– Итак, мы тебя слушаем, – сказал Ирэн, присаживаясь на угол стола.

На этот раз класс оказался пуст, что было на руку Жану Пьеру. Он следовал намеченному плану, собирался вернуться и помочь друзьям.

Камиль сидел на стуле слишком ровно, как будто собирался слушать важный урок.

– Сперва хочу извиниться еще раз.

– Ну так извинись, – пробурчал Ирэн, складывая руки на груди.

– Хватит, – толкнул его Камиль. – Не будь столь строг.

– Я не строг, а оскорблен! Однако же как быстро ты передумал. Соскучился по нашему обществу, должно быть?

Камиль зло покосился на товарища.

– Ты прости его, он принимает все близко к сердцу.

– Да ты что? А разве не вы принесли мне эту информацию, а потом слились сразу же, как только я стал предлагать план?

– Говори тише, – прошипел Камиль.

– Случилось кое-что, и я понял всю важность ситуации.

– Что же случилось, интересно знать? Ты продолжал расследование без нас?

– Нет, ничего такого. Ответ сам пришел ко мне в руки.

– Сам пришел? – не понял Камиль.

– Так мне рассказывать?

Ирэн недовольно закатил глаза.

– Нам еще уговаривать тебя?

– Перестань, – шикнул на него Камиль. – Сейчас придет кто-нибудь, и мы не успеем выслушать его.

– Рассказывай, – поторопил Ирэн, видимо осознав всю важность момента.

Жан Пьер глубоко вздохнул и начал, стараясь уложиться в отведенное ему переменой время.

– Вчера заходил пресвитер Ланс. Мы немного поговорили, и затем он сказал, что уезжает вместе с Мартином, точнее, аббатом Мартином. Ну, он участвовал в разговоре, помните?

– Дальше, – приказал Ирэн, все еще держа руки на груди.

– Они едут в аббатство Валь-де-Граас, которое располагается где-то недалеко, и там у них встреча.

– Та встреча, – с ужасом осознания прошептал Камиль.

– Я помню, – устало произнес Ирэн. – Меня интересует, из-за чего ты решил вернуться.

Жан Пьер не подумал над тем, хочет ли он рассказывать о настоящей цели друзьям.

– Личные мотивы, – ответил он, сбившись на первом же слоге.

Ирэн вызывающе поднял левую бровь и нахохлился еще сильнее.

– Ладно, – выдохнул Жан Пьер. – Мне кажется, пресвитер здесь никак не замешан.

– Об этом я спрашивал еще вчера, но откуда такая уверенность?

– Не знаю, просто уверен, и если это не так, то я хотел бы знать правду.

На самом деле Жан Пьер не сомневался, просто не хотел, чтобы отца Ланса втянули в сомнительное предприятие, если это и правда что-то запретное и тайное, а не просто встреча служителей двух монастырей. Жан Пьер до сих пор сомневался, что эта встреча представляет собой опасность.

– Каков план? – спросил Камиль, глядя на Ирэна.

Вскоре помещение заполнилось учениками. Аббат Мартин вошел последним, захлопнув за собой дверь.

Ирэн недовольно поморщился, но слез с парты и занял свое место.

Аббат Мартин поприветствовал учеников и стал оглядываться в поисках мела.

Камиль в это время перегнулся через парту и шепнул Ирэну, сидевшему впереди:

– Так извинения приняты?

Ирэн снова недовольно поморщился, а потом глянул на Жана Пьера, расположившегося справа от него, в среднем ряду.

– Ты прощен, но ты отвечаешь за первую миссию.

Жан Пьер переглянулся с Камилем. Аббат Мартин в это время записывал что-то на доске.

– Что за миссия? – шепнул Жан Пьер Ирэну.

Парочка учеников повернулась и странно покосилась на них. Ирэн нахально улыбнулся им, и те сразу отвернулись.

План выстроился сам. В пресвитере они пока сомневались, как бы этого ни хотел признавать Ирэн. Незнакомца им вычислить не удалось, а значит, оставался аббат Мартин. Начинать надо было дело с малого, и аббат Мартин прямо сейчас стоял перед ними со сложенными на столе вещами и пока никуда не уезжал.

Ирэн указал взглядом на вещи учителя, а затем улыбнулся.

Жан Пьер отрицательно закачал головой.

– Я отвлекаю, – сказал Ирэн. – А ты действуешь.

Аббат Мартин резко развернулся к классу и покосился на двух мальчиков. Они сели ровно, причем Ирэн стал что-то активно исправлять на своей дощечке.

– Следующий урок будет тут, опять с ним. Он не заберет вещи, – шепнул Ирэн, как только учитель отвлекся.

Жан Пьер поглядел на аккуратно сложенные поверх какой-то книги бумаги и маленькую дощечку, принадлежавшие аббату Мартину.

Страх растекался в животе, подобно только что выпитому холодному чаю.

– Я попробую, – сказал Жан, переводя взгляд с одного друга на другого.

Камиль просто наблюдал за их переговорами, то раскрывая широко глаза, то недоверчиво сужая. Он не заметил, как стал стучать карандашом по парте в нетерпении, и тут же остановил себя.

Все трое задумались каждый о своем, не глядя друг на друга и на доску.

Жан Пьер прикидывал, как сделать это наиболее технично, а потом представлял, что будет, если его застукают.

«Пресвитер просто разочаруется во мне», – подумал он и повернулся к окну.

– Ты должен привлекать внимание, – шикнул Камилю Ирэн.

– Как?

– Просто сделай так, чтобы все внимание было приковано к тебе.

Камиль метнул затуманенный взгляд на Жана Пьера. Тот наблюдал за их переговорами.

– Постараюсь.

Первый план Ирэна был готов.

Как только началась перемена, он, мигнув товарищам, вылетел из класса и стал наблюдать за тем, как все потихоньку выходят следом за ним.

Он искал жертву и нашел ее.

Госс выходил пятым. Сперва он даже не заметил Ирэна.

– Подойди, нужно поговорить, – сказал тот, облокотившись на стену, бросая тревожные взгляды в сторону появившегося в дверях Камиля.

Поднимать эту тему с мелом ему, конечно, не хотелось, но придумать что-то получше он не смог. Ирэн мало общался с остальными одноклассниками.

– Ты забыл, что должен мне мел?

Камиль улыбнулся такому повороту событий, а затем быстро оглянулся на происходящее в классе.

Жан Пьер сидел за своей партой, бросая сосредоточенные взгляды в сторону учителя. Тот отряхивал руки возле доски.

– Мел? – удивился сначала Госс.

Он уже позабыл про ту ситуацию, да и кусочек мела давно закончился.

– Да, мел, тот, которым я с тобой поделился по доброте душевной.

– А, тот мел, – вспомнил резко Госс. – Так ты же его украл.

Это слово будто зависло в пустом коридоре. По крайней мере, так казалось Камилю, который стал замечать заинтересованные лица среди их одноклассников. Пока что только среди них.

– Возвращай мел, – прошептал Ирэн, сдерживая улыбку.

«Какая же ужасная ситуация, – думал он, глядя на лицо Госса, – абсолютно несправедливая, пакостливая, но такая забавная, должно быть, со стороны».

– Я не понимаю, – признался Госс серьезно. – Аббат Мартин все еще в классе. Ты хочешь, чтобы он все это услышал?

– Наконец-то, – всплеснул руками Ирэн. – Начала просыпаться совесть.

– Ты заболел, что ли? – вспыхнул Госс. – Зачем позоришь меня?

Он развернулся к кабинету, явно собираясь пожаловаться на Ирэна.

– Куда ты?

– Позвать аббата Мартина! Думаешь, он не хватился мела? Истратил свой кусок, а теперь думаешь, как бы раздобыть новый? А украсть уже не получится!

Ирэн хмыкнул и уставился на Камиля, давая ему знак.

– Можешь звать его, – сказал он Госсу абсолютно спокойно.

Камиль испугался и ввалился обратно в класс.

– Там Ирэн и Госс что-то не поделили! – воскликнул он.

Аббат Мартин, который хотел усесться за стол, нахмурился, отложил все дела в сторону и направился к выходу из кабинета.

Жан Пьер бросил испуганный взгляд на Камиля, так как в классе все еще оставалась парочка мальчишек.

Камиль понял опасность ситуации и, возможно, напрасность стараний Ирэна.

– Кажется, там начинается драка! – крикнул он весьма комично.

Учитель, который уже поравнялся с ним, глянул на него как-то странно и вышел за дверь. Оставшиеся в классе обратили внимание на происходящее, но никуда не пошли.

– Пойдемте скорее! – добавил рассеянно Камиль, крутя глазами во все стороны.

Первым поднялся Жан Пьер, и это послужило толчком для всех остальных. Все вместе они дошли до дверей, но Жан Пьер оставался рядом с Камилем, глядя на то, как аббат Мартин уже принялся разнимать мальчишек.

Жан Пьер указал Камилю на дверь, чтобы тот захлопнул ее.

– Я не могу ее закрыть. Это будет выглядеть странно.

Жан Пьер кинулся к столу, жестами приказывая захлопнуть ее.

Что-то решительное и смелое проснулось в нем в тот момент.

Камиль все-таки прикрыл дверь, но не до конца, пока в коридоре разворачивалась целая комедия.

Жан Пьер аккуратно отложил дощечку учителя в сторону, оглядел лежавшие бумаги.

– Письмо пресвитеру запечатанное, не могу прочитать, – сказал он, растерявшись, продолжая поворачивать его в разные стороны.

– Дальше, – поторопил Камиль, наблюдая за сценой в коридоре.

– Какие-то бумаги, не знаю, документы, – пожал плечами Жан.

– Читай.

– Они на латинском.

Трясущимися руками он отложил их в сторону и увидел лежащую на столе книгу.

Лекционарий[48] для утрени.

Жан Пьер расстроился и принялся аккуратно складывать бумаги так, как они лежали до него. Заключительным элементом была дощечка, уложенная поверх всей стопки. Он тяжело вздохнул, бросил вещи учителя как есть, а затем приблизился к Камилю.

Оба стали наблюдать за происходящим из-за двери, не желая привлекать внимания своим появлением в коридоре.

* * *

– Что в итоге? Ты наказан? – спросил Камиль у Ирэна, как только все, разочарованные исходом, разошлись. Во главе расстроенных был несчастный Госс.

– Аббат Мартин сказал, что не терял мел, так что ему не удалось ничего доказать.

– А что решили с тобой?

– Я не должен провоцировать учеников, – усмехнулся Ирэн.

– Бедный Госс, накинулись ни с чего…

– Тоже мне ни с чего. Разве не он шантажировал меня мелом этим?

– Ты понял, о чем я.

Жан Пьер стоял рядом с ними напуганный и рассерженный. И все-таки как глупо вышло – надеяться, что они, дети, что-либо поймут и найдут в вещах аббата. Если и есть что искать, то он не носит это с собой.

– Что там было? – в нетерпении потребовал Ирэн.

– Письмо пресвитеру, запечатанное, какие-то бумаги на латинском и лекционарий.

Ирэн задумался.

– Не везет, – промямлил Камиль.

– Подожди отчаиваться, что-то в этом есть.

– Что в этом есть? – спросил Камиль. – Наша глупость?

– Тебе вредно находиться в моей компании, ты начинаешь ворчать прям как я.

Жан Пьер стоял и наблюдал за товарищами, сложив руки за спиной. Он копался в чужих вещах, но не чувствовал себя виноватым.

– Во-первых, письмо пресвитеру, которое он до сих пор не передал, хотя они должны будут уехать, и, возможно, в нем и кроется разгадка.

– Он может отдать его с минуты на минуту. Это ни о чем не говорит, – возмутился Камиль.

– Во-вторых, – продолжал Ирэн, – бумаги по-латыни, которые мы не можем прочесть.

– Вот именно.

– Да уж, глупо вышло, – сказал Жан Пьер разочарованно.

– Все в порядке. Это всего лишь шаг, хочу заметить, что с собой он вряд ли что-нибудь важное бы носил.

– Ты об этом подумал только сейчас? – спокойно спросил Жан.

– Да, и следующий шаг – комната аббата Мартина.

– Ни за что, – воскликнул Жан.

Камиль устало выдохнул.

– Сегодня?

Жана Пьера удивило то, с какой быстротой с ним согласился Камиль. Все-таки эти двое явно сблизились.

– Нужно дождаться, когда он уедет, – предложил Камиль.

– Нет, нужно действовать сейчас. Когда он уедет, дверь будет закрыта на ключ, а где он оставит сам ключ – это большая загадка.

– И как ты будешь выманивать его на этот раз?

– Пока не придумал, но очень скоро скажу вам. Встречаемся после вечерни.

– С одной оговоркой, – предупредил Жан. – Ты проникаешь в комнату.

– Нет, ты, – ухмыльнулся Ирэн. – Потому что я привык светить лицом. Пачкать твою репутацию нам не на руку. Мы не сможем использовать тебя в расследовании, так как пресвитер перестанет тебе доверять.

Жан поежился, потому что этого и боялся.

– Если меня поймает аббат Мартин прямо в своей комнате, мы вообще продолжать не сможем. Почему ты не привлекаешь Камиля?

– Потому что я ему не доверяю.

– Что? – воззрился на него Камиль.

– В стрессе ты можешь забыть все увиденное или обыскать невнимательно.

– Отлично, – надулся Камиль.

– Но это правда! Нам нужен холодный рассудок. К слову, у меня его также нет.

Следовательно, оставался Жан Пьер.

Ровно в шесть ребята встретились в южном коридоре, недалеко от комнаты аббата Мартина. Никто не проверял, находятся ли они у себя в комнатах в это время, так как все только возвращались с вечерни.

Жан Пьер боялся того, что отец Ланс решит наведаться к нему, как это обычно бывало.

Оставалось надеяться, что Ирэн идеально выбрал время.

– Итак, мы здесь. В чем план? – торопил Камиль.

– Я рассчитывал на отвлекающий маневр, но он может просто запереть дверь после себя.

– Почему мы не подумали об этом раньше?

– У нас нет выбора, нужно пробовать, – прошептал Ирэн.

Три мальчика крались по коридору один за другим. Отблески фонарей оставляли на стенах расползающиеся тени. Каждый думал о своем, но все трое испытывали неописуемую тревогу и нетерпение.

– Если нас застукают… – начал Камиль, но не успел закончить.

Ирэн, шедший впереди, резко остановился и выглянул из-за угла. У Жана Пьера остановиться так резко не получилось, и он наступил на испуганного Камиля.

– Не трогай меня! – запричитал тот. – И так страшно.

Ирэн недовольно шикнул на них.

Все трое перевели дыхание. В коридоре никого не было, потому что остальные только вернулись с вечерни.

– Мы с тобой идем изображать обморок, – сказал Ирэн Камилю.

– В каком смысле?

– В прямом. Ты будешь лежать без сознания, а я – звать на помощь.

– Какой ужас. Чем мы заняты? У вас нет ощущения, что вы всего этого не хотели?

– Уже не первый день, – проворчал Жан Пьер.

– Я не смогу изобразить обморок. Ты вообще придумал легенду? Из-за чего я упал? Куда мы шли?

– Не беспокойся, все готово, а если будем стоять тут посреди коридора, попадемся просто так.

– Знаешь, мне не все равно, из-за чего попадаться, – возразил Камиль. – Одно дело – прогуливаться не в то время не в том месте, а другое – прикидываться больным.

– Мы пошли! – сказал Ирэн Жану и потащил испуганного друга за собой.

Камиль сопротивлялся какое-то время, но потом сдался, и мальчики зашагали вдоль по коридору.

Жан Пьер остался один.

«И как я согласился на подобное мероприятие», – подумалось ему.

Двое друзей осторожно прошагали мимо двери аббата и направились дальше по коридору. Они исчезли за углом, и вот тогда время потянулось медленнее.

Жан не понимал, это Ирэн так долго разбирается с Камилем или ожидание уже сводит его с ума.

Он оглянулся на коридор позади. Тот выглядел устрашающе: слабый свет от маленьких железных фонарей падал на каменные стены, и никого. В коридоре царило такое одиночество, что Жану Пьеру стало не по себе. Он зажмурился и выглянул из-за угла.

Через некоторое время показался Ирэн. Он шел своей обычной походкой, излучая уверенность и спокойствие, возле двери немного помедлил, а затем тихо постучал.

Аббат открыл почти сразу.

Как только дверь отворилась, Ирэн схватил учителя за руку и потянул так сильно, что тот испуганно вцепился в косяк.

С такого расстояния Жан Пьер едва мог расслышать причитания Ирэна, который звал аббата за собой и исступленно тянул туда, где лежал неподвижный Камиль.

Наконец до аббата дошло, в чем дело. Он хотел было повернуть назад в комнату, но Ирэн продолжал верещать и тянуть его так сильно, что тот, прикрыв дверцу, последовал за ним.

Как только они отошли на достаточное расстояние, Жан Пьер быстро, но тихо двинулся в комнату Мартина. Он шел очень близко к левой стене коридора, сжимая и разжимая кулаки от напряжения.

Учитель и Ирэн двигались быстро, но до Жана продолжали доноситься завывания друга, пока эти двое не скрылись за поворотом. Он преодолел последние несколько шагов до чужой кельи и быстро влетел в нее.

Тусклая, только недавно зажженная свеча стояла на столе. Жан Пьер мысленно обозвал себя самым последним преступником в мире и кинулся к столу.

На нем лежала все та же книга и листы на латинском, но теперь помимо них было и еще кое-что. Жан Пьер заметил маленький листок с несколькими строками, написанными от руки. На листок Мартин поставил подсвечник, и Жану пришлось аккуратно отставить тарелочку со свечой в сторону, чтобы поднять записку и прочитать ее.

«Больше не спускайся после полунощницы».

Жан Пьер задумался на секунду, а потом вспомнил, что медлить нельзя – поэтому быстро вернул записку обратно и посмотрел на ящик стола. Он был единственным местом, где могло что-то храниться. Жан открыл его и с ужасом уставился на темный провал ящика.

Свет от свечи был тусклым, поэтому приходилось доставать каждый лист и подносить его к огню. Там была еще одна стопка с текстами на латинском, которого Жан Пьер, конечно же, не знал.

Он закрыл ящик и, еще раз оглядев стол, направился к двери. В коридоре было тихо, Жан не слышал чьих-либо шагов, а значит, спокойно мог выйти из комнаты. Он еще раз взглянул на стол и вдруг осознал, что прятать можно что угодно и в кровати.

Жан Пьер осмотрел постель аббата.

Одеяло было чуть скомкано – явный признак, что человек сидел на ней, а затем не разгладил. Жан поморщился и понял, что ни за что не притронется к чужой кровати.

Он быстро вышел из кельи аббата, прикрыл за собой дверь и с бешено стучащим сердцем двинулся обратно по коридору.

«Скажу Ирэну, что осмотрел все, – пронеслось в мыслях у мальчика. – Нет, ни за что бы я не притронулся к кровати. Независимо от того, какая у меня цель. Никогда».

Жан Пьер, не веря своему счастью, избежал опасности и вернулся в комнату без приключений, в отличие от своих друзей. Единственное, что удалось найти, – это записка, которая предостерегала больше не спускаться после полунощницы, но куда и почему? Жан не знал, стоила ли эта находка их спектакля, и тем более не знал, относится ли она к их делу, но загадочные слова не покидали его мысли. Он пока мало изучил собор. Единственная лестница, которую он мог представить, находилась в главном зале в боковом нефе и вела на галереи.