народный музыкальный инструмент, – уверенно произнесла круглая отличница.

– Тоже близко, но не совсем то.

– Да как это?! – крикнула Альбинария, топнув ногой.

Учительница слегка напряглась. И это логично, ведь Альбинария была в два раза больше учительницы.

– Настоящее название у него другое, но не переживай, это просто игра, за это оценки плохой не будет, – постаралась убедить учительница музыки.

– Это нечестно, – сказала круглая отличница, громко сев на место. – Если бы вы предупредили, я бы всё выучила.

– Давай вот как, ты напишешь доклад о балалайках, а я тебе за это поставлю отличную отметку.

– Ха, это будет легко!

Учительница музыки была рада, что большой вопрос решился. После ответа Альбинарии в классе не было поднятых рук.

– Что, больше нет идей, что это может быть? – спросила учительница.

Это был шанс для Элен выделиться в хорошем свете. Она сомневалась в своём решении. Сердце быстро забилось, дыхание стало глубоким. Нужно было действовать сейчас, или момент уйдёт.

Она резко подняла руку, но затем, испугавшись, резко убрала обратно. Учительница успела это заметить и показала рукой на Элен.

– Новенькая, давай ты. И скажи, как тебя зовут.

Элен встала, и весь класс молча повернулся в её сторону. Голова стала кружиться, а ноги трястись. Она старалась смотреть на рот учительницы, чтобы не спровоцировать поток.

– Ме… меня зовут Элен. А этот инструмент, кажется, называется домра. У него корпус круглой формы. Я узнала это из телешоу.

– Какой полный ответ. Отлично. Молодец, Элен.

– А можно выйти? – спросила Элен.

– Да, конечно. Только поторопись, мы скоро начнём петь.

Элен на деревянных ногах вышла в коридор, закрыв за собой дверь, и смогла нормально отдышаться. Ей было волнительно, но при этом она была очень рада, что смогла ответить. От этого теперь ей немного легче. А насчёт туалетного вопроса легче не становилось. Она так хотела по-маленькому, что готова была лопнуть. Элен пошла по коридорам в туалет, который не смогла попасть на перемене.

Протянув руку, чтобы открыть дверь, она краем глаза увидела тёмный силуэт. Как только она повернулась, ей показалось, что он пролетел сквозь стену туалета. Элен так поджимало, что она, ни секунды не думая, пошла в уборную.

Находясь в кабинке, волнующие мысли всё же настигали её. Туалет и коридоры были безлюдны, что добавляло жути. Если этот силуэт не был фантазией, то он мог быть где-то здесь. Обычно Элен чувствовала потусторонние силы, но сейчас внутренние сканеры пребывали в спокойном состоянии.

Сделав все дела, она вышла в коридор и осмотрелась по сторонам. Никого и ничего не было видно. Ускорившись, она вернулась в класс, где уже начали петь без неё. Это была песня «Удачи в жизни, юный друг», написанная местными музыкантами в этой самой школе. Учительница играла на домре, одна половина класса пела, а другая стеснялась или считала, что это не круто для их личностей.

Громче всех, конечно же, пела Альбинария. Хотя она скорее просто кричала без рифм и нот. Но, как говорится, главное – участие. Элен была из числа стесняющихся, как и молчаливая девушка по соседству, которая вновь смотрела в окно.

Через две песни учительница включила музыку Чайковского на старом проигрывателе. Кто-то сидел, наслаждался прекрасной музыкой, кто-то шёпотом общался с соседом, а кто-то… Дороти, который чистил свою обувь пальцами.

Элен, недолго думая, решилась поговорить с молчаливой девушкой. Она наклонилась в её сторону и шёпотом произнесла:

– Эй, кхм, привет.

Та никак не отреагировала.

– Слушай, прости, не знаю, как тебя зовут, – продолжила Элен.

– Зато я знаю, кто ты и как тебя зовут, – холодно сказала молчаливая девушка, не повернув головы.

Элен, немного замявшись, вежливо спросила:

– Да? А откуда?

Та повернула голову и, уставившись в глаза Элен, спросила в ответ:

– Ты меня не помнишь?

Элен увидела несколько дней из её жизни, и все они были в серых тонах. Её глаза цветом были такие же серые, как кофта. Лицо девушки было довольно милым, несмотря на полную безэмоциональность. Небольшие глаза были с лёгкой, едва заметной, но чем-то милой косинкой, добавляющей изюминку. Нос, уши и рот тоже были маленького размера, но губы круглой формы, не пухлые, но и не тонкие, идеально вписывались в общую картину. Такое лицо легко могло бы украшать обложки журналов для подростков.

– Нет, – протянула Элен, выражая сомнения.

– Не удивлена. Такая легенда, как ты, никогда не обратит внимания на такую, как я.

– Я легенда? Все ненавидят меня за мои способности и не хотят общаться.

– Ты взгляни на них… – сказала молчаливая девушка, кивнув в сторону класса.

Элен аккуратно осмотрелась по сторонам и повернулась обратно, пожав плечами.

– Ты здесь новость номер один. Всем интересно узнать о тебе побольше, но все боятся.

– Боятся, что прокляну? – сказала Элен обиженным тоном.

– Проклятия и много чего ещё. Тем не менее всё внимание тебе.

– Я не знала. Но что насчёт тебя?

– Я? Я всегда хотела с тобой подружиться, но ты меня не замечала, как и многие. Когда в младших классах ты упала в обморок и тебя унесли в медкабинет, я стала тебя защищать от нападок одноклассников, надеясь таким образом получить твоё внимание и поддержку.

– Я помню этот день не очень хорошо, но тебя почему-то совсем не помню. И что случилось потом?

– Потом случилось самое интересное – все обозлились на меня и стали кричать, а Альбинария так сильно толкнула, что я полетела назад и ударилась об угол стола. Как ты понимаешь, тебя забрали учиться домой, а я стала изгоем со шрамом на затылке, так и не познакомившись с тобой.

Элен отвела взгляд и произнесла:

– Я шокирована, что не слышала об этом и не видела ничего.

– Не вини себя, – сказала молчаливая девушка.

Элен вернула взгляд на неё и спросила:

– Прости за вопрос, но… ты такая неулыбчивая не из-за травмы же?

– Нет, я лечусь от депрессии. Эти таблетки блокируют все эмоции.

– Ого. А это уже из-за…

– Не только, – перебила девушка. – За всё время много причин сложилось, и логично, что мой организм не выдержал.

– Ты так откровенно мне всё рассказываешь.

– Это всё таблетки.

– Но я до сих пор не знаю твоего имени.

– А ты узнай, не спрашивая меня.

Элен поняла, на что она намекала.

– Через глаза я мало что увидела. Дай мне твой предмет на минутку, и я попробую увидеть, – сказала она.

Девушка не задумываясь протянула старый карандаш длиной в пару сантиметров. Элен аккуратно взяла карандашик подушечками пальцев с наклейками.

– Ответ ищи на моём столе, – подсказала девушка.

Держа пальцами карандаш, Элен провела правой рукой над ним, чтобы проверить, насколько горячий этот предмет. Сложилось ощущение, что она держала в руках раскалённую докрасна маленькую печку. Это значило, что карандаш довольно долго впитывал сильные эмоции человека и мог нести в себе память.

Элен побоялась касаться карандаша голыми руками. Она положила его на стол, поднесла ладонь и пыталась хоть что-то почувствовать.

Это сработало. Ощущая тепло, она будто обнимала эту девушку, и её сердце шепчущим биением делилось переживаниями своего носителя.

Появилась картинка небольшого дома. В маленькой комнате с маленьким окном сидела девочка. Что-то рисовала. Дома бабушка готовила бутерброды. Она ходила плохо, хромала. В её руках небольшой нож. Она шла к холодильнику. О нет, она неаккуратно наступила, поскользнулась и упала. Бабушка не шевелилась. Сильная боль в правой стороне груди. Нож полностью вошёл в тело. Она не могла позвать на помощь. Девочка рисовала цветок и не знала, что произошло.

Элен одёрнула руку. Она повернулась к девушке. Та наблюдала за действиями Элен.

– Твоя бабушка… – переживала Элен.

– Да, – спокойно ответила девушка.

Какое-то время Элен сидела, испытывая потрясение. Затем, вернув руку, она продолжила искать ответ среди кошмарных страниц жизни этой девушки.

Снова кадр из того же дома. Молчаливая девушка сидела за столом и рисовала цветы. Элен чувствовала, что в её руках этот самый карандаш. Атмосфера в доме стояла могильная. Шло ощущение, словно в квартире ледяной воздух, но девушка сидела в майке. Такие ощущения могли быть из-за присутствия потусторонних сил. Неужели бабушка приходила в этот мир, чтобы повидаться с внучкой?

Элен повернула голову к девушке и сказала:

– Её душа всё ещё в этом доме.

– Я всегда это ощущала, – промолвила молчаливая девушка, – но боялась признать.

– Эй, ведьма, с кем же это ты разговариваешь? – крикнула выскочка из компании Альбинарии.

Весь класс повернулся, чтобы посмотреть. Лицо Элен сделалось озадаченным.

– Чайковский играет! Кричать запрещено во время великих произведений! Ну-ка всем слушать, а то заставлю это играть, – возмущённо гаркнула маленькая учительница, встав в позу руки в боки.

Ошарашенные, все резко сели ровно. Это было неожиданно – увидеть взбешённую милую учительницу. Она была всерьёз оскорблена, что во время бессмертной классики кто-то нарушил режим тишины. Она допускала перешёптывания, но кричать – это плевок в лицо.

– О чём это она? – спросила Элен у молчаливой девушки.

– Для всех меня здесь нет. Только ты со мной смогла заговорить, – ответила она. – Но ты продолжай поиски имени, ты уже близко.

Элен только поднесла руку, как тут же повернулась к девушке с каменным лицом.

– У тебя что, ещё и кот умер в тот год? Я видела истерики и крики, – спросила Элен.

– О да, это не забыть ни с какими таблетками. Дымок каким-то образом оказался в дымоходе.

– О нет, не продолжай, – попросила Элен, закрыв глаза.

– Мы узнали об этом, когда зажгли печь.

– Ох-х.

– И мы слушали его крики, казалось, целый день. Тогда моя детская психика впервые дала сбой.

Элен сидела и мотала головой, не желая это осознавать. Музыка закончила играть, и игла проигрывателя соскочила с пластинки.

– Итак, класс, на сегодня концерт окончен. Посидим ещё пять минут, и можете расходиться, – объявила учительница музыки.

Нужно было торопиться, чтобы узнать имя. Элен поднесла руку и нахмурила лоб. Она терпеть не могла, когда в этом деле приходилось спешить.

«Подсказка на столе», – думала Элен.

Снова тот дом. Снова девушка рисовала цветы. Снова этот карандаш. Не было никаких надписей или таблички с именем.

– Нет никаких подсказок, – произнесла Элен, повертев пальцами карандаш.

– Ты смотришь, но не видишь, – промолвила девушка.

Элен вновь поднесла руку к карандашу.

– Я не знаю, куда смотреть, ты сидишь и держишь карандаш, рисуешь цветы. На столе ничего больше нет. На рисунке белые цветы, лилии вроде.

Спустя секунду к Элен пришло осознание. Она, повернувшись, произнесла:

– Твоё имя Лилия?

– Не сомневалась в тебе.

– Ты так говоришь, словно меня всегда знала.

– Я же твой фанат.

Элен хихикнула.

Прозвенел звонок, и учительница сказала:

– Всем хорошего дня, ребята. Элен Рэй, останься, пожалуйста, на минутку.

Она, оставив вещи на парте, подошла к учительнице.

– Я так понимаю, это тебя восстановили в учёбе? Можешь ответить на пару вопросов? – произнесла учительница.

– Да, конечно.

– Играешь ли ты на музыкальных инструментах?

– Нет, к сожалению.

– К сожалению? То есть хотела бы?

– Мне очень нравится звук скрипки, – с улыбкой произнесла Элен.

– Значит, у тебя тонкая душа, как струна. Интересно. Мне тоже нравится инструмент из этой группы, называется виолончель.

– А это о чём говорит?

– Это говорит о собранности как ума, так и его положения в обществе. Такие люди обычно спокойны внутри, пока на их уроках не начинают кричать, конечно.

Элен засмеялась. Учительница улыбнулась в ответ.

Затем возникла пауза. Элен почувствовала, что учительницу волновал вопрос. Возможно, он как раз связан с её способностями.

– Что ж… – начала говорить учительница.

– Вы что-то хотите спросить? – вставила Элен.

– Ну, это не профессионально, но… это правда, что говорят про тебя?

– Кошек я в жертву не приношу и детей не ворую, если вы об этом.

– Нет-нет, я про то, что ты видишь то, что другим не подвластно.

– Ну, я не очень сильная. Что-то вижу, но далеко не всё.

– Понятно. Всё, прости за вопрос, ты свободна, – произнесла учительница с лёгкой неловкостью.

– Хорошо, до свидания, – вежливо сказала Элен.

– До свидания.

Элен пошла за своими вещами. Лилии уже не было на месте. Она увидела, что на месте карандашика лежала записка. На ней было написано красивым почерком:

«Я пошла к бабушке».

Она собрала свои вещи, прихватив записку, и пошла на следующий урок. Идя по коридору, она так же шла с опущенной головой и старалась не смотреть в глаза, совсем как забитый изгой общества. Ей не нравилось такое ощущение, но ведь глаза не заклеишь непрозрачными наклейками.

Войдя в кабинет истории, Элен по привычке села в среднем ряду на последнюю парту. На этот раз ей не дал покоя Руперт. Он подскочил к ней и заговорил:

– Эй, красавица, привет. Как ты?

Элен смутилась от этих слов.

– Я нормально. А что? – ответила она.

– Да ничего. Захотел подойти, сказать, что ты красивая, и я, в общем-то, тоже ничего.

Руперт старался делать уверенный вид, но Элен чувствовала его сильное волнение. Руки он держал в карманах джинсов, чтобы скрыть дрожь.

Выглядел он и правда ничего. Блондин с карими глазами и вытянутым лицом. Серебристая брошь на синей жилетке придавала изюминку обычному образу.

– В общем, это, давай сходим на свидание, – произнёс Руперт.

– Свидание?

– Ну да! Ты же красивая, поэтому свидание, – сказал он, будто это самая простая истина.

Элен смущённо, с лёгкой улыбкой посмотрела в его карие глаза. Её лицо переменилось и стало серьёзным.

– Нет. Уйди, Руперт. Не пойду ни на какое свидание с тобой, – заявила она, доставая тетради с рюкзака.

– Что? Почему? – возмущённо произнёс Руперт.

– Я тебе не подхожу.

– Подходишь, на все сто.

– Ты ошибаешься.

Руперт осмотрел класс и раздражённо заявил:

– Я понял. Меня уже опередили! Я два урока не мог к тебе пробиться. Кто он?

– Ты о чём?

– Тебе уже предложили встречаться, так ведь? Это Дороти? Или Николас?

– Никто мне ничего не предлагал. Меня пока это не интересует.

– Значит, это кто-то из параллельного класса. Слушай, они тебе не подходят. Подумай об этом, хорошо? Я ещё к тебе потом подойду.

– Руперт, я… – только было хотела Элен сказать, как в класс влетел Николас со словами:

– Эффектное появление!

В этот раз он подпрыгнул и приземлился, встав на одно колено с поднятыми руками.

По классу, охая, возмущались одноклассники:

– Он никогда не прекратит!

– Как же он надоел с этим!

– Вот бы он эффектно исчез!

Руперт поспешил к своему месту, толкнув по пути Николаса.

– Ещё раз – и превращу тебя в мышь! – сказал Николас, провожая взглядом Руперта.

Он приподнялся и подошёл к Элен.

– Это ты всех заколдовал, что ко мне постоянно кто-то подходит? – спросила Элен.

– У тебя своя магия. Твой свет из ясных глаз лучом прожигает людям сердца, оставляя татуировку с твоим именем. У них теперь нет выбора, – уверенно произнёс Николас.

– Красиво звучит. Ты хотел продолжить разговор о тёмной магии?

Николас, пребывая под приятным впечатлением, осмотрел Элен с ног до головы.

– Твои способности можно развить, улучшить… – заявил Николас.

– Скорее осквернить.

– Послушай, я не предлагаю тебе жертвоприношение, хотя оно очень эффективно.

Элен скривила лицо.

– Я всего лишь хочу тебе показать другую сторону магии, – добавил Николас. – Ты должна знать, от чего отказываешься.

– А если я и так знаю, от чего отказываюсь?

– А ты вызывала духов, гадала, устраивала таинства? Уверен, что нет.

– Слушай, мне это просто всё не нравится. Это не моё.

– Но… – начал Николас, но сзади раздался голос:

– Мистер Николас, мне тоже не нравится ваше поведение. Где ваши родители? – произнёс учитель истории.

Николас крутанулся и сказал:

– Мать в астрале.

– А отец? У вас же есть отец?

– Вам лучше не знать, где он.

– Всё с вами понятно. Пройдите на своё место и без комментариев, – спокойно, но уверенно приказал учитель истории.

Учитель сразу понравился Элен как человек. Он немного напоминал её маму. Тоже не позволял себе кричать. Тоже одевался в классику тридцатых годов.

Все сели по местам, и учитель истории в полной тишине стал вести урок. Элен этот урок очень понравился. Учитель интересно рассказывал, что происходило в Америке, и много дополнял фактами, которые не указывались в учебниках. Было видно, что ему самому это интересно, а потому интересно всем вокруг. Даже Дороти слушал раскрыв рот.

По окончании уроков Элен поспешила домой. Идя по холодным улицам, она думала о сказанных учителем бандах, которые совершали преступления, не боясь последствий, так как их люди были и в полиции, и при правительстве. Она думала о причинах людской жестокости.

Однако как только возникла эта мысль, Элен почувствовала преследование на себе. Она обернулась, и, взглянув краем глаза, ей показалось, что некая тёмная фигура нырнула за машину. Страх потёк по венам.

Она ускорилась, но решила попробовать почувствовать преследователя. Элен раскрыла правую ладонь и, широко расставив пальцы, направила её назад.

Ощущалась мощная энергия молодого мужчины. Его чувства были яркие и распылялись за много метров, словно цветущее дерево. Она не чувствовала агрессии, скорее это было что-то нежное.

Элен остановилась и обернулась. Никого не было видно, однако было много мест, где можно было спрятаться. Знакомый шлейф тянулся от ближайшего клёна. Она медленно подошла к старому дереву.

– Выходи, – сказала она.

Преследователь вышел не сразу. Но как только он показался, Элен его узнала.

– Руперт? Ты что, с ума сошёл?! Ты меня напугал! – поругалась Элен.

– Извини, я не хотел, честно, – сказал Руперт дрожа.

– Почему ты без куртки? Ты же заболеешь сейчас!

– Да не заболею. Я хотел узнать, где ты живёшь, и не успел взять куртку.

– Руперт, зачем тебе знать, где я живу?

– Чтобы заходить за тобой перед свиданием.

Только сейчас в голове Элен сложился пазл. Когда она вошла в класс и почувствовала запах любви, это был Руперт.

– Руперт, не надо. Ты не знаешь, что делаешь. Иди домой.

Элен ушла, оставив Руперта со своими мыслями. Чтобы точно не привести хвост к дому, она пошла в дальний двор, где в детстве гуляла с Милой.

Здесь мало что изменилось с тех пор. Дизайнерский поезд на удивление до сих пор не был сломан. Заброшенный дом был снесён, и участок земли пустовал. Мини-лесок остался совсем без изменений.

Сидя на скамейке и осматриваясь по сторонам, Элен почувствовала опустошение. Будто всё вокруг лишилось красок и стало серым. Место казалось чужим. Ей вновь пришло осознание, что нужно уехать из этого города.

Погружение в тоскливый город, где Элен блуждала по улицам печали, сорвал крик со стороны.

«Кажется, не будет мне сегодня покоя», – подумала Элен.

К ней бежал парень в испачканной землёй одежде, с дубинкой наперевес и глуповатым видом. Несмотря на напряжённое описание, угрозы он не нёс.

– Эй-эй! Ух-у! Я тут! – кричал он.

Элен сидела с уставшим видом, не предвидя никакой встречи. Она просто хотела подумать обо всём.

– Привет! Давно тебя тут не видел. Чё, Милу ждёшь? – спросил парень.

– Привет. Мы знакомы? – лениво спросила Элен.

– Ты чё? Это же я, Крис!

– Крис? Ого, тебя почти не узнать, – заявила Элен, удивившись, но не сказать, что приятно.

Вместо стоячих волос были напомаженные. Больше всего изменилось его лицо, оно совсем не было похоже на лицо из детства. Лишь пару моментов делали Криса Крисом: это дурацкая манера произносить слово «чё» и ходить в грязной одежде, так как большую часть жизни он провёл на улице.

– А чё так?

– Да ничего. Вырос ты, говорю, – устало произнесла Элен.

– А, ну это да. Вот, посмотри на мою дубину. Здоровая, да? – сказал он, повертев ей перед лицом Элен.

– Да, но зачем ты вообще с ней ходишь? Мамонты-то вроде вымерли.

– Чтобы защищаться! – сказал он, гордо подняв голову. – Я её как сделал, так и хожу везде.

– Молодец какой.

Крис плюхнулся на скамейку рядом с Элен, не отпуская из рук дубину.

– Знаешь, а я тебя сразу издалека узнал. Знаешь как? По глазам! Только у тебя такие глаза океанные.

– Спасибо.

– Ага, буду тебя теперь звать океаноглазка. Так тебя точно никто не называл, – довольный произнёс Крис.

– Так точно не называли, – задумчиво промолвила Элен.

– Слушай, а ты же сенс. Ну, типа экстра. Давай ты будешь говорить, кто в спорте выиграет, а я тебе потом буду половину призовых отдавать? Гениальная же идея! – восхищался сам собой Крис.

– Нет! Я не буду этим заниматься. Даже не проси, – строго произнесла Элен.

– А чё? – сильно удивился Крис.

– Ладно, Крис, мне пора домой. Удачи тебе с выигрышами, – сказала Элен, глубоко вздохнув.

Она взяла рюкзак и стала уходить со двора.

– Ну хоть разок скажи, на кого ставить! – кричал вслед Крис, но ответа не услышал.

Через полчаса Элен была дома и обедала с мамой.

– Вкусно? – спросила мама, приготовившая нежные свиные рёбрышки с кукурузой.

– Угу, – сказала Элен, находящаяся в своих мыслях.

Мама какое-то время понаблюдала за Элен, а затем спросила:

– Плохо день прошёл?

Элен неуверенно пожала плечами.

– Когда будешь готова, поделишься?

– Все девочки класса настроены против меня. Я завалила тест по математике. И меня вновь посетила мысль об уезде отсюда, – вывалила Элен.

– А хорошее с тобой сегодня что-нибудь произошло?

Элен на секунду задумалась.

– На уроке музыки я смогла правильно ответить без использования ясновидения. А на уроке истории было очень интересно.

– Хорошо, что твой серый день был разбавлен ясными пятнами.

– А как твой день прошёл?

– У меня ничего интересного. Почти весь день была на кухне. Кстати, звонил дядя Кенни, передавал привет.

– Хорошо, ему тоже.

Мама выдержала небольшую паузу и произнесла:

– Для переезда ты ещё не готова.

– Ну откуда ты знаешь? Может, меня не просто так тянет уехать.

– Ну и куда тебя тянет?

Элен замялась с ответом.

– Не знаю, может, во Фториду к Миле?

– В любом случае тебе нужно окончить школу здесь, тогда и будем это обсуждать.

«Лёд тронулся», – подумала Элен.

– А почему девочки все против тебя? Ты что-то, может, сказала про их неприятное прошлое?

– Нет, это всё из-за Альбинарии. Она подговорила всех.

– Неужели такая отличница может так плохо поступить?

– Её даже некоторые учителя боятся. А одноклассницы, которые меньше её, и подавно.

– Но зачем ей это?

– Не знаю, одна одноклассница сказала, что это из-за меня. Альбинарии не нравится, что от неё уходит всё внимание на меня.

Мама подняла глаза, раздумывая над сказанным.

– Мотивация прослеживается. А что за одноклассница? – сказала мама.

– Лилия, мы познакомились с ней на уроке.

– Лилия? Это не та девочка, которая погибла в пожаре?

– Что? – протянула Элен, нахмурив брови. – Нет, эта живая была. Я бы отличила призрака от живого.

Она отвернула голову и прибавила:

– Хотя много странного было. С ней никто не разговаривает, будто её нет вовсе. И исчезла она резко…

– Надеюсь, что я ошибаюсь, но мне рассказывали, что какая-то девочка из твоего класса по имени на букву «Л» сгорела в доме.

– Нужно будет это выяснить, – заявила Элен.

– Хорошо. Про математику расскажешь?

Элен опустила глаза.

– Там был тест с заданиями, которые я будто видела впервые. Было очень сложно.

– Может быть, мы слегка отстали от программы. На домашнем обучении сложно учиться, поэтому я и хотела, чтобы ты пошла в школу пораньше. Но уже ничего не поделать. Нужно как-то догонять программу. Постарайся сама справиться, ладно?

– Ладно.

– Молодец. И попробуй наладить отношения с одноклассницами, может, получиться обыграть Альбинарию.

– Это вряд ли. Все они слушаются её, будто она их королева.

– Если вдруг представится шанс – воспользуйся им.

– Ладно, попробую. Спасибо за рёбрышки, очень-очень вкусно было, – сказала Элен, вставая со стола.

– Пожалуйста, милая. Иди отдыхай после насыщенного дня, – сказала мама, убирая тарелки в раковину.

Следующий день в школе начался у Элен не очень хорошо. Она пришла и увидела, что на её личном шкафчике была приклеена записка с надписью «Ведьма». Когда сдирала записку, она увидела картинку с низкорослой одноклассницей. По всей видимости, она хотела произвести впечатление на Альбинарию, чтобы попасть в их компанию.

«Какие мелкие желания бывают у людей», – расстроилась Элен.

Когда она зашла в класс английского языка, то увидела, что Лилия отсутствовала. Сначала Элен подумала, что она на этот предмет ходила с другой группой, но появились ощущения, что её не будет весь день. И эти ощущения разбавлялись домыслами и теориями.

Как и вчера, к ней стали подходить и по очереди донимать вопросами. Сначала это была компания Альбинарии.

– Слушай, Элен, – сказала Альбинария высокомерным голосом, – ты слышала про вчерашний инцидент в нашем городе?

– Нет, – неуверенно промолвила Элен.

Трое подружек ухмыльнулись.

– Очень странно. Какая же ты всевидящая, если такие вещи не видишь? – язвительно спросила Альбинария.

– У меня в голове нет полицейского радио, чтобы я знала обо всех происшествиях на все сто процентов.

– Отговорки, отговорки. Признайся уже, что нет у тебя никаких способностей. Не обманывай людей, – сказала Альбинария и собралась уходить.

– Чья фотография у тебя спрятана в шкафу в стопке с одеждой? – сказала Элен в спину Альбинарии.

Та развернулась, посмотрев меняющимся взглядом то с испугом, то со злостью. Глаза бегали из стороны в сторону. Элен такая картина изрядно напугала.

– Кто тебе сказал? – гаркнула Альбинария.

Подружки стали переглядываться.

– Никто, – сказала Элен, стараясь не показывать страх.

– Тогда откуда ты знаешь? Мама моя проболталась?

– Она разве знает про мальчика из параллельного класса? – вывалила факты Элен.

– Заткнись, проклятая ворожея! – гаркнула Альбинария с выпученными глазами.

Она поторопилась к своему месту, грубо толкнув своих подруг со словами:

– Уходим отсюда, нечего тут слушать!

Дыхание сбилось, а сердце колотилось, но Элен была невероятно рада, что осталась жива и смогла прогнать обидчицу.

Через минуту стремительным шагом в сторону Элен направлялся Николас. Вид был очень серьёзный, а походка угрожающая. Один шаг был громче предыдущего. И у него почти получилось произвести впечатление, если бы он не наступил на собственный плащ и не кувыркнулся вперёд.

Раздался всеобщий хохот вместе с хлопаньем в ладоши. Такой исход устроил многих.

Элен, улыбаясь, едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться. Она прикрыла рот рукой и отвернулась.

– Эффектно, ничего не скажешь, – произнёс Николас, слегка приподнявшись.

Когда он встал и отряхнулся, то, проходя мимо Элен, произнёс:

– Тёмная магия всё равно лучше.

«Следующий на очереди будет Руперт», – догадывалась Элен.

Так оно и случилось. Но это было скорее логично.

– Я вас слушаю, – сказала Элен подходящему Руперту.

– Может, передумаешь? Я вообще-то могу и серьёзным стать, – серьёзно произнёс Руперт.

– Ты не понимаешь, дело не в тебе совсем. Найди лучше себе нормальную девушку.

– Но…

– Руперт. Нет.

Руперт помахал пальцем и произнёс:

– А я всё равно продолжу, так и знай.

Он вернулся за свою парту, и Элен прошептала:

– А я и знаю. Жаль, этого не изменить.

Остальные уроки прошли более спокойно. Однако Лилия так и не пришла в школу. Этот вопрос её волновал весь день. Под вечер, сидя дома, она вспомнила про записку и решила попробовать почувствовать Лилию.

Как обычно, она села на пол в центре своей комнаты, положила перед собой записку и поднесла руку, чтобы что-нибудь почувствовать.

От записки не шло никакого тепла. Это встревожило Элен. Она взяла листочек и положила на ладонь, сложив к другой ладони.

Картинки стали появляться. Но то, что она увидела, её очень взволновало – Лилия сидела на кухне со свечкой среди полной темноты и что-то нашёптывала. Элен почувствовала могильный холод. Кажется, призрак её умершей бабушки тоже на кухне и старался выйти с Лилией на контакт.

Вдруг возникло ощущение, что кто-то кладёт руку на плечо Элен. Она резко обернулась с диким взглядом, но ничего не было. Было решено убрать записку обратно в рюкзак и не заниматься ясновидением на ночь глядя.

На следующий день, как и думала Элен, Лилии не было в школе. «Похоже, что она так сильно прониклась тем, что бабушка приходит из мира мёртвых в старый дом, что решила забросить все остальные дела. Но почему?» – рассуждала в мыслях Элен.

Она хотела после уроков разобраться с этим, но не знала адреса. Тогда Элен решила почувствовать, кто когда-то общался с Лилией, чтобы спросить адрес, прямо на одном из уроков. Но такой метод результата совсем не принёс, в голову лезла несвязная ерунда. Ничего не оставалось, кроме как спросить кого-нибудь. Однако в этом вопросе тоже был затык – почти никто не хотел общаться с ней.

Озвучив Руперту вопрос, Элен получила уговор, что если она пойдёт с ним на свидание, то он назовёт адрес. Взглянув в его глаза, она почувствовала, что тот вряд ли что-то знал, и направилась к Николасу.

Николас сказал, что не знает адреса, но мог бы помочь с изгнанием бабки. Элен это не интересовало, тогда пришлось обратиться в администрацию школы. Но и там ей отказали в информации, поскольку Элен не являлась опекуном Лилии. Создалась, на первый взгляд, безвыходная ситуация. Оставался лишь один вариант…

Выйдя из школы, Элен направилась в противоположную от своего дома сторону. На другом конце городка располагалась длинная улица с небольшими домами. Этот район считался для низкого класса населения: мусор во дворах, гнилые стены домов, покосившиеся сетчатые металлические заборы, ямы на дорогах. Казалось, что даже тучи здесь тяжелее.

Несмотря на холодный завывающий ветер, Элен стояла в начале улицы и была готова искать дом Лилии, ориентируясь на свои особые чувства. Она прекрасно запомнила ни с чем не сравнимые ощущения, которые вызывала сама Лилия своим специфическим состоянием, окутанным действием сильных препаратов. Именно по этим ощущениям она стала искать дом, источающий эти же волны.

Впереди сотня домов, а в её руках только одна зацепка – листок, подписанный Лилией. Она достала его из рюкзака и сжала в кулаке. Другую руку она опустила и стеснительно направила ладонью вперёд, а затем медленно двинулась прямо.

Проходя мимо домов, Элен направляла ладонь в ту сторону, чтобы уловить схожие жизненные импульсы. Зачастую это давало интересный результат: первый дом слева показал картинку пьяного мужчины, спящего на полу, по которому бодро ползали несколько тараканьих семей.

В первом доме справа жили примерные иностранцы, ждущие двойню. Хотя они об этом ещё не знали.

Так, продвигаясь вперёд, Элен уловила нужное, но слабое веяние. Это дало надежду, что район был выбран верно. Осталось самое малое – найти нужный дом.

Пока она шла, управляя ладонью, словно локаторами, ей пришла чёткая картинка дома. Этот дом был серого цвета. Во дворе не было забора и мусора. В целом дом был довольно неприметный, но здесь он однозначно выделялся.

Элен прибавила шаг и сканировала теперь только серые дома. Особые волны стали лучше ощущаться, а значит, она была на верном пути. На радостях она не обратила внимание, что подходила к дому с высоким сетчатым забором. Когда она подошла ближе, на забор с диким лаем набросилась собака без намордника и цепи. От неожиданности Элен отскочила на дорогу, выронив записку. Слюни зверя разлетались по сторонам большим радиусом.

Пару секунд она была в ступоре, пока на неё зверски лаяли. Когда Элен опомнилась, то было уже поздно – записку лихо унёс с собой ветер.

«Как я могла это не предвидеть?! – мысленно злилась на себя Элен, встав возле лысого дерева. – Как мне теперь искать? Глупая Элен! Никакая я не всевидящая!»

Несколько минут она постояла у дерева с ощущением безвыходности. Но, успокоившись, решила продолжить путь. Это выглядело как обычная прогулка. Она шла, посматривая по сторонам и думая о своём.

«У меня есть картинка её дома, ещё не всё потеряно», – подумала Элен.

Впереди справа виднелся серый дом, но он был с забором. Она решила всё равно подойти и проверить свои ощущения.

Встав возле забора, Элен осмотрелась, что никого нет. Вытянув правую руку вперёд, она стала ощущать вибрации.

«В этом доме много энергии, и она не та, что у Лилии. Это точно не тот дом», – размышляла Элен.

Она не успела убрать руку, как вдруг открылась входная дверь и выглянувший крупный мужчина увидел происходящее.

– Ты чё делаешь тут? – грубо спросил он.

– Простите, пожалуйста, я дом перепутала, – оправдывалась Элен.

– Давай вали отсюда, наркоманка долбаная! – рявкнул он, спускаясь по лестнице.

Элен, испугавшись, рванула вглубь улицы.

«Опять! Как я могла это не увидеть?!» – ругала себя Элен.

Ей уже было не по себе. Она стала осознавать, что это была плохая идея идти одной в этот район. Появилась логичная мысль убежать домой. Но автор этой мысли был страх, а он не всегда предлагал правильные идеи. Тем более что почти половина пути была пройдена. С другой стороны, понемногу становилось темно, и автор страха подкидывал свои мысли в ящичек для предложений. Было тяжело решить, что делать дальше. Её чаша весов, покачиваясь, никак не могла выбрать сторону.

Она не решалась ещё минут пять, пока с той стороны, откуда она пришла, не стал приближаться тёмный силуэт. Фантазия стала дорисовывать и без того жуткую картину, и Элен поспешила вперёд по улице, осматривая каждый дом.

Страх так ей овладел, что она стала думать, в какой дом стучаться, чтобы просить помощи. Она шла, не оборачиваясь назад, пока не увидела ещё один серый дом, сильно схожий с картинкой. Подойдя вплотную, Элен стала сканировать дом рукой. Сторонние мысли мешали сосредоточиться, а потом и вовсе сзади раздался голос:

– Ты что тут делаешь?

Элен дёрнулась и рванула к двери.

– Эй, ты чего, это я! – сказал знакомый голос.

Элен обернулась и одновременно обрадовалась и разозлилась.

– Ты что, совсем больной?! – сказала она, подойдя к нему с испуганным взглядом и одышкой.

– А что?

– Нет, я спрашиваю, есть ли у тебя справка из психбольницы, Руперт?!

– Нет, – недоумённо произнёс Руперт.

– Ты меня безумно напугал! Что ты тут ходишь по темноте? Опять за мной следишь?! – злилась Элен.

– Я хотел узнать, где твой дом. Это он? – сказал он, осматривая дом, нахмурившись.

– Нет, это не мой дом. Руперт, это ненормально! Ты производишь плохое впечатление своими действиями. Если ты ещё раз будешь за мной следить, я скажу своим родителям, – строго произнесла Элен.

Руперт не ожидал такого напора.

– Но что ты тогда делаешь здесь так поздно? – спросил он тихим голосом.

– Неважно. Просто иди домой!

Он молча посмотрел на дом, потом на неё и пошёл в обратном направлении с целой кучей вопросов в голове.

Элен дождалась, когда он удалится, и подошла к входной двери. Приложив руку, она почувствовала ту самую специфическую энергию.

«Нашла. Хоть что-то сегодня смогла», – подумала Элен.

Она постучала в дверь. Никто не открывал. В фильмах обычно герои дёргали ручку и заходили в дом, спрашивая, есть ли кто-то живой, но воспитание Элен не позволяло это сделать.

Она постучала ещё раз и приложила ухо к двери. Тишина.

«Может, она боится открывать незнакомым?» – думала Элен.

Тогда, наклонившись к замочной скважине, она крикнула:

– Лилия, это я – Элен. Открой, пожалуйста! Тут становится жутковато.

Полы заскрипели. Раздался щелчок старого замка. Открылась дверь, и на пороге стояла Лилия с нулевыми эмоциями.

– Привет, – сказала она.

– Привет. Прости, что я поздно. Просто было трудно тебя найти, на записке ты не написала точный адрес, – сказала Элен, доброжелательно улыбнувшись.

– Как видишь, тебе это не нужно. Заходи.

Они обе зашли в дом. Лилия вела Элен на кухню по тёмному коридору. Во всём доме не было света. Под ногами устрашающе скрежетали доски. На стенах висели хлопья зелёной краски. Было ощущение, что Элен пришла на сеанс к средневековой ведьме.

Зайдя на кухню, открылась следующая картина: у небольшого окна стоял стол с тонкой незажжённой свечкой посередине. Свет от окна ещё слегка освещал помещение. У стены напротив стоял пустой холодильник без дверцы и ветхий кухонный гарнитур. Больше ничего в комнате не было.

Элен вдруг остановилась в центре. Она протянула руку и остановила её там, где бабушка была найдена мёртвой.

– Что скажешь? – спросила Лилия, сев за стол.

– Я чувствую что-то новое. Неприятные ощущения. Я впервые в месте, где кто-то был убит, пусть и случайно, – сказала Элен.

Лилия показала на стул напротив. Элен села за стол и прибавила:

– Честно говоря, мне здесь очень страшно. Но раз я оказалась здесь, значит, всё не просто так. Я нашла тебя, чтобы разобраться в твоей проблеме.

– А есть проблема?

– Есть, и похоже, большая, раз ты задаёшь этот вопрос.

– Тебе виднее.

– Ты перестала ходить в школу.

– Ты бы тоже с радостью бросила это.

– Но я держусь. Стараюсь изо всех сил.

– Погоди, ты только начала ходить. Этот класс ещё тебя сожрёт.

Элен сделала вид, что не слышала этого.

– У меня была картинка, и ты странно себя вела, – сказала Элен.

– Ты сейчас стояла возле моего дома с поднятой рукой…

– Ты здесь, чтобы уловить связь с бабушкой?

Лилия промолчала. Лишь глаза отвела в окно.

– Я понимаю, что после моих слов ты стараешься её почувствовать, поговорить с ней. Ты очень скучаешь, но нужно это прекратить ради тебя.

– По ночам я её ощущаю. Когда она здесь, всё становится как раньше. Будто не было ничего, – сказала Лилия, а затем повернула взгляд на Элен. – Мне так спокойнее, так что прекращать не нужно.

Солнце зашло за горизонт, и стало совсем темно. Лилия зажгла свечку. На кухне воцарилась мрачная атмосфера.

– Лилия, это ненормально…

– А что такое нормально? Ты знаешь, что это очень странное понятие. Нет никакого нормально, есть то, что делается чаще остального.

– Ты не должна вредить себе, цепляясь за прошлое.

– Прошлое – единственное, что у меня осталось.

Элен тяжело выдохнула. Никакие аргументы Лилия не брала в расчёт. Ей достаточно было слышать скрип пола, зная, что это призрак бабушки ходил по дому. Она не могла с ней расстаться, потому что это последнее, что осталось от родства.

Они сидели молча ещё минут десять. Элен подумывала пойти домой, как вдруг со стороны холодильника повеяло холодом. Она посмотрела в ту сторону, где от холодильника падала острая тень на стену. Элен смотрела испуганными глазами, совершенно не моргая, боясь упустить детали.

Раздался скрип досок, тень слегка дрогнула, и уже через секунду Элен разглядела голову, а потом руки. Из тени медленно стала выходить бабушка Лилии. Точнее, её призрак. Элен могла отличать живых от призраков тем, что призраки имели светящуюся ауру, а их тела были наполовину прозрачными.

Бабушка была одета в длинный халат с кардиганом сверху. Она была невысокого роста и полновата. Волосы были кудрявые, тонкие. Цвет глаз было не разобрать.

Элен замерла от страха. Лилия заметила испуганный взгляд Элен, прикованный к холодильнику, но ничего сама не видела. Призрак бабушки подошёл поближе к столу с удивлённым взглядом и произнёс:

– Лилия, что это за девочка с тобой? Твоя подружка?

Элен перевела взгляд на Лилию. Та следила за реакцией Элен и ничего не отвечала.

– Чего молчишь? – сказала призрак бабушки. – Всё обижаешься? Ну ничего, пройдёт.

Дух бабушки пошёл к кухонному гарнитуру и делал странные движения. Это было похоже, будто она готовила еду.

– Она здесь, да? – спросила Лилия.

– Да. Она тебя спросила, кто я, – сказала Элен.

– То есть… ты её видишь и слышишь прямо сейчас? – сказала Лилия с просачивающимися намёками на эмоции.

– Да.

– Как бы я хотела твой талант. Ты можешь с ней разговаривать?

– Думаю, что да.

– Передай ей, что я по ней скучаю.

– Лилия… боюсь, что она не до конца понимает, что происходит.

Лилия вопросительно нахмурила брови.

– Она не понимает, что умерла.

– Что?

– Я читала об этом в одной книге, что иногда души думают, что они живут дальше и не могут сопоставить факты или не хотят. Прямо сейчас твоя бабушка готовит ужин.

– Невероятно.

– Это плохо. Она не должна быть здесь.

– Кажется, ты просто хочешь разрушить мою жизнь.

– Я здесь, чтобы спасать. Как зовут твою бабушку?

– Лаура.

Элен развернулась к призраку и произнесла:

– Миссис Лаура, здравствуйте! Меня зовут Элен.

Дух бабушки резко перенёсся к столу.

– Здравствуй, Элен. Какое красивое имя. Будешь с нами ужинать? – любезно предложила бабушка.

Элен дёрнулась назад от неожиданности.

– Что она сказала? – спросила Лилия.

– Буду ли я есть, – ответила Элен.

– Сегодня Лилия так странно себя ведёт. Наверное, из-за гостей, – сказала бабушка.

– Не совсем из-за этого. Просто она вас не видит, – промолвила Элен.

– Ты что делаешь? – влезла Лилия.

– Вам обеим показываю реальность, – сказала Элен.

– Не мудрено. У нас так темно в последнее время, совсем некого попросить вкрутить лампочки, – сказала призрак бабушки.

– Что она сказала? – спрашивала Лилия.

– Подожди, – сказала Элен.

– Что за игра у вас такая? – не понимала бабушка.

– Я даже не знаю, как вам это сказать, – произнесла Элен, пытаясь подобрать правильные слова. – Лилия вас не видит, потому что… вас больше нет.

– Ты что делаешь, Элен? – недовольствовала Лилия.

– Ты что же это такое говоришь, милочка? – не соглашалась бабушка.

– Ваше призрачное сознание путается между мирами живых и мёртвых, – уверенно заявила Элен. – Вас держит здесь Лилия и не может никак отпустить.

– Зачем ты всё портишь? – обиделась Лилия.

– Я права, и ты потом это поймёшь, – сказала Элен.

Призрак бабушки слегка подёргался.

– Каких мёртвых, если я здесь стою, на своей кухне, рядом со своей внучкой? Вы, кажется, не в порядке, – недовольствовала бабушка.

– Это легко проверить. Поговорите тогда со своей внучкой, – произнесла Элен.

Лилия старалась злиться, но таблетки съедали любые эмоции. Она повернулась в сторону бабушки, но смотрела мимо неё и произнесла:

– Бабушка, не слушай её, она хочет нас разлучить, – жаловалась Лилия.

– Зачем ей это, внучка? Кто она такая? – спрашивала бабушка.

Лилия не слышала вопросов бабушки. Она понимала, что Элен сделала ход конём. Бабушка тоже начала осознавать истину. Она смотрела на Лилию и мотала головой.

– Великие духи предков, неужели это правда?! Лилия, посмотри на меня и скажи что-нибудь, – просил призрак бабушки.

Но та не могла ответить. Она пыталась уловить любой намёк на присутствие, но кроме веяния холодка ничего не чувствовала. Лилия встала и протянула руку, но рука прошла сквозь бестелесную оболочку бабушки. Бабушке пришло осознание, что Элен оказалась права. Пазл мыслей стал складываться, и она вспомнила момент смерти. Она стала плакать и от этого немного искажаться, будто проекция скакала из стороны в сторону.

Лилия опустила руки и рухнула обратно на стул, почувствовав слабость. Элен встала и подошла поближе к призраку бабушки.

– Я не могу понять. Почему ты меня видишь и слышишь, а моя внучка нет? Разве это справедливо?! – раздосадовалась бабушка, глядя на Лилию.

– Конечно, это несправедливо. Но я родилась с даром общаться с душами умерших. И честно говоря, не очень этому рада, – призналась Элен.

Бабушка подошла к внучке, чтобы получше рассмотреть её. Она провела рукой по волосам. Наклонила голову, чтобы посмотреть в глаза. На лице бабушки нарисовалась улыбка. По щекам потекли слёзы радости.

– Какая же она выросла красивая, – промолвила бабушка. – Что же теперь будет? У неё совсем никого не осталось.

– Лилия живёт здесь и никуда не ходит, чтобы быть с вами. Она пока что не понимает, но она делает хуже и себе, и вам, миссис Лаура, – заявила Элен.

– Ради неё я могу потерпеть, – сказал призрак бабушки.

– Это не приведёт ни к чему хорошему. Лилия, если не найдёт в себе силы двигаться дальше, то это плохо для неё закончится. А души умерших не должны быть привязаны к миру живых. Но вы всегда можете наблюдать за ней и защищать, находясь в мире мёртвых.

– То есть я могу быть с ней где угодно? – спросила бабушка.

– Конечно. И в таком случае ваша душа будет упокоена и не превратится в злого духа, – сказала Элен и повернулась к Лилии. – А ты теперь можешь не приходить сюда и знать, что бабушка всегда с тобой рядом.

– Не уверена, – буркнула Лилия.

– Элен, скажи, пожалуйста, моей внучке, что я всегда буду её любить и защищать.

– Лилия, твоя бабушка просит передать, что она любит тебя и всегда будет защищать, – улыбнулась Элен.

– Не заговаривай мне зубы, я тебе не верю. Ты всё испортила, – заявила Лилия.

– Я знаю, как её убедить, – улыбнулась бабушка. – Скажи ей вот что: кувшинка по утрам всегда раскрывается миру.

– Кувшинка по утрам всегда раскрывается миру, – повторила Элен.

Глаза Лилии задрожали. Она вскочила с места и ушла в другую комнату. Элен чувствовала, что ей ничего не угрожало, и решила оставить наедине со своими мыслями.

– Надеюсь, она справится, – произнесла бабушка и повернулась к Элен. – А ты молодец, что подумала о ней и постаралась помочь.

– Я не могла иначе, – сказала Элен, пожав плечами.

– Пожалуй, мне пора возвращаться в свой мир.

Бабушка посмотрела на тень, откуда она вышла, и нерешительно подошла поближе. Оболочка слегка вибрировала. Обернувшись, она посмотрела на Элен и, улыбнувшись, кивнула. Элен в ответ улыбнулась и помахала рукой. Затем бабушка сделала пару шагов, наклонилась и скрылась в тени. Свечка плавно несколько раз колыхнулась и успокоилась.

Элен села за стол и позвонила маме, чтобы та её забрала домой. Несколько минут она смотрела на медленное пламя свечи, пока на кухню не вошла Лилия.

– Она ушла? – спросила она.

– Да, только что. Как ты? – с заботой спросила Элен.

Лилия молча села за стол и стала смотреть на свечку. Через пятнадцать минут мама с отцом ждали в автомобиле возле дома.

– Я не хочу тебя оставлять здесь одну, – промолвила Элен.

– Я привыкла, – отрезала Лилия.

– Ну же, поехали. Можешь остаться у нас, или отвезём куда скажешь.

Лилия несколько секунд молчала, затем пошла к выходу. Элен побрела за ней. Уже в автомобиле её спросили, куда ехать.

– Если поедешь к нам, то я приготовлю для тебя вкусный завтрак, – убеждала Элен.

– Отвезите, пожалуйста, к моим опекунам. Улица Старый восток, дом девяносто три, – сказала Лилия, отвернувшись к окну.

Стало понятно, что Лилия не могла отпустить эту ситуацию. Элен расстроилась, что не всё прошло гладко, но почему-то она была уверена, что всё сделала правильно, несмотря на огромные риски, влияющие на и так подавленное эмоциональное состояние Лилии.

Автомобиль остановился у дома опекунов. Это было обшарпанное малоэтажное жилое здание с ржавой пожарной лестницей сбоку.

– Спасибо, – произнесла Лилия и вышла из автомобиля.

– Стойте, – сказала Элен родителям.

Она смотрела, как Лилия заходила в здание. Через минуту на втором этаже справа загорелся свет. В окно на секунду выглянула худая женщина лет пятидесяти. Её взгляд был довольный. На заднем плане мелькнула часть Лилии.

– Всё хорошо, можно ехать, – сказала Элен.

Автомобиль тронулся, и они поехали домой. Элен по пути уклончиво ответила на все вопросы о том, кто эта девочка и что она вообще тут делала так поздно. Было ясно, что мама поняла настоящую причину, но будучи умной женщиной, промолчала. Отец причитал о поздних прогулках в трущобах. Элен обещала не повторять подобный опыт.

Начался следующий учебный день. Элен сидела на уроке английского языка, ожидая очередь из одноклассников, желающих попрекать и принижать. Лилия сегодня снова не пришла в школу, но по какой-то причине на душе Элен было спокойствие, говорящее, что всё будет хорошо.

Пока Николас готовил эффектное появление, первым подошёл Руперт. Элен глубоко вздохнула.

– Привет. Слушай, та ситуация вечером… Я ведь не испугать хотел, а защитить, – сказал он.

– Руперт, я думаю, что тебе лучше ничего не делать.

– Ты должна дать мне ещё один шанс, чтобы позвать тебя на свидание.

– Должна? – удивилась Элен.

– Ну, в общем, дай, и всё.

– Мне сейчас совсем не до этого. Проблемы мешают, понимаешь?

– Я понял. То есть потом пойдём, хорошо. Тогда ещё увидимся, – сказал Руперт и сбежал на своё место.

«Не то, что я хотела, но хоть на время от меня отстанет», – подумала Элен.

Альбинария увлечённо обсуждала с учителем Шекспира, а её три рудиментарных хвоста под названием «подружки» поглядывали с опаской в сторону Элен. Она терпеливо ждала, когда они решатся подойти. Та, что была выскочкой, двинулась первой. За ней, пригнувшись, шли по пятам остальные лицемерки. Подойдя к парте Элен, они то и дело пугливо оборачивались.

– Привет, Элен, как дела? – спросила выскочка.

– Привет. Не знаю, а что? Это вас Альбинария попросила узнать?

– Нет, мы сами подошли спросить. На самом деле мы хотели тебе сказать, что не злимся на тебя и не считаем ведьмой, – призналась выскочка, а две сзади положительно кивали головой.

– А зачем тогда говорили? – удивилась Элен.

– Чтобы быть в компании Альбинарии. С ней мы элита во всей школе. Но когда она что-то про тебя рассказывает, нам больше интересно узнать о тебе, ведь ты такая загадочная, – хвалила выскочка.

– Да, ты потрясающая, – вставила одна из подружек, а другая покивала головой.

– Она же гадости одни рассказывает, – возмущалась Элен.

– Нам даже это интересно, – воодушевлённо произнесла одна из подружек.

– Ладно. Вы что-то хотели узнать? – уточнила Элен.

– Ну… если тебе не сложно, может, ты нам погадаешь, или как это правильно сказать, посмотришь что-нибудь? – спросила выскочка, подойдя поближе.

– Что именно посмотреть? – спросила Элен.

Выскочка протянула руку и воодушевлённо сказала:

– Посмотри про моего парня. Хороший ли он и станет ли моим мужем?

– Нет, рука не нужна. Есть его фотография? – произнесла Элен, отодвинувшись назад.

– Да, в телефоне есть, сейчас покажу, – сказала выскочка, спешно вороша сумку в поисках телефона.

Найдя телефон, она протянула его Элен. На фоне рабочего стола была фотография её парня. Он сразу не понравился Элен. Этот парень был одет в серые треники и чёрную футболку с надписью: «Сломаю тебя». Он стоял в позе недоделанного рэпера, скрестив пальцы и с абсолютно идиотским выражением лица, стараясь показать излишнюю самоуверенность. И в его случае внешность не была обманчива.

– Он не очень хороший человек, мягко говоря, – сказала Элен, скуксив лицо.

– Что? – не ожидала услышать выскочка.

– Я вижу, как он грубо разговаривает с мамой ради поощрения друзей. А ещё вижу, что ты у него не единственная девушка. У него их ещё две, – довольная заявила Элен.

Две подружки стали переглядываться и подхихикивать за спиной выскочки.

– Ты что, издеваешься?! – разозлилась выскочка. – Ты это выдумала, потому что у тебя нет парня.

– Зачем мне выдумывать? – не понимала Элен.

– А чтобы я его бросила и тоже была без парня. Тебе просто завидно, – уверяла выскочка.

– Мне не… – не успела договорить Элен, как её перебили.

– Так, теперь я, – сказала вторая подружка, подвинув выскочку. – Что можешь сказать про меня?

Элен внимательно посмотрела в глаза и произнесла:

– Вижу, что в твоей комнате постоянно гадит кот и ты злишься на это.

– Так вот чем это воняет от тебя, – посмеялась третья подружка.

– Нет! Я имела в виду про парней скажи, – разозлилась вторая подружка.

– Да лучше не спрашивай, – недовольно произнесла выскочка.

– Слушайте, девочки, я не хотела вас обижать, но это была правда. Просто она не всегда бывает приятной, – убеждала Элен.

– Это не правда, это ты просто нас оскорбить решила, – уверяла выскочка.

– Ладно, пойдёмте отсюда, – сказала вторая подружка.

Элен не ожидала такой реакции, сказав всё как есть. Втроём они вернулись к своим партам и стали обсуждать сказанное. К ним присоединилась Альбинария, уверяя всех, что она лично видела Элен с несколькими парнями сразу. Услышав это, ещё три одноклассницы подошли, чтобы послушать новости. Остальные слушали враньё со своих мест, что Элен дома били, поэтому она стала слышать голоса.

Оскорбления прервало эффектное появление магистра тёмных сил, мистера Николаса. В этот раз он поменял концепцию шоу, теперь вместо шумного выскакивания Николас на цыпочках вошёл в класс, накрывшись с головой мантией, будто это был плащ невидимости. Все, завидев его, поутихли и наблюдали за ним. Он тихонько крался к парте Элен. Она, подозревая неладное, закрыла уши, и не зря. Подойдя почти вплотную, он резко подбросил плащ и закричал, подняв руки:

– Астральное появление!

Увидев закрытые уши, Николас искренне расстроился.

– Ты и правда многое видишь, – неохотно признал Николас. – Моё предложение остаётся в силе – давай вместе совершим ритуал. Обещаю, всё будет без жертвоприношения.

– Зачем мне это и, главное, зачем это тебе? – не могла понять Элен.

– Всё очень просто, для меня это шанс показать тебе обратную сторону магии, а для тебя – шанс попробовать, чтобы знать, что это такое. И если тебе понравится, то у меня появится сильный спутник, с которым мы будем вершить судьбы.

– Я так понимаю, от меня не отстанут, пока я не соглашусь?

– Ну, я точно нет. Я буду приходить к тебе во снах, превращая их в ужасы. Так что лучше соглашайся.

– Не знаю, мне это всё не нравится. Хотя моя прабабушка давно хотела, чтобы я стала принимать тёмные силы, – сомневалась Элен.

– Давай так, проведём всего один сеанс, и я отстану, если тебе не понравится. Можем даже твою прабабку вызвать.

– Ох-х… ладно. Но давай не будем тревожить души умерших.

– Но они же тревожат живые души. Что ж, предлагаю сегодня и начать.

Элен на секунду задумалась.

– Я смогу пойти, когда Лилия в школу придёт.

– Кто это такая? Она живая или мёртвая?

– Живая, конечно! Это наша одноклассница, которая у окна всегда сидит.

– Тебе виднее. Сообщи мне, когда она явится. И если она не придёт через неделю, то ты идёшь на сеанс, когда я скажу.

– Ла-а-а-дно, – устало произнесла Элен.

– Теперь я доволен. До скорых встреч, светлая ведьма.

Николас быстро проследовал на своё место и в следующие дни, сдержав слово, не доставал Элен. Однако остальные не собирались уступать. Скорее даже наоборот, Альбинария и её приспешницы усилили нападки, из-за чего Элен пришлось начать прятаться на переменах.

Как-то раз дома она поделилась с мамой о сложившейся проблеме. Когда мама услышала все детали, она указала, в чём корень проблемы. Оказалось, что люди не любят слышать неприятную правду. Когда Элен стала перечислять одноклассницам их недостатки, это их задело, и теперь они хранили обиду.

Тема человеческой психологии была слишком обширна, чтобы объяснить её за один вечер, но мама ясно дала понять, что на сеансах горькую правду нужно умалчивать или говорить более мягко.

Через два дня в момент, когда Альбинарии не было в классе, Элен подошла к трём подружкам и извинилась за грубости. Она прибавила, что у каждой будет муж и они будут счастливы. Такое предсказание понравилось одноклассницам, и это должно было сбавить градус гнева. Хоть и вопрос был решён, Элен посетило противное послевкусие лжи. Возникло ощущение, словно она съела гнилое мясо с выделяющейся между волокон кислой слизью. Она сразу решила, что такой вариант не для неё, и обещала себе больше не врать.

Когда Элен возвращалась на место, у окна сидела долгожданная фигура. Лилия как ни в чём не бывало пришла на уроки и спокойно глядела на холодную от ветра улицу через пыльное стекло.

– Лилия, ты пришла! – обрадовалась Элен. – Я так счастлива, что с тобой всё в порядке!

Лилия неторопливо повернула голову. Её лицо было такое же безэмоциональное, а это значило, что она не бросила пить сильные препараты, и это был явно хороший знак.

– Привет, заговорщица призраков чужих бабушек, – равнодушно произнесла Лилия.

– Очень привет! Я вроде как была уверена, что ты придёшь, но всё равно сомневалась в своих видениях. А сейчас я рада, что ты здесь, – выговорилась Элен.

– Были непростые дни, знаешь ли. Я думала, что уже никогда её не увижу, пока она не пришла ко мне во сне.

– Как хорошо, что у неё получилось найти способ связаться.

– Это всё равно не то, что было в том доме. Но бабушка сказала, что если я буду жить дальше, она будет сопровождать меня столько лет, сколько потребуется.

– Уверена, что если бы тут была крупная и плотная тень, она пришла бы прямо сюда, – улыбнулась Элен.

– Хм, возможно.

Элен столько всего хотелось Лилии сказать и спросить, но вскоре раздался звонок и начался самый трудный урок – математика. Только на этом предмете слова, вылетавшие изо рта учительницы, в воздухе превращались в несуществующий язык. Другого объяснения, почему так всё непонятно, не было у Элен.

После последнего урока Элен было собралась домой, но вспомнила про уговор. Она нашла Николаса и сообщила про Лилию. Ради этого он отменил все свои дела и повёл Элен к себе в обиталище мрака и колдовства. По пути в гости она предупредила маму, что придёт домой попозже. Ради всеобщего успокоения Николас продиктовал адрес своего дома. Когда все нюансы были обсуждены, разрешение гостить было получено до определённого часа.

Через двадцать минут пешей прогулки они подошли к дому Николаса. Элен по своей наивности представляла, что это будет серый дом в стиле готики, но перед её глазами стоял обычный одноэтажный дом, обшитый виниловым сайдингом.

– Могилы, я так понимаю, на заднем дворе, – сострила Элен.

– Лучше. Этот дом построен на костях рабочих. Так что материалы для колдовских ритуалов всегда в избытке, – серьёзно произнёс Николас.

Элен почувствовала, что он солгал, чтобы произвести впечатление, и это у него почти получилось.

– Идём сразу в моё обиталище.

Николас повёл Элен на задний двор. Сзади дома располагались железные дверцы в земле у стены дома. Отперев их с сильным скрипом, открылся вид на угловую, ничем не примечательную лестницу. Николас пошёл первый, приподняв плащ. Видимо, были уже случаи, когда он кувыркался с лестницы, зацепившись за край этого плаща.

Элен почувствовала неладное. Она остановилась на второй ступеньке, сомневаясь в своём решении. Нарушать свои принципы ей очень не хотелось, несмотря на обещания.

– Что, дом не пускает? – сказал Николас, выглянув из-за угла.

– Я не уверена, что стоит входить, – промолвила Элен, скрестив руки на груди и оглядываясь изредка по сторонам.

– Да что может плохого случиться? Ты всего лишь идёшь в подвал, где не слышно криков, с незнакомым парнем, занимающимся тёмной магией.

– Ха-ха! – передразнивала Элен. – Вдруг это как-то повлияет на меня?

– Конечно, повлияет! Ты втянешься и станешь сильнейшей ворожеёй, – гордо произнёс Николас.

– Вот этого я и боюсь, – произнесла Элен, сделав шаг назад.

– Да уж, чувство юмора тебе ни одно колдовство не добавит, – съязвил Николас. – Не волнуйся так. Мы не будем делать ничего искажающего реальность. Просто попробуем пару простых обрядов, и всё.

– Не знаю, всё это неестественно для моей экстрачувствительной натуры.

– Ну, сама подумай, – сказал Николас, полностью выйдя из-за угла, – что может произойти плохого для тебя? Ты думаешь, к тебе прилипнет порча?

– Думаю, нет. Просто плохое предчувствие.

– Это лишь страх. Он, как вселившийся злой дух, может управлять твоим телом и мыслями. Так что не дай ему завладеть тобой, думай.

Элен некоторое время обдумывала всевозможные варианты развития событий. Внутренние ощущения тревожились, но они тоже могли ошибаться. Разум напомнил, что прабабушка давно хотела, чтобы Элен стала изучать другое направление, и вряд ли она хотела как-то навредить своей правнучке.

Было решено ознакомиться с другой стороной силы ради того, чтобы знать, от чего отказываться в случае чего. Она сделала несколько шагов вперёд, и Николас, сделав довольную улыбку, ушёл за угол.

Элен спустилась вниз, открыла плотную шторку, и перед ней открылась настоящая комната ужасов. На серых бетонных стенах висели травы и ветки, служившие ингредиентами для колдовских зелий. На потолке тускло горел светильник, а рядом со столом Николас зажигал чёрные толстые свечи. В комнате пахло чем-то горьким.

Посреди комнаты стоял деревянный стол, немного похожий на операционный. Под ним стоял большой чан для варки зелий. На столе лежала толстая чёрная книга с золотыми нитями, но рядом было то, что её напрягло. Это было похоже на высохшую лужицу крови, и она искренне хотела верить, что это просто подкрашенная вода или пролитый свекольный суп.

У стены напротив выхода стоял шкаф с баночками и контейнерами, в которых лежали высушенные тараканы, блестящие камни, нитки с иголками, разбитые зеркала, земля, белые порошки, пряди волос рыжего цвета и, конечно же, человеческий череп.

– Проходи, проходи, – зазывал Николас внутрь.

– Это какой-то кошмар. Неужели тебе это всё нужно? – неприятно удивлялась Элен.

– А кому это не нужно, скажи?

– Мне не нужны ни ритуалы, ни зелья.

– Вот поэтому я сильнее, чем ты, – высокомерно произнёс колдун.

– Слушай, ты надоел принижать мои способности. На самом же деле ты просто любишь играть в колдуна, но в действительности твои силы очень слабые.

– Ты сомневаешься в моём могуществе? – воскликнул Николас, расправив плащ.

– Я вижу больше пафоса, чем действий.

– Ты не оставила мне выбора, фея. Что будем делать? Призыв, магия повреждения, подчинения?

– А давай начнём с простого? Попробуй рассказать всё, что увидишь обо мне. Кто мои родители? Какая у нас машина? И всё в таком духе.

– Зря ты это предложила. Я могу рассказать самые неприятные вещи о твоей жизни, – заявил Николас, подойдя к толстой чёрной книге на столе.

– Я готова удивляться, – улыбнулась Элен.

Николас приподнял на секунду одну бровь и стал спешно искать что-то в книге, листая плотные страницы, одну за другой. Дойдя до конца, он ловко скрыл растерянность. С хлопком закрыв книгу, Николас принёс на стол тонкую чёрную свечку, большие ножницы, деревянную тарелку и пергамент с колдовскими узорами.

– А без всего этого ты вообще ничего не видишь? – ухмыльнулась Элен.

– Ритуал нужен для настройки разума к черпанию информации из тонкого мира.

– То есть не видишь…

Николас схватил ножницы и пошёл на Элен. Она испугалась, но не двинулась с места.

– Не бойся, мне нужен твой волос, – предупредил Николас, щёлкая ножницами.

Она повернула голову в сторону, и Николас, отрезав один волосок, вернулся к столу.

– Ты будешь читать информацию по волосу? – поинтересовалась Элен.

– Нет, это небольшая жертва для открытия холодного канала.

Подготовив ингредиенты, Николас начал проводить ритуал. На деревянную тарелку он положил пергамент с узорами. Зажёг чёрную свечку длинной спичкой. Поднёс волосок к свечке и полностью сжёг его. Затем, взяв свечку, наклонил её над тарелкой. Капли расплавленного воска шустро капали на пергамент. Вернув свечку в подсвечник, Николас поднёс левую руку над пламенем, правую руку держал над пергаментом и стал произносить заклинание:

– Соблюдая каноны, жертва принесена. Даруй мне ответы из бесконечного пространства, повелитель мёртвой плоти.

Элен смотрела на это с забавой. Николас был такой серьёзный, будто управлял фрегатом или собирался поднять стол силой мысли. Но улыбка сошла с лица, когда свечка вдруг задёргалась и затрещала. Николас, не подав виду, пытался ориентироваться на внутренние ощущения. Элен же оглянулась, боясь увидеть за спиной призванное потустороннее существо, но, к счастью, ничего сверхъестественного не обнаружила.

Николас, поводив руками, через несколько минут заговорил, закрыв глаза:

– Мне пришла информация, что ты единственный ребёнок в семье.

Элен поджала губу, показывая, мол, неплохо для начала.

– Твои родители оба живы, – прибавил Николас. – Мама тоже блондинка, а папа брюнет.

Элен с улыбкой покивала.

– В семье разлад, – продолжил Николас. – Постоянные конфликты, битьё посуды. Всё это из-за мамы, она ходит к другому мужику.

Нахмурив брови, она собиралась остановить этот поток чуши.

– Тот другой хочет жить с ней вместе, но он сильно моложе её, и она не может решиться из-за тебя, – уверенно произнёс Николас.

– Стоп! Прекрати! – не выдержала Элен.

Николас, нахмурив брови, стал моргать, будто в глаза что-то попало.

– Ты что, с ума сошла? Зачем ты вырвала меня из пучины… знаний?! – возмутился Николас.

– Ты говоришь глупости! Я не хочу это слушать.

– А я предупреждал, что вылезет нечто подобное, – высокомерно произнёс Николас.

– Ты почти во всём ошибся.

– Стандартная реакция на непринятие правды.

– Какой правды? Мама у меня не блондинка, у неё чёрный цвет волос. И нет никаких биений посуды и других мужчин, моя мама порядочная женщина.

– Ты не можешь это знать. Вряд ли тебе об этом будут говорить, – оправдывался подвальный колдун.

– В отличие от тебя, мне не нужно, чтобы мне подсказывали духи.

– Потусторонние силы всезнающие! Возможно, я неверно провёл ритуал и связь была искажена.

– Конечно-конечно, дело именно в этом, – саркастически произнесла Элен.

– Ты ни разу их не проводила. Откуда тебе знать об их эффектах?

– Если и без них всё работает, зачем прибегать к сомнительным усилениям?

– Мы так ни к чему не придём. Попробуй один раз сама провести ритуал и понаблюдай за реакцией шестого чувства. Вдруг это тебе поможет в будущем?

– А вдруг что-то пойдёт не так?

– Я дам тебе самый простой ритуал. Там будут только природные элементы. Соглашайся, раз уж мы вместе собрались.

Элен глубоко вздохнула и произнесла:

– Ладно, я попробую.

– Отлично. Вставай у стола, я сейчас всё подготовлю.

Николас стал доставать из контейнеров ингредиенты и складывать на стол. В этот раз он положил металлическую кружку, землю, воду и сушёных тараканов.

– Фу, насчёт них мы не договаривались! – сказала Элен, показав пальцем на горсть тараканов и скривив лицо.

– А что? Это же создание природы, – произнёс Николас, сделав вид, будто не понимал, о чём речь.

– Я не переношу всяких насекомых. Хочешь заставить меня принести жертву твоим мёртвым королям?

– Повелителю мёртвой плоти! Не шути над этим. Ладно, – сказал Николас, убрав сушёных тараканов обратно в контейнер, – попробуй так, но это уже не полноценный ритуал.

– Говори уже, что с этим всем делать?

– Возьми землю руками и насыпь в стакан. Далее напитай влагой землю. Зажги свечу и накапай воском в стакан, затем себе на ладонь левой руки и верни свечу в подсвечник…

– Мы точно что-то нарушаем. Такими действиями можно навлечь беду, – перебила Элен, мотая головой.

– Верни свечу в подсвечник и произнеси следующее заклинание, держа левую руку в кулаке, а правую в стакане с водой: «Стихии природы, придите на помощь. Дайте мне силы, и знания, и энергию в обмен на верность мою».

Элен осмотрела ингредиенты и приступила к ритуалу. Прежде чем взять землю, она поводила рукой, чтобы проверить ощущения. Насыпав землю в стакан, она добавила воды и зажгла свечку. Взяв её в руку, Элен смотрела сквозь пламя на Николаса. Тот заворожённо наблюдал, как Элен проникалась обрядами.

– Что я должна почувствовать? – спросила Элен.

– Отличный вопрос! Ты почувствуешь, как энергия возникает внутри тебя, порождая образы. Как прибавляется сила, дающая тебе уверенность. Как шепчущие голоса проникают в твой разум, – восхищённо рассказал Николас.

– Удивительно… – помотала головой Элен.

– Я же говорил, что ритуалы эффективны.

– Удивительно, что ты это ощущаешь, ведь я не чувствую ничего.

Улыбка сошла с лица Николаса.

– Доделай ритуал до конца, – буркнул он.

Элен наклонила свечку над кружкой, и капли одна за одной падали в сырую землю. Раскрыв левую ладонь, она уверенно капнула горячим воском и тут же вскрикнула, убрав свечку:

– Ой, больно!

– Продолжай ритуал, не бойся. Ожог ты не получишь, это хорошие свечи из воска, – убедил Николас.

Элен теперь уже неуверенно поднесла свечку к ладони и на каждую упавшую каплю сжимала плечи.

– Достаточно, – скомандовал Николас.

Поставив свечку в подсвечник, Элен сжала левую руку в кулак, а вторую поднесла к стакану, раскрыв ладонь.

– Нет-нет, опусти пальцы в землю, – сказал Николас, указав пальцем на стакан.

Элен послушно опустила пальцы в стакан и стала произносить слова заклинания:

– Стихии природы… дайте…

– Стихии природы, придите на помощь. Дайте мне силы, и знания, и энергию в обмен на верность мою, – напомнил Николас.

– Стихии природы, придите на помощь. Дайте мне силы, и знания, и энергию в обмен на верность мою, – повторила Элен.

Пламя свечи стояло смирно, даже бездвижно. Элен продолжала стоять, ожидая какого-то эффекта. Так продолжалось несколько минут, пока Николас, не выдержав, спросил:

– Ну что?! Скажи что-нибудь, что видишь, что слышишь?

– Вижу, что ты единственный ребёнок в семье. Твой дом внутри абсолютно обычный, нет даже шкур медведей и чучел птиц. Мама у тебя не занимается тёмной магией, а папу не вижу в мире живых.

– Я понял, всё работает. Можем прекращать, – прервал Николас.

– Ничего не работает, Николас. Я это увидела ещё до ритуала. Но благодаря тебе я ещё раз убедилась, что мне всё это не нужно. Так что спасибо за это, – произнесла Элен, задув свечку.

– Как не работает? Ритуалы совершают народы тысячи лет. Здесь что-то не так. Либо ты скрываешь правду, либо обряд проведён неверно.

– Настоящему экстрачувствующему всё это не нужно. Он чувствует потоки энергии изнутри. Видит образы, прикоснувшись к чему-то. Больше всего информации несут сами люди и их энерготочки типа ладони или района сердца, а не сырая земля.

Николас выглядел растерянно. Он пытался в голове найти объяснения всему сказанному, но на это требовалось много времени.

– То есть тебе достаточно прикоснуться к человеку, и ты увидишь всю его жизнь? – уточнил Николас.

– Не всю, но многие моменты увижу. Правда, я касаюсь очень редко по определённым причинам.

– По каким же?

Элен раскрыла ладони, протянув их Николасу.

– Как видишь, – сказала она, – я ношу наклейки на пальцах. Это защищает меня от касаний с энергообъектами. Если прикоснусь без них, то есть большой риск упасть в обморок.

– Хм-м, то есть от перенапряжения ты, как стиральная машина, просто перегораешь. Интересно, я о таком никогда не слышал. Но мне всё равно непонятно, откуда ты черпаешь энергию без ритуалов?

– Я не знаю. Просто вижу, и всё. Причём чем сильнее я буду стараться, тем хуже будет получаться. Так что отдельно приходится учиться расслабляться.

– Невероятно. Мне бы твою мощь.

– Вот мне многие так говорят, но никто не учитывает, что приходится видеть то, что ты не хочешь.

– Это и есть жертва! Таким образом ты платишь за то, что имеешь.

– А я об этом никогда не думала с такой стороны. Если так думать, то звучит вполне логично.

– Слушай, насчёт жертв… может, вызовем кого-нибудь? Я знаю ритуал, который точно сработает.

– Не очень удачная идея. Тревожить души мёртвых не в моих принципах. И я думаю, что мне нужно идти домой, чтобы мама не беспокоилась.

– Жаль. Такое шоу пропустим. Что ж, ладно, может, в следующий раз.

– Не со мной, – улыбнулась Элен. – Найди лучше себе настоящую ведьму.

– С такой силой, как у тебя, ещё не встречал никого. И вряд ли такая есть.

– Комплиментами меня не задобришь. Пойми, это не мой путь, я хочу быть именно светлой… волшебницей.

– Ладно-ладно, как и обещал, не буду тебя доставать. Но если вдруг «потемнеешь», то я всегда тебя буду ждать на сеансы.

– Ты хочешь магией заниматься всю жизнь?

– Конечно! Людям всегда нужны привороты, порчи, проклятья. И почему бы на этом не заработать?

– Отвратительно, – сказала Элен, расстроившись. – Как тебе самому не противно?

– Я свожу людей и наказываю врагов, что тут ужасного?

– Не хочу об этом говорить, – произнесла Элен, направившись к выходу. – До свидания.

Николас махнул рукой и остался листать книгу заклинаний. Элен, идя домой, с каждой мыслью подтверждала, что тёмная магия точно не для неё. Она считала, что всё это противоестественно и накладывало отпечаток на личность и дальнейшую судьбу заклинателя.

В груди вновь возникла давящая тревожность. Элен думала, что это она так переживает из-за своей попытки колдовать, таким образом нарушив свои принципы, но когда она вернулась домой, выяснилась другая причина.

Зайдя в дом, ощущался страх. Мама не встречала Элен, а из кухни неразборчиво говорили по телевизору новости.

– Мам?

– Элен, быстрее иди сюда! – взволнованно произнесла мама.

В напряжении раздевшись, она зашла на кухню. Мама с ужасом смотрела новости, но Элен успела лишь на заключительную фразу ведущего:

– Это были все новости к этому часу.

Элен вопросительно посмотрела на маму.

– Милая, случилось ужасное…

– Что такое?

– Передали новости из Фториды. Ох, многое неизвестно, но серийный маньяк совершил нападение недалеко от школы Милы.

– Что?!

– Там нашли мёртвую девочку, худенькую блондинку… Позвони Миле, срочно. Надеюсь, это не она, – встревоженно сказала мама и выпила стакан воды.

Элен спешно достала мобильный телефон и стала набирать Миле. Шли гудки, но ответа не было. Она позвонила ещё несколько раз.

– Не отвечает! – нервничала Элен. – Что же со мной происходит? Как же я не…

– Возможно, она не была в городе, – утешала мама, – или легла спать пораньше, вот и не отвечает.

– Нет, нет, – отнекивалась Элен, бродя туда-сюда. – Стоп. Точно! У меня есть её браслет!

– Попробуешь её почувствовать?

– Ага!

Элен, ни на секунду не задумавшись, взяла в руку браслет. Голова слегка дёрнулась, но она не обратила на это внимания. Адреналин в крови усилил мозговую активность, практически заблокировав шестое чувство. Она всеми силами старалась уловить любое веяние жизненной энергии Милы. Закрыв глаза, Элен, будто в беспокойном сне, шевелила зрачками из стороны в сторону.

– Жива! – радостно вскрикнула Элен.

– Замечательно! Какое облегчение. Спасибо, Элен, – промолвила мама, держась за сердце.

– Что с тобой? – вновь забеспокоилась Элен. – Сердце болит?

– Нет-нет, Светлячок. Сильно распереживалась под вечер, вот и дало, завтра пройдёт. Пойду полежу, милая.

Мама медленно ушла в свою комнату отдыхать. Элен почувствовала некие пульсации в районе груди, когда мама проходила мимо. Возможно, она теперь таким образом чувствует сильные переживания людей. Эту мысль быстро прогнала более масштабная мысль – маньяк снова объявился, и он всё ещё не найден.

Для одного дня событий было предостаточно. Нужно было пойти спать, чтобы скорее завершить его, пока что-нибудь опять не произошло.

На следующий день Элен проснулась с головной болью.

«Ужасное начало дня», – подумала она.

Ей не терпелось узнать о делах Милы. Элен, лёжа в кровати, стала звонить своей подруге. Шли томные гудки. Каждый следующий проникал в мозг сильнее предыдущего, вгоняя тревогу поглубже. Вдруг гудки прервались и на том проводе заговорил знакомый голос:

– Алло.

Голос звучал расстроенно, и Элен поспешила разузнать обо всём:

– Мила, привет! Я так рада тебя слышать! Мама мне вчера рассказала о трагедии. Как ты?

– Ужасно, Элен. Я прорыдала весь вечер и сегодня не пошла в школу. Я боюсь выходить из дома, – всхлипывая, сказала Мила.

– Мне так жаль, что я это не предвидела…

– Как же так? Почему ты не увидела такое крупное событие?

– Не обвиняй меня в этом, пожалуйста. Ты же знаешь, что я эти картинки не контролирую. Может быть, я не увидела, потому что для тебя не было угрозы.

– Извини. Я на нервах и сказала, не подумав. Просто это была… моя одноклассница, – тихонько заплакала Мила, убрав телефон.

Элен с сожалением молча подождала, когда Мила сможет продолжить. Вскоре динамик зашуршал и стало слышно неровное дыхание Милы.

– На её месте могла быть я, – полушёпотом произнесла Мила.

Элен не могла подобрать слов для ободрения. Казалось, что ни одна фраза в данной ситуации не подходила в полной мере.

– Что молчишь? – сказала Мила.

– Я даже не знаю, что сказать. То, что произошло, – настоящий кошмар. И этот маньяк просто неуловим, неужели он не оставляет следов, – сказала Элен.

– Ты ведь его найдёшь?

– Я? Это огромная ответственность, я для такого не гожусь.

– Только ты сможешь его найти. Ты же экстрачувствительная, почувствуй его, хотя бы попытайся.

– Не знаю, Мила. Вдруг я что-то неправильно увижу и случится новая жертва по моей вине?

– Она и так случится, но у тебя есть шанс всё это остановить. Ты должна это сделать!

– Мне никто не верит, – огорчилась Элен. – Даже если я его найду, все посчитают меня сумасшедшей. Так было уже много раз.

– Не волнуйся. Ты должна его увидеть и предугадать следующее нападение, а всем остальным займусь я. Мы с тобой будем настоящей секретной антиманьяковой командой. Соглашайся! – воодушевилась Мила.

– С предугадыванием у меня ещё сложнее, – сомневалась Элен.

– Давай хотя бы начнём? У меня нет личной вещи Саманты, но могу прислать её фото.

– Ладно, хорошо. Фото подойдёт. Присылай на телефон, я попробую что-то увидеть.

– Отлично! Спасибо, Элен. Ты лучшая! – вскрикнула на радостях Мила, спешно бросив трубку, чтобы переслать фотографию из школьного альбома погибшей одноклассницы Саманты.

Элен села на пол в центре своей комнаты, где, по её мнению, расположена точка силы. Да, это был чистый самообман своего же разума, однако если это работало, то почему бы не верить в такое?

Через несколько минут мобильный телефон сигнализировал о пришедшем сообщении с вложением. Элен взяла телефон и открыла фотографию. На ней была изображена юная девушка со светлыми волосами, мило улыбающаяся на камеру. Элен улыбнулась, подметив, что Саманта и правда некоторыми чертами лица была похожа на Милу. Однако то, что она увидела следующим, её до ужаса напугало. Это была леденящая душу картинка с места убийства. Саманта лежала на земле полураздетая и почти вся изрезанная ножом.

От неожиданности Элен закричала. Слёзы полились толстой струёй, быстро намочив футболку. Началась настоящая истерика. На крик прибежала мама с испуганным взглядом.

– Дочка, что случилось? Что с тобой? – опешила мама.

– Я… я… а… – задыхалась Элен.

– Тише-тише, родная. Что такое? Страшный сон приснился? – сказала мама и села рядом, обняв дочь.

Элен уткнулась в плечо мамы и заглушила вой. Истерика продолжалась по меньшей мере минут пятнадцать. За это время плечевая часть домашнего платья мамы была насквозь пропитана слезами и паром от горячего дыхания.

Элен вылезла из объятия от нехватки воздуха. Всё лицо было красное и опухшее. Дыхание сбилось, а голова потряхивалась.

– Девочка моя, успокаивайся скорее, а то сердечко болеть будет, – просила мама.

Элен смотрела в одну точку, всхлипывая и неровно дыша. Мама гладила по спинке, затем прибавила:

– Тебе полегче станет, если ты умоешься прохладной водичкой. Иди в ванную, а я тебе сделаю ромашковый чай для успокоения. Это тебе точно нужно перед школой.

Элен одобрительно покивала и пошла в ванную комнату, опираясь о стену. Совет мамы работал на все сто – холодная вода, словно по волшебству, сняла внутреннее напряжение и красноту лица, оставив лишь глаза без изменений.

Спустившись вниз, её уже ждала мама и ромашковый чай с сэндвичем. Элен села рядом и стала молча есть, поглядывая в ящик. По телевизору показывали шоу «Любовь словно карбюратор» про старые автомобили, где владельцы проходили разные испытания, чтобы заработать шанс на бесплатную починку своего любимого транспорта от телеканала. Если владелец проваливал испытание, его автомобиль уничтожали способом, выбранным зрителями.

Мама не смогла долго молчать, не разобравшись в возникшей проблеме.

– Я тебя отвлеку от просмотра, ладно? Хочу узнать причину такой реакции. Может, я смогу помочь? – сказала мама.

– Никак тут не поможешь. Мила попросила помочь найти этого маньяка из телевизора. Она прислала фото бедной одноклассницы. Я стала смотреть, и мне пришла ужасная картинка её тела, лежащего в траве. Никогда я такого не видела. Как такое вообще может быть? Неужели на такое способен человек? – вывалила Элен всё, что было на душе.

Она ожидала, что мама подхватит настрой, но разговор пошёл в неожиданную сторону.

– Мы всю жизнь старались уберечь тебя от жестокости, но сколько ни уберегай, она всплывает всегда. Это особенно сложно делать с девочкой, которая видит эпизоды из жизни людей и предчувствует беду. Ты особенно сильно подвержена видеть ужасные вещи, происходящие в мире, и этот случай с одноклассницей Милы тому подтверждение, – сказала мама.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Что твоя яркая реакция вполне оправдана. Оберегая тебя от излишнего негатива, мы сформировали нежную и чуткую девочку, не подготовленную к таким вещам.

– Что-то не пойму. То есть мне нужно было изучать ведьмино колдовство и идти на кладбище с прабабушкой?

– Я совсем не про это. Дело в том, что я чувствую некую вину перед тобой… И при этом я рада, какая ты у нас выросла благородная и добрая.

– Ничего не понимаю, – посмеялась Элен.

Вдруг шоу прервалось незапланированным выпуском новостей.

– Экстренные новости! В штате Колоктикут в центральном городе была раскрыта группировка, готовившая теракт в одном из высотных жилых зданий.

– Это что же творится в этой стране? – воскликнула мама.

– Террористов выследили по горячим следам и взяли штурмом их склад. К сожалению, несколько сообщников смогли скрыться после подрыва самодельной бомбы, убившей троих своих людей и троих сотрудников ФБР. В штате объявили чрезвычайное положение. На выездах из штата оборудованы контрольно-пропускные пункты. В аэропортах усилили проверки при осмотре. Администрация штата просит отнестись с пониманием к временным осложнениям.

В штате Фторида продолжаются поиски серийного маньяка. Полицейские работают сверхурочно, изучая улики и прочёсывая город. Неофициально маньяка называют полтергейстом, поскольку он не оставляет следов после нападений. Мэрия просит граждан быть бдительными, но уверяет, что вскоре его поймают и улицы вновь станут безопасными.

Это все новости к этому часу, – объявил ведущий новостей.

– Похоже, всё самое плохое начало всплывать, и никуда от этого не деться, – сказала Элен.

Мама выключила телевизор и неодобрительно покивала. Безопасный мир, который желала она своей дочери, рушился в одночасье. Но нельзя было отчаиваться. Нужно было показать пример непоколебимости.

– В конечном итоге всё будет хорошо и их всех поймают, – уверенно сказала мама. – И быть может, ты в этом поможешь, ведь ты самая добрая и отважная девочка, которая обладает великим даром. Я в тебя верю и буду верить всю жизнь!

– Спасибо за эти слова, но я не готова видеть такие жуткие картинки ещё раз. Я просто не могу.

Поникнув, Элен убрала посуду в раковину и пошла собираться в школу. Взяв телефон, она увидела два пропущенных звонка от Милы. Она не готова была сейчас разговаривать на эту тему и решила позвонить после уроков.

Неудачно начавшись, день продолжился на той же волне. На уроке математики она получила плохую отметку. На перемене её одноклассницы и ученики параллельных классов обвиняли в том, что она не предвидела и не остановила теракт. Такие доводы, как то, что в мире происходили сотни преступлений и все увидеть невозможно, вызывали бурную реакцию. Против нападок толпы она не могла противостоять. Едкие слова народа, которому нужно было выплеснуть злобу на кого-то, глубоко обижали экстрачувствительную Элен. В дополнение к этому из каждой щели доносились новости про террористов и маньяка.

Возвращаясь домой глубоко расстроенной, Элен держала телефон, чтобы позвонить Миле, но никак не решалась нажать кнопку вызова. Настроение было минус пятнадцать, как температура воздуха на улице. Она смотрела на потухающий экран, как вдруг яркость повысилась и появилось окно входящего вызова. Мила сама решила позвонить. Элен, решив, что это знак, ответила на звонок.

– Привет, Мила, – расстроенно произнесла Элен.

– Привет. Ты мне не перезваниваешь. Всё хорошо?

– Нет, не хорошо.

– Что случилось? Рассказывай скорее.

– День плохой. И я не смогу помочь с маньяком, извини.

– Что? Почему? Только ты можешь увидеть его картинку.

– Я увидела нечто кошмарное и хочу это забыть. Никак не получится. Я не справилась, понимаешь? Такое не для меня.

– То есть ты оставляешь дело? Он продолжит нападать, пока его не поймают!

– Я понимаю, но не могу ничего с собой сделать. Я слабачка.

– Не говори так. Я знаю тебя, ты готова броситься в огонь, лишь бы спасти всех. Что с тобой стало?

– Не знаю. Эмоционально мне стало тяжелее всё переносить. Возможно, сказываются мои неудачи. Хоть мой психолог и говорил, что неудачи – это маленькие победы, но… я вымотана, и не хватает сил на такое крупное дело.

– Мне трудно тебя понять, но я готова поддерживать.

– Спасибо, подруга, – выдохнула Элен.

– Но у меня к тебе просьба, – заявила Мила.

– Ты не отстанешь от меня просто так, да?

– Догадливая девочка. Я тебя прошу, не бросай совсем поиски «Полтергейста». Уверена, что ты наберёшься сил и однажды справишься, но начни сейчас хотя бы с малого.

Элен устало выдохнула и сказала:

– Ладно, что ты хочешь?

– Я могу прислать фото с места, где нашли Саманту. Может, ты увидишь хотя бы его обувь или усы.

– Вдруг я опять увижу кровь?

– Тогда я от тебя отстану.

– Ладно, хорошо, – сдалась Элен. – Но только завтра. Сегодня мне хватило…

– Люблю тебя! Ты самая лучшая, спасибо тебе! – воодушевлённо сказала Мила.

– Всё, пока, подлиза, – улыбнулась Элен.

На следующий день после уроков Мила прислала фотографию с места убийства. Элен сидела в центре своей комнаты и долго не решалась посмотреть фотографию более внимательно. Она сходила то за стаканом воды, то за салфетками и, наконец, несколько раз глубоко вздохнув с закрытыми глазами, взяла телефон и… положила обратно.

– Да что ж такое?! – буркнула Элен.

Нужно было как-то расслабиться. Она взяла телефон, обхватив ладонями, и полностью отключила мысли, стараясь ориентироваться на любые ощущения. Очень скоро телефон стал будто вибрировать. В первую секунду возникла мысль о предстоящем землетрясении, однако, когда заиграла музыка, стало смешно от того, как легко можно надумать всякой чепухи. На экране высветилось имя Милы.

– Привет, ты уже провела сеанс? Есть какие-нибудь зацепки? Кто он? – вклинилась Мила.

– Ты меня отвлекла! Я уже почти начала, – заявила Элен.

– Ой, прости! Всё, экстрасуперсенс, не буду мешать. Но потом обязательно позвони, я буду у телефона ждать.

– Да, хорошо, пока.

Завершив вызов, закрылось окно звонка и открылся чат, где была фотография с помятой травой на склоне.

– Ой!

Элен взвизгнула и отвернулась лишь через секунду, поняв, что она смотрит на место убийства. На удивление ничего ужасного не случилось и отрывков насилия не всплывало перед глазами.

Она вернула взгляд на фотографию. Это случилось на склоне у дороги. Вся трава была истоптана множеством людей. Это и подтверждала возникшая картинка, где были видны несколько полицейских, один детектив, эксперты, собирающие частицы улик, и толпа прохожих. Слишком много разной энергии сбило главный след – след взрывчатой энергии убийцы. Для неопытной Элен всё это смешалось в кучу и разъединить было не под силу. Поняв, что толку от сеанса больше не было, она перезвонила Миле.

– Что-то ты быстро, – сказала Мила.

– У меня не вышло ничего, – сказала Элен.

– Может, ещё попробуешь? Посиди полчасика хотя бы.

– Дело не в этом. Там было слишком много людей в тот день. Идут бессвязные картинки разных людей, и ничего нет по делу. Эта фотография мне никак не поможет.

– Попробуй ещё раз с фотографией Саманты. Там наверняка что-то будет.

– Ты что, издеваешься? У меня истерика была от неё.

– Я бы могла посмотреть, если бы у меня были такие таланты.

– Это тебе так кажется.

– Ну, может, во второй раз будет не так ярко? – настаивала Мила.

– Мила, я не могу. Мне очень тяжело и так с этим жить, а видеть такие ужасные картины мне не под силу.

Мила замолчала, обдумывая сказанное.

– Конечно, ты права, – произнесла Мила. – Извини, что давила на тебя. Мне так хочется, чтобы его поскорее поймали, что я слишком увлеклась. В любом случае спасибо тебе, подружка, что посмотрела фотографии.

– Спасибо, что стараешься понять меня. Надеюсь, что его поймают полицейские в самое ближайшее время.

– Надеюсь. Слушай, Элен, – сказала Мила хитрым голоском. – Ты сказала, что видела картинки людей с того натоптанного места. А расскажи что-нибудь интересненькое, что именно ты увидела.

Элен про себя посмеялась, но решила утолить жажду любопытства Милы.

– Ладно, слушай. У одного из полицейских маленький размер ноги. Он покупает обувь большего размера и подкладывает туда насадки и наполнитель.

– Надо же! – веселилась Мила. – Обожаю! Каждый день бы слушала такие подробности!

– Да уж, ты бы хотела про всех всё знать.

– Ой, да! Мне и телефон тогда был бы не нужен.

– А я хочу узнать, как у тебя дела, помимо происшествия.

– В остальном всё хорошо. Город мне нравится, тут теплее гораздо. Гуляю с мальчиками разными. Всё никак не могу выбрать кого получше. Надо будет тебе их фото прислать, чтобы ты оценила.

– Ну уж нет, выбирай по своим ощущениям, а не моим.

– Нет, мне нужно, чтобы ты увидела, врун он или нет.

– Это можно. Но не всех. Выбери хотя бы двоих.

– Ой, это сложно будет. Я пока их выбираю, ещё новый появится.

– Ну, у тебя времени много, есть чем заняться.

– А что насчёт тебя? Кто за тобой ухаживает? Он красивый?

– Нет у меня никого. Бегает только за мной один и никак отстать не может.

– Кто?

– Руперт.

– Руперт?! – крикнула Мила. – Он что, обалдел? Я думала, он меня будет ждать!

– А ты собиралась встречаться с ним?

– Нет, но пусть был бы на всякий случай.

– Из тебя хитрость не капает ещё?

– Пока держусь.

На заднем плане раздался голос мамы Милы:

– Ты ещё не сходила? Пёс сейчас с ума сойдёт.

– Ой, я забыла, что с Кирком нужно идти гулять. Сейчас ещё ко мне придёт один мальчик, чтобы защищал меня во время прогулки.

– Неплохо ты придумала. Не мучай пёсика, иди с ним гулять. Поцелуй его в мокрый нос от меня и передавай привет маме.

– Хорошо, пока!

– Пока.

От этого разговора у Элен возникло двоякое послевкусие. Она чувствовала успокоение, сняв с себя ответственность за поиск серийного маньяка. Но это же её расстраивало, что дар не использовался во имя великих свершений. Внутри возникла горячая смесь из страха, неуверенности, чувства невыполненного долга, но также там присутствовало огромное желание помогать и сострадательность. Ещё в глубине души Элен по-доброму завидовала Миле. Она это рассматривала для себя как идеальный сценарий мирной жизни.

Так или иначе, нужно было жить свою жизнь, тем более что её мечта помогать людям была ближе с талантом ясновидения, хоть и слегка неисправным.