Наутро все казалось не таким загадочным, каким виделось им вчера. По крайней мере, Жан Пьер не думал о произошедшем, пока с утра в коридоре не увидел учителя – аббата Мартина.

Он ускорил шаг, чтобы поскорее оказаться в классе.

Камиль не успел рассказать Ирэну. Они решили дождаться перерыва, чтобы остаться в классе и поговорить. Жан Пьер пытался вспомнить свои мысли в то утро. Он не считал, что разговор, услышанный ими накануне, может вызвать у Ирэна интерес и стать отправной точкой для новых приключений.

Он не верил во что-то фантастическое и не чувствовал эйфории после очередной их затеи. Он знал твердо, что есть для него благополучие и радость.

Единственное, что повлияло на его жизнь, – собор. Благодаря ему дверь в мир фантазий не закрылась до конца.

Поэтому вчера он не задумывался о том, что взрослые могут скрывать какие-то секреты. Жан Пьер заинтересовался происходящим, но не более. Другое дело – Ирэн и Камиль.

Камиль проснулся утром с твердым намерением узнать все, что скрывают эти темные личности. Он ждал перерыва, чтобы скорее поведать Ирэну о случившемся в невозможно мрачных красках.

Во время занятия Камиль смотрел на аббата Мартина с таким нескрываемым подозрением, что тот даже спросил, нет ли у Камиля к нему вопросов. Время тянулось не так долго, как того боялся Камиль, и вот наконец-то наступил перерыв.

Он надеялся на то, что все ученики покинут класс и они смогут остаться лишь втроем, но, как назло, этого не случилось. Жан Пьер понял, что затевает Камиль, и поэтому поддержал идею выйти в коридор.

Они отошли подальше от класса, чтобы им никто не помешал. В метре над головой Ирэна в широкой металлической чаше на цепях слегка покачивался светильник, бросающий блики на его темные волосы и столь же темное одеяние. Выглядело это все жутковато.

– Я вас слушаю, – поторопил Ирэн в нетерпении.

Камиль переступил с ноги на ногу, пытаясь начать рассказ, но Жан Пьер взял ситуацию в свои руки.

– Возвращаясь вчера в комнаты, мы с Камилем стали свидетелями одной необычной сцены. Аббат Мартин говорил с незнакомым человеком, как показалось нам, на странные темы. О каких-то тайных встречах, точнее, о встрече, которая не состоялась, но должна была состояться и на которую обязательно должен прийти этот незнакомец, а также о посвящении во что-то отца Ланса.

Ирэн слушал, насупившись, не отнимая рук от груди и глядя только на Жана Пьера.

Камиль испытывал непонятное для себя волнение. Ему не понравилась манера Жана Пьера, который говорил коротко и по делу.

– Там еще был пресвитер, – добавил он.

– Да, там был пресвитер Ланс, но он не участвовал в разговоре. Он ушел, как только мы их заметили.

Камиль посмотрел на реакцию Ирэна, но тот не выглядел впечатленным. Он глядел на лицо Жан Пьера и молча его изучал.

– Это сговор, – прошептал Камиль в нетерпении. – Они переманили Мартина на свою сторону, а теперь и самого пресвитера.

– Отец, то есть пресвитер Ланс, не будет участвовать в подобном, – сказал Жан Пьер с непоколебимой уверенностью.

– Как ты можешь быть уверен в его чистоте, если тут замешан и Мартин?

– Аббат Мартин, – строго поправил его Ирэн.

В пяти шагах от Жан Пьера слева прошли три ученика и скрылись в классе.

Все замолчали и начали переглядываться. Первым нарушил тишину Жан Пьер.

– До вчерашнего дня я не знал о каких-то встречах. Я был уверен, что это тоже в порядке вещей.

– Никаких встреч не бывает, разве что за обедом, – пояснил Камиль. – Здесь точно что-то нечисто, а если еще и пресвитер…

Жан Пьер не хотел верить в то, что отец Ланс замешан в чем-то, противном религии. Он помог ему, и теперь Жан не мог допустить его греховность.

– Мне все ясно, – сказал Ирэн после раздумий. – Кажется, в этот раз все очень серьезно.

– Нужна слежка, – активно закивал Камиль.

Жан Пьер не понимал, шутят ли его товарищи на этот раз. Он считал все это абсурдом, хотя еще вчера не мог перестать вслушиваться в таинственную беседу между аббатом Мартином и незнакомцем.

– Следить за учителем? – спросил он настороженно.

– Никакой слежки. Тут нужно подходить гораздо серьезнее, тем более все учителя и служащие, те, кто с нами сталкивался, знают о том, как мы любим совать нос куда не надо. Будем действовать обдуманно. Если нас обнаружат, заставят вступить в их тайное общество.

– Какое тайное общество? – вздохнул Жан Пьер. – Это всё домыслы. Разве епископ и пресвитер допустили бы?

– Ты думаешь, все так просто? Они тоже во всем этом замешаны, – констатировал Ирэн.

Это дело все больше и больше казалось Жану Пьеру наивной детской игрой. Он даже начал сомневаться, правда ли было что-то таинственное в этом разговоре.

– Послушай, нам нужна будет твоя помощь, – сказал Ирэн твердо.

Камиль настолько переживал, что начал расчесывать ладонь левой руки, не спуская глаз с Жана Пьера.

– Даже если все так, как вы говорите, какова цель нашей миссии? Если в этом деле замешан сам епископ, что мы сможем поделать?

Ирэн отнял руки от груди и взглянул на потолок.

– Мы просто повеселимся. Послушай, я уже все придумал! Первым делом ты должен будешь разузнать, привлекли ли они уже пресвитера. Ты имеешь доступ к его комнате, точнее, я видел, как ты заходил к нему дважды.

Камиль ожидал ответа от Жана Пьера, пока тот переводил хмурый взгляд с одного на другого.

– Послушай, – начал Камиль умоляюще. – Разве мы вчера не пришли к тому, что все игры начинают надоедать? Мы взрослеем, и чем дальше, тем труднее найти повод для веселья.

– Мы не только повеселимся, но еще и узнаем их тайны. Вдруг то, что вы услышали вчера, вовсе не секрет?

Жан Пьер слушал их аргументы, и волнение охватывало его все сильнее. Наконец он не выдержал и решил признаться:

– Я не хочу в этом участвовать. Единственное, благодаря чему я здесь оказался, – это помощь пресвитера. Я не могу следить за служащими и тем более лезть в их жизнь. Возможно, я зануда, но здесь я вам не помощник.

Свет все так же падал на Ирэна из-за спины, так что когда он насупился, то стал выглядеть поистине угрожающе.

– Можете просить меня о чем хотите, но не об этом, – подвел черту Жан Пьер, а затем быстро вернулся в класс.

У порога он обернулся посмотреть на друзей еще раз. Две темные, едва освещенные фигуры продолжали разговор без него.

* * *

Уроки продолжались, но сегодня товарищи так к нему и не подошли. Пару раз он бросал на них взгляды, но они, казалось, даже не смотрели в его сторону.

Жан Пьер не боялся того, что упустит возможность учиться здесь, которую дал ему отец Ланс, просто в нем проснулось неведомое до этого чувство – глупое и сложное для выражения, но он будто бы боялся собора. Вернее, он не хотел проявлять неуважение к собору и отцу Лансу. Если у собора и были какие-то загадки, то Жан не хотел лезть во все это. Конечно, ему было интересно, о чем на самом деле говорили взрослые, но это не меняло сути дела.

Когда он играл на площади, смотрел на собор, рассматривал скульптуры на фасаде и пытался изучать его характер, он ужасно хотел прикоснуться к этой истории и узнать ее тайны. Сидя на площади, он не думал о том, что когда-то собор откроет ему свои двери, но это случилось.

Жан терзался мыслями до вечера.

Он отчетливо представлял, как сейчас его друзья играют во внутреннем дворе и жалеют, что не занялись чем-то более интересным.

Он вдруг резко сел на кровати.

Или они пошли подслушивать разговоры учителя и бродят где-то в поисках разгадок? Где они сейчас могут быть?

«Ни за что не пойду за ними», – подумал Жан Пьер.

Он ведь пообещал самому себе и собору.

Вдруг в дверь тихонько постучали, и он, спрыгнув с кровати, побежал открывать.

«Ирэн и Камиль пришли извиняться. Они не смогли пойти без меня», – был уверен Жан.

На пороге стоял отец Ланс.

– Добрый вечер, – сказал мальчик, отводя взгляд, а затем прошел обратно в комнату.

Пресвитер поздоровался и вошел за ним.

– Сегодня ты один, – улыбнулся отец Ланс.

Да, я один.

Острая досада кольнула его прямо в сердце.

Все-таки они справились без меня. Веселятся сейчас во дворе.

– Я увидел твоих товарищей во дворе и решил наведаться. Все в порядке?

Ну конечно, они во дворе. В конце концов, я сам виноват в том, что сижу тут один. Мне ваши развлечения и игры не нужны, я ничего особенного не потерял.

Отец Ланс удивленно поглядел на Жана Пьера, так как тот продолжал молчать. Наконец Жан решился сказать. Он не мог врать или хитрить перед ним.

– Мы повздорили.

– И ты винишь себя?

Жан Пьер удивленно уставился на отца Ланса.

– Виноват и правда я.

– Ты в этом уверен?

– Если бы не я, разве винил себя?

– Ну, такое случается. При этом ты, скорее всего, винишь не только себя.

– Наверное, – буркнул Жан Пьер, присаживаясь на край кровати.

– Видишь, не надо искать виноватых, так как это будет предвзятое мнение о ситуации.

– Конечно, это будет предвзято, ведь я виню себя из-за своего жизненного опыта.

В тот момент Жан Пьер казался себе очень маленьким и несмышленым, а отец Ланс с изумлением размышлял о том, насколько гибок и развит ум мальчика.

– Ты поступал руководствуясь своим жизненным опытом, а винишь себя ты из-за плохого настроения в данный момент. Опыт не может влиять на вину.

Жан Пьер потерял нить размышления и задумался. Ему нравилось, что в этой маленькой комнате он разговаривает на такие личные темы с человеком незнакомым, но сыгравшим важную роль в его недолгой жизни, и не стесняется. А он ведь всегда считал себя очень стеснительным.

Жан Пьер поглядел на отца Ланса, устроившегося за маленьким для него письменным столом.

– Так это я должен буду извиниться? – решился спросить он.

Отец Ланс усмехнулся.

– Да, тем более если ты ясно видишь, что обидел их, но тогда и у себя самого проси прощения за то, что считал виноватым.

– Я не обижал их, – взбунтовался Жан Пьер. – Я говорил, что чувствую, просто они чувствуют по-другому, и тогда получилось, что я задел их.

– Если им нравится то, что они чувствуют, то навряд ли их обидит твое неодобрение.

– Во мне нет неодобрения, – вздохнул устало Жан. – Если только непонимание.

– Непонимание даже хуже неодобрения. Если неодобрение – это принятие чего-либо без должного интереса и согласия, то непонимание – это полное отрицание.

– Я не отрицаю полностью, просто мне важно сохранить свое, а им – свое. И мы друг друга не понимаем.

– Так они тоже сказали, что не понимают тебя?

– Нет, они такого не говорили.

Оба замолчали. Отец Ланс сидел и улыбался, восхищенно глядя на мальчика. Тем временем Жан Пьер глубоко задумался.

С чего я взял, что все так трудно?

– Спасибо, – сказал он пресвитеру и скромно отвел взгляд в сторону.

– Ты можешь извиниться, если этого просит твоя душа. Не думай над тем, требуется извинение или нет, делай, если хочется.

Жан Пьер молчал.

– Вы вчера видели художников? – напомнил вдруг отец Ланс.

– Да! – воскликнул Жан и полез в ящик стола. – Мне подарили это.

Он сунул маленький рисунок собора в руки пресвитера.

– Это была девушка, – признался он, продолжая глядеть в пол. – Она хотела, чтобы частичка ее осталась в соборе, поэтому я думаю, то есть, может, вы заберете рисунок, чтобы хранить в каком-то особом месте?

Отец Ланс внимательно поглядел на мальчика. И снова этот изучающий взгляд, от которого Жан Пьер сразу терялся и не знал, куда себя деть.

– Думаю, лучше, если он будет храниться у тебя, – сказал он и положил рисунок на стол.

– Спасибо, – сказал Жан Пьер еще раз, радуясь от того, что картинка осталась с ним.

– Как твоя учеба, тебе ничего не нужно?

– Все в порядке, спасибо большое.

– Я уезжаю в среду и вернусь только на следующей неделе, так что в случае чего обращайся к Луи.

– Уезжаете? – удивился Жан Пьер, не придав сказанному значения.

– Да, мы с аббатом Мартином и еще парой людей должны будем отправиться по важным делам.

Жан Пьер все сразу же понял.

«После встречи в четверг», – говорил учитель вчера незнакомцу.

– А кто еще едет?

– Ты с ними не знаком, – сказал растерянный отец Ланс. – Они служат в восточном крыле.

«Надо было спросить, сколько их, а не кто именно!» – с ужасом подумал Жан.

– Понятно, – нашелся он, чтобы ненароком не выдать отцу Лансу свой излишний интерес к этому делу.

Пресвитер подумал о том, что бедный мальчик боится потерять и его, поэтому решил как-то успокоить:

– Ничего важного, мы вернемся быстро.

– Вы едете далеко? – не выдержал Жан Пьер.

– Мы не покинем города. Аббатство Валь-де-Граас в соседнем округе.

Жан Пьер лихорадочно пытался вспомнить подобное название, но ничего такого раньше не слышал. Одна яркая мысль промелькнула вдруг в его сознании.

Знает ли отец Ланс настоящую цель поездки?