Кензи проснулся счастливый и расслабленный. Вчера он провел вечер в компании Ализ и ее друзей. Она познакомила его с Адой и Вильямом, и весь вечер они вместе сидели в беседке на заднем дворе под звуки гитары и треск поленьев в костре. Было приятно познакомиться с теми, с кем Ализ дружила почти с самого детства, увидеть ее в общении с давними знакомыми.

В доме Ализ он ощущал себя очень комфортно. Ему не казалось, будто он в гостях, как это обычно бывает.

Кензи бы просыпался здесь хоть каждое утро. Любовь и счастье ударили ему в голову. Он выспался и чувствовал, что сегодняшний день пройдет отлично.

Кензи поднялся с кровати, не чувствуя времени.

Интерьер комнаты был выполнен в темных оттенках: зеленые обои с растительными узорами, покрывало на кровати и тяжелые шторы. У Ализ в доме было очень много столов, на одну комнату приходилось как минимум три предмета мебели такого рода: или журнальные столики с маленькими резными ножками, или огромные дубовые столы, или совсем крохотные прикроватные темные тумбы у окон. Причем все эти поверхности не использовались в полной мере.

После утренних процедур Кензи, спускаясь вниз по лестнице, услышал голоса на кухне.

Разговаривали трое. Видимо, миссис Бланш отпустили на оба выходных. Кензи нравилась эта милая женщина, она сразу же очаровала его своей заботой и приятным обществом. Кензи не осознавал этого, но он был не против увидеть ее вновь.

Кензи выглянул из-за дверного косяка и заметил, что Ализ уже разливала чай.

– Мы, в отличие от тебя, на выходных всегда стараемся куда-нибудь выбраться, – заявила весело Ада.

Теперь она завязала рыжие волосы в высокий хвост так, что они торчали в разные стороны – будто яркая вспышка.

– Доброе утро, Кензи! – махнула рукой Ализ как ни в чем не бывало. – Настолько часто, что приезжаете ко мне раз в год.

Вильям кивнул головой в знак приветствия.

– Привет, – поздоровалась Ада и указала на стул рядом с собой. – Идем, послушаешь о том, как Ализ не хочет провести выходной с нами.

– Я хочу, просто не так.

Ализ достала еще одну чашку и налила туда чай для Кензи.

Утро начиналось прекрасно.

– Сегодня никакого завтрака, только сэндвичи.

– И чай, – добавила Ада, пододвигая кружку мужчине.

– И скачки, – напомнил Вильям.

– Да, скачки, чудесное место для азартных людей как я. Шучу! Сегодня никаких ставок, просто будем хорошо проводить время. Разве ты не была на скачках? Помнится, мы ходили года два назад, тебе даже нравилось, что сейчас?

– Просто хочу провести день в тишине.

Кензи внимательно оглядел Ализ.

– Ты каждый день можешь его так проводить, иногда нужно устраивать себе активности. Мы тратим огромное количество энергии на скачках, зато потом она нам возвращается троекратно, – возразила ей Ада.

– Только у тебя так, – рассмеялся Вильям.

– Ты тоже чувствуешь себя разбитым? – поинтересовалась Ализ.

– Да, я прихожу, ложусь и просто смотрю в потолок, ничего делать не хочется.

– Ну вот, – вздохнула Ада, – началось. Кензи, ты любишь скачки?

Все поглядели на Кензи.

– Ну, я там ни разу не был.

– Правда? То есть ты это испытаешь впервые? Я даже тебе завидую.

– С чего ты решила, что ему понравится? – поинтересовался Вильям, выглядывая из-за ее спины.

Но Ада не отвлекалась от Кензи.

– Знаешь, как там здорово? Как только ты заходишь туда, вся атмосфера уже наполнена этой безудержной энергией. Люди как на ярмарке. Они смеются, болтают. Дамы гуляют и сплетничают. Ты можешь купить билет и поставить на кого-то, если в этом разбираешься, как я. Если же нет, можно просто смотреть и по ходу скачек решить, кто тебе симпатичен, болеть за него и в итоге расстроиться из-за поражения или обрадоваться победе. Ну это разве не чудесно? Все сидят на трибунах и ликуют, а воздух стоит такой горячий, пыльный и наполненный жизнью!

Кензи перевел взгляд на улыбающуюся Ализ.

– Ладно, мы пойдем, – сказала она. Возможно, Кензи это пойдет на пользу. – Если он не против.

По правде говоря, она не хотела идти, потому что чувствовала, что дело Кензи еще не решилось. Но в момент, когда Кензи с таким интересом слушал Аду, она поняла, что, может быть, именно это им и нужно.

Кензи замотал головой, а потом, опомнившись, активно закивал.

– Можно, – ответил он коротко после того, как никто ничего не понял из его жестикуляций.

– Ну вот это другое дело! Нужно, чтобы он тебя вытаскивал на разные мероприятия.

– Я и сам не хожу в подобные места, – сказал Кензи, улыбаясь.

– Правда? – поинтересовалась Ада. – Тогда все печально, товарищи. Вы оба совершенно социально неактивны.

– Это очень хорошо, – засмеялся Вильям, который, видимо, уже уставал от подобного.

– Итак, мы идем – это уже хорошо, но хотелось бы видеться каждые выходные. Скоро лето, значит, дома сидеть не придется.

– Я и летом могу, – засмеялась Ализ.

– Мы пойдем плавать в речке, – заявила Ада.

– Вы далеко живете? – вдруг вмешался Кензи.

– Не так уж и далеко, километр-два.

Кензи не стал отвечать, но удивился этому факту. Ему казалось, что они приехали издалека, так как Ализ сказала, что они ее редко навещают.

Ализ же раздумывала о своем. Она давно не общалась с Макинтайром, но боялась, что он может появиться на скачках – одна из причин, почему она перестала ходить туда.

– Я боюсь, что будет Уолтер, – призналась она друзьям.

– Макинтайр, – надменно протянула Ада. – Когда вы виделись в последний раз?

– Он подумает, что я пришла из-за него.

– Почему он должен так подумать? Ты же будешь с нами.

Вильям грустно поглядел на Кензи, будто говоря: ну вот, начался настоящий разговор.

– Просто это излюбленная его мысль, а так, конечно, ты права. Я хочу сказать, что если мы идем, то игнорируем всех остальных, кто там будет.

– Всех? Я думала, только Макинтайра.

– Не стоит тратить силы понапрасну, – просиял Вильям.

– Да, он прав, я и так не хочу идти.

– Я поняла, мы не подпустим к тебе никого.

– Это и было моей целью.

– Ладно, – согласилась Ада, уплетая сэндвич. – Какой по-настоящему весенний завтрак.

– На здоровье, – улыбнулась ей Ализ.

Доедали в молчании, пока Ада раздумывала над тем, какую тему для диалога можно выбрать теперь.

– Ты уже видел миссис Бланш? – обратилась она к Кензи.

Тот кивнул.

– Чудесная женщина, вот с ней не надо искать повода для разговора. Как начнем говорить – будто к матери приехала. Слышишь, Ализ, – обратилась она к подруге, которая принялась убирать со стола. – Поэтому и не прихожу к тебе на выходных, раз ее часто не бывает дома. Зови в будни.

– В будни работаешь.

– Ты – нет, – проворковала Ада. – Вот и зови. Я не против заглянуть вечерком, а впрочем, приходи и ты ко мне! Разве дружба не должна поддерживаться с двух сторон?

– Просто никто не умеет так активно поддерживать дружбу, как ты, – ухмыльнулся Вильям.

– Я хочу конфету, – заявила вдруг Ада, перегибаясь через него. – Достань, пожалуйста.

Он дотянулся до вазочки на другом конце стола и подал ей.

– Я знаю, ты не любитель сладкого.

– Да, – ответила Ализ.

– Может, поэтому в тебе так мало энергии. Сладкоежки, по-моему, очень активны, – задумалась она серьезно.

– Пойдем собираться, – сказал ей Вильям, кивая на дверь.

– Дай дожую! – возмутилась девушка. – И потом, тебе разве есть что собирать? Мы же вот так и пришли.

Ализ возвышалась над всеми, сложив руки на груди.

– Можете оставаться тут, – сказала девушка и направилась к лестнице. – Я быстро.

Кензи захотелось под каким-нибудь предлогом пойти за ней, но он будто прирос к стулу. Он подумал о том, что Вильям хотел оставить их с Ализ наедине, только когда она вернулась к ним.

Ализ была во всем темном: в бордовой водолазке и коричневых укороченных брюках. Волосы были распущены.

Ада, завидев ее, хлопнула в ладоши и, схватив Вильяма под руку, помчалась на выход.

Кензи ничего не оставалось, кроме как последовать за ними.

Скачки должны были проходить на ипподроме, устроенном неподалеку от конюшен, так что они направились вниз по склону. Девушки ушли вперед, о чем-то переговариваясь. Кензи ловил обрывки их разговора, но никак не мог понять, о чем они все-таки болтали. Ада говорила больше и громче всех. Ализ лишь временами вставляла короткие фразы.

Стоял погожий весенний день. Как бы ни любил Кензи осень, но он не мог отрицать того, что она вызывает хандру, по крайней мере у него.

Вильям шагал рядом с ним, бросая редкие взгляды на пейзаж, расстилающийся перед ними. Кензи подумал, что ему повезло больше, чем Ализ, ведь его собеседник был молчалив.

Мужчины шагали, глядя себе под ноги.

– Каково жить в городе? – спросил вдруг Вильям.

Кензи удивленно глянул на него, а затем снова опустил взгляд на траву. Она так и норовила завладеть узенькой протоптанной дорожкой под их ногами. Иногда стебли растений достигали такой высоты, что их приходилось огибать.

День насытился солнцем и погрузился в праздную лень. Небо покрылось облаками.

Кензи даже не помнил о том, что оставил вопрос без ответа, сонно и одурманенно шагая дальше. Светлые волосы то и дело лезли в глаза, так что приходилось постоянно одергивать их. Нос чесался от пыльцы растений.

– Я жил в Лондоне до того, как перебрался сюда, – объяснил Вильям.

Кензи взглянул на ближайшее к нему деревце. Тоненький ствол с молоденькой, еще не расцветшей кроной стоял ровно под солнцем, практически не создавая желанной тени.

«Вот здесь бы и присесть», – подумалось Кензи.

А если покусает кто?

Он зажмурился и перевел внимание на говорившего.

– Я тоже не очень рад городскому ритму жизни, – сказал Кензи и поежился.

Две девушки впереди отошли на достаточное расстояние, чтобы мужчины их разговоры не слышали вовсе.

– Город не по мне, – кивнул ему Вильям.

Подул прохладный ветерок, и Кензи расслабился. Хорошо здесь.

– Снова увлеклись, – кивнул Вильям на девушек. – Наверное, правильно, что они поболтают между собой.

Кензи мысленно не согласился с тем, что это правильно для него. Забавно, как это случается, но стоило им завести разговор о девушках, так Ада сразу же повернулась в их сторону. Ализ поняла, что подруга осталась позади, остановилась и тоже принялась ждать.

Кензи и Вильям вальяжно спускались по тропе, пока девушки молча смотрели на них. Ада тут же схватила Вильяма за руку, стоило им поравняться.

– Мы говорили о Джулии. Разве не на нее поставила половина присутствующих?

Она потащила растерянного парня вниз по тропинке, продолжая о чем-то бодро рассказывать.

Кензи догадался, что их с Ализ специально оставили наедине.

– Привет, – улыбнулся он Ализ.

– Доброе утро, – рассмеялась она.

Они замолчали, шагая под палящим солнцем. На Ализ была маленькая темно-коричневая шляпка.

– Ты точно не против, что мы идем туда?

– Конечно.

Это было тактической ошибкой – разговор зашел в тупик. Кензи не знал, о чем говорить, и все заранее подготовленные с утра темы для беседы словно улетучились в один миг.

Что творилось в голове у Ализ – загадка, причем для них обоих сразу.

Молчание было для Ализ еще более неловким – особенно если учесть их разговор с Адой буквально пару минут назад.

– А ты? Что происходит у тебя на любовном фронте? Ты сегодня какая-то не откровенная.

– Прости, – сказала Ализ, тихонько обернувшись и посмотрев, не догнали ли их мужчины.

– Ладно, но я верно подметила, ты держишь теперь от меня все за семью печатями. Я понимаю, Макинтайр и его навязчивость тебя подкосили, но нельзя же вот так уходить в тень. И потом, я все пытаюсь помочь тебе с этим Кензи. Разве он просто студенческий товарищ?

В этот раз была очередь Ады проверять, что у них творится за спиной.

– Спасибо. Я сейчас осталась наедине с собой, и мне это даже нравится. Общение с мужчинами очень истощает. Отвечаю за себя, потому что до сих пор надеюсь, что не у всех так. Но остерегаюсь рьяных приверженцев другой веры, желающих обратить меня в нее.

– Что за веры? – удивилась вдруг Ада.

– Веры в отношения.

– А, ты про эту. Ну, знаешь ли, любить себя – это очень здорово. Я в молодости пробовала.

– В молодости, – хохотнула Ализ.

– Да, именно, но потом поняла, что любовью надо делиться. По-моему, дарить тепло не только себе, но и еще одному, гораздо приятнее одиночества.

Ализ почувствовала на своей шее ветерок и поежилась, настолько ей вдруг стало неприятно обо всем этом думать. Доставлять кому-то удовольствие – интересная мысль. Что только не услышишь от Ады!

– Ну вот, ты тоже насильно хочешь обратить меня в свою веру!

– Умолкаю, – хохотнула Ада, хватая ее за локоть. – А как же Кензи?

– Кензи – друг из прошлой жизни, и я его когда-то оставила за бортом.

– Правда? – с горечью прошептала Ада.

Ализ четко помнила эту историю накануне начала учебы. Кензи не распростанялся об этом в своих записках, а лишь намекал, не желая раскрывать обстоятельства полностью. Он тогда пригласил ее в театр, ну а Ализ предложила просто встретиться в университете и честно сказала тогда, что все понимает, но не готова сейчас вступать в отношения.

Часто она ловила себя на мыслях о том, что мужчины надеются на что-то больше, чем она сама. Ализ четко представляла свое будущее на десять лет вперед и знала, что будет. Она могла дать Кензи не больше, чем пару встреч, поэтому не стала водить его за нос.

Она считала, что ему очень повезло, ведь его ей было жаль – в отличие от остальных ее ухажеров.

Ализ кивнула подруге.

– Это все очень печально. Кензи такой милый, и вроде ты ему нравишься до сих пор.

Зато теперь Ализ все видела достаточно ясно.

– Да, спасибо, – ответила она и, поджав губы, еще более бледная, уставилась себе под ноги.

– Намек понят. На эту территорию ни шагу, но я рада, что у тебя кто-то завелся.

– Никто у меня не завелся.

– Как угодно, – пожала плечами Ада и замедлила шаг.

Вот почему теперь Ализ шагала рядом с Кензи, немного озадаченная.

– Я почему-то уверен, что мне понравится, – проговорил Кензи задумчиво.

Ализ глянула на светлую прядку, все время падавшую на его правую сторону лица.

– Потому что тебе понравилось проводить время с лошадьми?

Она удивилась тому, как различаются сейчас их мысли.

– Нет, – ответил Кензи, оглядывая горизонт. – Просто это что-то новое, а подобное стало мне по душе. В последнее время, – добавил он после некоторого молчания.

Взгляд Ализ застыл на удаляющихся фигурах друзей. «Только не это», – лихорадочно подумала она.

Кензи отвернулся, глядя на реку внизу.

– Считаю, что пришла пора обо всем говорить честно, – начал он. – А ты как считаешь?

Ализ протянула руку и схватила его за теплую ладонь.

– Вроде и надо, а что-то не пускает. Хочу уехать отсюда.

– В Лондон? – спросил растерянный Кензи.

– Например.

Оба замолчали.

В памяти Кензи всплыла первая встреча с Ализ и ее слегка холодное, властное поначалу выражение лица.

Они слишком долго молчали. Кензи нравился этот туманный мир с горами и озерами, где не было понятно, кому уготовлена какая роль.

Он размышлял над тем, какое это имеет значение для Ализ, потому что не был готов к еще одной короткой привязанности.

Тогда он потерял все: и друга, и Ализ, а за ними и всю остальную компанию. Только теперь он начинал обрастать новыми увлечениями и знакомствами. Он очень боялся, что это было сиюминутное счастье.

– Мне начинает казаться, что я прячусь от жизни.

– Нет, – резко ответила Ализ, желая что-то продолжить, но мысль быстро улетела вместе с новым порывом ветра.

Она продолжала держать его ладонь.

Ализ вдруг показалось это ужасно странным – держать Кензи вот так, пока еще ничего не решено. Хотя это только дело времени. Вот прямо сейчас она почувствовала, что все решила.

– Понимаешь, я ломаю жизни.

– Ничего ты не ломаешь, – усмехнулся Кензи.

– Макинтайру, может, и сломала.

– Это громко сказано, – произнес он осторожно.

– Нет, это правда, потому что кажется, что и свою сломала. Мне требуется, мне просто необходимо сохранять чистоту и свободу в своем мире. Я не выношу, когда что-то давит, и не знаю, как с этим бороться.

– Давай не будем бороться. Я не Макинтайр.

– Да, и это хорошо.

Кензи вдруг остановился и заставил ее сделать то же самое.

– Хочешь, не пойдем туда?

– Нет, я хочу, – сказала Ализ.

Теперь из-за всей этой нахлынувшей правды ей захотелось пойти. Лишь бы подальше от этой неловкости и пустоты. Но Кензи задержал ее.

– Я недавно понял, что не надо бороться. Мое отрицание ломало меня столько лет, поэтому думаю, подобный совет сюда подходит как нельзя кстати, хотя, наверное, тебя все замучили подобными советами. Просто что поделать, если ты уже такая?

Ализ остановилась, глядя куда-то ему за спину.

– Я дошла до той страницы с театром. Я поэтому тогда так поступила. Я сразу поняла, что у нас ничего не получится, поэтому решила не водить тебя за нос, а сказать прямо. Я так часто терялась в подобных ситуациях, но тогда точно знала, что не хочу обманывать твоих надежд.

– Я уже понял, – рассмеялся Кензи.

Двое их товарищей отдалились настолько, что теперь их было не видно из-за деревьев.

– Пойдем, – сказал Кензи, и они прибавили шагу.

«Вот так маленькими шагами, возможно, получится выбраться обратно в реальность», – подумалось Кензи.

* * *

Ждать завершения скачек пришлось долго, но вот перед ними возникло облачко пыли, далекий странный шум вырос до бешеного гула, а затем мимо трибун пронеслись яркие пятна жокейских нарядов. Лошадей остановили, и они, остановившись, тяжело дышали. Горячий пар вырывался из раздутых ноздрей.

Кензи смотрел на все это с широко распахнутыми глазами.

– Кто пришел первым? – старался перекричать он звук трибун.

Ада уговорила его сделать небольшую ставку, ведь это его первый раз.

– Кажется, первое место разделят!

– Кто? – в нетерпении крикнул Кензи, так что Ализ даже вздрогнула.

– Лотос и Дионис.

Кензи засмеялся.

Он ставил на Диониса и теперь победил. Хоть и выиграл совсем чуть-чуть, но нельзя было не поставить на такое имя.

– Если они разделят первое, Ольхард второй, – надулась Ада, которая ставила на Ольхарда.

Вильям улыбнулся и протянул ей руку.

– Откуда знал, что нужно было ставить на Диониса? – поинтересовалась Ализ, расположившаяся слева от него.

– Да так, удачливое имя.

«А за ним, глядишь, удачный день и удачная жизнь», – подумал он, но Ализ этого не сказал.

Он был благодарен за все, что происходило с ним сегодня. Ализ была права. Скачки представлялись ему сомнительным мероприятием, полным грязи, шума и беспокойства, но ипподром оказался лучшим местом, что он посещал.

Они так и не встретили Макинтайра, что порадовало Ализ.

С того дня Кензи решил менять свою жизнь. Едва вернувшись в город, он точно прозрел. Раньше он постоянно ворочался в постели по ночам, но теперь как будто и не винил себя – спал как хотел, распахивал окна так, что квартира проветривалась круглосуточно, пытался даже бросить курить.

Записался на выставку импрессионистов, вспомнив студенческий поход вместе с Эдит. Стоял подолгу возле картин и не понимал, почему не делал так в прошлый раз, больше десяти лет назад.

И думал об этих десяти годах, активно шагая по своим делам.