Из кухни доносились голоса, когда Ализ спустилась на нижний этаж. Тяжелые занавески были распахнуты, и свет из окна лился прямо на лицо Кензи, который устроился на гостевом стульчике. Он сидел спиной к двери и не мог видеть того, что Ализ бесстыдно подглядывает за ними.

Он крутил в руках фарфорового барашка и временами лукаво поглядывал на миссис Бланш.

Что-то творилось на этой кухне нечистое. Все стало другим или же это миссис Бланш навела красоту из-за присутствия гостя?

– Вы что-то делаете с этим, молодой человек?

Она разливала кипящий чай по кружкам. Во всех ее движениях появилась эта озабоченная суетливость, будто Кензи был ее внуком, который приехал на каникулы.

– Вообще-то, я пытался чаще убираться, но это не особо помогло, – ответил он и снова торопливо улыбнулся.

Может, он специально подыгрывает миссис Бланш, просто из чувства страха?

– А мед с лимоном заваривали? – поинтересовалась миссис Бланш, облокотившись на кухонную стойку.

– Заваривали, – оговорился Кензи, – то есть заваривал.

Ализ впервые сосредоточилась на самом разговоре.

Миссис Бланш остановилась посреди кухни, и все пролетавшие мимо пылинки застыли вместе с ней.

– Мне все предельно ясно! – твердо сказала она. – Все дело в хлорофилле, нужна настойка и капли. Да, капли в нос. Употреблять в пищу много всякого зеленого. Все зеленое содержит чрезвычайно много хлорофилла.

Кензи рассмеялся, и очень зря, миссис Бланш приняла еще более озабоченный вид.

– Я серьезно. Хлорофилл нужен, – она запнулась, так как заметила в дверях Ализ. – Вот и хозяйка проснулась.

Кензи резко вернул барашка на место.

– Вы меня поняли, обратитесь уже наконец к врачу. Ничего нельзя пускать на самотек, особенно то, что касается здоровья.

– О чем это вы? – решила вклиниться в разговор Ализ. Ей совсем не хотелось сейчас находить новую тему, но миссис Бланш и не думала помогать.

– Завтрак на плите, дальше продолжите развлекать гостя вы, а я должна отправиться по своим рабочим делам. Удачного дня, Кензи! – кивнула она напоследок и исчезла в дверном проеме.

Ализ ничего не оставалось, кроме как начать накладывать завтрак под пристальным взглядом Кензи. Несмотря на вчерашние откровения, ей мало хотелось думать об этом всем прямо сейчас за завтраком.

И уж тем более в присутствии Кензи.

Да, она переживала, когда Кензи не выходил на связь, в то время ее посещали и более мрачные мысли.

– Наверное, так и есть, – тихо заметил Кензи.

Ализ так углубилась в поток своих мыслей, что пропустила сказанное им ранее.

– Что?

– Не так уж я ей понравился, – заметил несчастный Кензи. Про себя Ализ ехидно подметила, что тот не мог найти наилучшей темы для разговора за завтраком.

– Ты тоже будешь? – растерянно поинтересовалась Ализ, поглядывая на пустую тарелку перед ним. – А, ну да, видимо, тебя успели накормить. Беспокоиться не о чем, ты ей понравился больше остальных.

Ализ уселась на стул перед Кензи, переводя взгляд на фарфорового барашка. Кто же купил этого барана? Наверняка миссис Бланш.

Кензи безмолвно уставился на уплетавшую завтрак девушку.

– Тебя удивило, что миссис Бланш приходилось встречаться с моими ухажерами или что ты мог приглянуться ей больше всех?

Брови Кензи поднялись еще выше.

– У меня урок верховой езды ровно через полчаса; если ты хочешь сопровождать меня, то должен допить это, – изящным пальцем девушка указала в сторону остывшего травяного отвара.

Кензи сглотнул и перевел взгляд на свою кружку, а затем на тарелку Ализ.

Она была пуста. Девушка съела яичницу за пять минут.

С такой Ализ он еще не был знаком. Будто бы, пока он спал, измерения схлопнулись, и вот теперь перед ним предстала Ализ из другой реальности.

Будто бы и он сам, Кензи Картер, прям как его однофамилец Рэндольф Картер[39], обрел серебряный ключ и с помощью него открыл пути к новым истинам, другим измерениям. Обрел новое понимание, а затем и новое воплощение, может, даже вернулся в будущее, точнее, отправился в прошлое.

Кензи прогнал видение и прищурился.

– Между прочим, миссис Бланш обожает, когда я занимаюсь верховой ездой. Мне кажется, это единственное, что ее не раздражает во мне, а ты ей понравился, значит, должен составить мне компанию.

– Я пропустил очень много рабочих дней, вернее, это был отпуск, но я не думаю, что могу и дальше прохлаждаться. Нужно немного поработать, чтобы летом брать отгулы.

Знакомый мрак отразился в глазах девушки. Вчера Кензи видел его, когда Ализ вернулась с прогулки.

Прошлой ночью Кензи лежал и размышлял о подобных вещах, пока его не одолела такая вселенская усталость, что он провалился в сон. Он падал в безмолвную яму, бесконечную дыру космоса. Кровать падала вместе с ним. Он не ощущал тела, как и пространства вокруг. Может, его и не было или это была другая, незнакомая человеческой коже субстанция.

Почему-то там, во сне, ему казалось, что так ощущается космос. Он был уверен, что он в космосе. Кензи не испытывал ничего, кроме страха. Громадного, фосфоресцирующего страха.

Страх этот представлялся ему бабочкой. Она находилась внизу, там, в далеком месте, к которому он стремился в свободном падении. Ее крылья были больше, чем он, и казались ему безразмерными. Когда он, размышляя над ее крыльями, падал вниз, он понял одно.

Он не чувствует ничего и не может ничего, он будто бы больше не человек и не Кензи вовсе, но все еще может соображать.

«Возможно, в бездну падает только мой разум», – подумалось ему, и тут же пришло новое осознание.

Он не уверен, кто он на самом деле. В один момент ему даже показалось, что он стал женщиной, но потом он понял, что вдруг забыл признаки полового различия. Забыл в настоящем смысле этого слова.

Он почувствовал, как завладел крыльями, как вдруг резко проснулся.

Внезапное пробуждение сопровождалось резким движением всего тела. Кензи показалось, что он и правда свалился откуда-то сверху.

Второй раз он засыпал куда быстрее.

Сейчас Кензи даже удивился тому, что вспомнил сон, хотя наутро совсем забыл о нем.

Кензи опять заглянул в кружку.

– На работу ты все равно сегодня не пойдешь, мог бы и составить мне компанию.

«И то верно», – подумал Кензи. Одно точно объединяло их – нежелание возвращаться и оставаться наедине с пустым, таким чужим и таким знакомым жилищем. В случае с Ализ – ей компанию могла составить хотя бы миссис Бланш. Кензи и тут умудрился позавидовать.

– Наверное, я не против прогуляться, но я ни разу не ездил верхом.

Ализ резко развернулась, так что темные волосы, собранные в хвост, упали на плечо.

– Тебя займем другим.

* * *

Через полчаса они уже спускались по одинокой тропе, миновав частный сектор. Где-то там, впереди, раскинулась цивилизация, но они отклонились левее, так что прекрасный вид с местных холмов по правую руку от бегущей вниз тропинки быстро покинул поле зрения.

Кензи определенно здесь нравилось. Он следовал за Ализ, сохраняя неловкое молчание, но прокручивал в голове все увиденное. Наверное, сейчас ему могло бы понравиться где угодно, главное, не в его изученном вдоль и поперек районе.

Стоял поздний май. Иногда он удивлялся тому, как быстро летит время. Бесшумный ветер играл высокой травой, перебирая ее в своих тонких пальцах. Кензи наблюдал за тем, как стая птиц пролетела над склоном холмов. Им удалось отойти на достаточное расстояние от домов, когда послышались первые крики козодоев[40].

– Странно, что они кричат не ночью, – заметила Ализ, замедлившая шаг.

– Я не знал, что они кричат только ночью.

Ализ задумчиво кивнула, разглядывая ближайшие ветки – видимо, в поисках птиц.

– Меня все детство ими пугали – вестники царства мертвых. Наверное, ты сам слышал эти истории, якобы звуки их пения – это звуки ада, принесенные в наш мир, – ухмыльнулась девушка. – Но в моей памяти больше отложилась история из школы. Кажется, учитель литературы рассказывал, что, по легенде, это крики умершей девушки, которая поет о своей любви.

Это навело Кензи на веселые воспоминания, и он рассмеялся. Его смех подхватил новый крик птицы. Радостное настроение мигом улетучилось.

– Фергюс как-то сказал, что это его любимая птица.

– И почему же?

– В детстве, после того как дважды его желания, загаданные под их крики, сбывались, он даже искал перо козодоя, так что это, можно сказать, его тотемное животное.

Кто-то вспорхнул с ближайшей ветки, но стоило им повернуть головы в ту сторону, никого поблизости уже не было. Ализ будто бы совсем не впечатлило то, что Фергюса заинтересовало это животное.

Через несколько минут они добрались до небольшой постройки из потемневшего кирпича, и Кензи быстро забыл о посланниках ада.

* * *

– Сегодня мы займемся твоей реабилитацией. Я доверю тебя Чарли, который познакомит тебя с чудесными психологами, а я пока позанимаюсь в левом корпусе.

– Психологами? – уточнил Кензи.

– Люди приходят сюда не только ради того, чтобы ездить на этих мудрых созданиях, но и чтобы проводить оздоровительные процедуры. Это правда действует. Чарли тебе все расскажет. – Ализ постучала в темную створку двери.

Чарли не заставил ждать – уже через минуту на пороге показался худощавый мужчина гораздо старше самого Кензи.

– До обеда осталось не так много времени, и я подумала, что ты можешь познакомить моего друга с лошадками, – заметила девушка, пожимая его руку. – Мы принесли немного еды.

С этими словами она вручила Кензи мешочек.

– Через сорок минут встретимся снаружи, – девушка улыбнулась Кензи и Чарли, а затем скрылась за поворотом.

Внутри самодельного мешочка было несколько морковок и порезанные яблочки. Кензи улыбнулся и проследовал в глубину конюшни.

Чарли мало говорил, он просто сопровождал гостя и временами вставлял комментарии, чтобы познакомить Кензи с местной обстановкой.

Все остальное представилось случаю. Поначалу было сложно найти подход к лошадям, ведь, как потом понял Кензи, требовалось не только правильное поведение, но и психологическая связь. Поначалу он просто наслаждался тем, как лошадки относятся к нему, наслаждался их нежностью и проявлением любви, но с каждой минутой он чувствовал что-то незнакомое.

Как он узнал позже от Ализ, это было скорее знакомством, нежели полноценным сеансом психотерапии.

На первых минутах Кензи не удавалось перебороть смущение. Ему хотелось, чтобы Чарли оставил его наедине с собой. Кензи казалось, что он делает все неверно, хотя Ализ сказала, что здесь не может быть ничего неправильного. Все, о чем он думал и что испытывал, было темой для дальнейших размышлений. Ему нужно было фиксировать свои мысли, но к концу знакомства он не помнил, о чем думал в течение сеанса.

– Я надеюсь, тебе понравилось проведенное время и ты придешь на встречу с лошадками снова, – заметила повеселевшая на глазах Ализ, когда они встретились снаружи.

Кензи застенчиво улыбнулся. Ему подумалось: что бы сказал сейчас его начальник? Часто работы было так много, что даже по возвращении домой Кензи приходилось доделывать правки в чертежах.

Он тут же вспомнил свои рабочие будни и шумный коллектив.

Запах кофе теперь не ассоциировался со студенчеством, отсутствием сна, одиночеством общажных комнат, теперь он сопровождал сумасшедшее тиканье напольных часов главного холла, постоянный звон колокольчика, возвещающего о новых посетителях, переполненную толпами столовую и бесконечную осень.

Коллеги разговаривали о чем угодно, только не о сдаче проектов. Говорили о плесени, кошках, необходимости приобрести новые башмаки, о беременности жен и ставках на приближающиеся скачки, о скором обеде, а потом – о минувшем полднике. Вся эта какофония очень скоро для Кензи стала привычным шумом.

Он постарался отбросить мысли о грядущем дне, но в душе остался горький, туманный осадок.

– Завтра на работу, – наконец-то смог сказать он.

Подул пронизывающий ветер. Слизистые глаз защекотало.

Ализ, как и всегда, не хотела признаваться себе, что эта тема ее слишком волнует.

– Я очень благодарна, что ты поделился всем этим со мной.

Кензи слабо улыбнулся и пожал протянутую руку. Ализ не разрывала рукопожатие. Уже исчезнувший страх за другого человека почему-то вернулся к ней с новой силой.

– Вообще-то, все написанное тобой очень важно. Важно признаваться себе, что все идет не так, как ты задумывал. Я вот так совершенно не умею. Я привыкла обращаться за помощью к другим. Когда я раздумывала над тем, что ты писал обо всем этом так долго, жил со всем этим наедине, меня это поразило.

Лицо Кензи застыло холодной маской. Сейчас она еще больше испугалась того, что он снова замкнется в себе и никогда больше не обратится к ней за помощью.

– Спасибо тебе. – Ализ улыбнулась, поцеловала в щеку и резко отшатнулась назад.

Кензи внимательно оглядел растрепавшийся хвостик девушки, ее скромную улыбку. Это было настолько не похоже на Ализ. Никогда раньше в ней он не видел этой застенчивой шаловливости. Кажется, на ее щеках даже появился румянец.

– Когда я мало сплю, со мной всегда такое, – махнула она рукой, отгоняя вопросы. – Мы с Чарли ждем тебя здесь на следующих выходных.

Она снова пожала руку.

– Ну, мне пора, хороших тебе рабочих будней.

– Пока, – на удивление спокойно ответил Кензи.

Он не мог узнать в ней прежнюю холодную, полную самообладания Ализ. Даже ее походку он не узнавал. Может, перемещение во времени и пространстве возможно и сегодня ночью он пересек границы реальностей, подумалось Кензи.

Тогда все становилось возможным.