Джинджер пристроилась рядом, положив голову мне на плечо.

— Расскажи, как ты вообще понял, что можешь проделывать… нечто подобное?

Хотя она и не уточнила, я понял, о чем речь.

— Это долгая история. «Грехи молодости», так сказать.

— То есть ты уже очень давно этим пользуешься? И как, помогает?

— Ну, «пользуюсь» — звучит слишком громко… Так, принимаю во внимание, на всякий случай…

— А вообще, с чего все началось?

— Милая, зачем тебе это? — Правда, ну зачем ворошить то, что давно забыто?

— Хочу понять, вдруг у меня тоже так получится.

— Ох… Не знаю, помнишь ли ты, что уже давно сказано по этому поводу…

— Много чего сказано, уточни! — Джин нетерпеливо сжала пальцы у меня на руке.

— «Во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь.» [Екк. 1:18]

— Конечно, я это слышала, и не раз. Ты еще процитируй что-нибудь вроде такого: «Что золотое кольцо в носу у свиньи, то женщина красивая и безрассудная.»

— Предпочитаю другую мудрость… «Лучше жить в земле пустынной, нежели с женою сварливою и сердитою.»

— Это я-то сварливая? — Джин даже подскочила.

— «Мудрая жена устраивает дом свой, а глупая разрушает его своими руками.» — торопливо добавил я, и ее показное возмущение тут же исчезло. Еще бы, кто захочет спорить с Экклезиастом?

— Хватит цитировать чужие мысли, давай свои, — потребовала она, снова устраиваясь у меня под боком. — Ты еще скажи, что каждый вечер перед сном такое читаешь.

— Читаю редко, и не перед сном, так, попадается иногда в книгах…

— А потом ты начинаешь изображать всезнайку… Не уходи от темы.

— Да мне как-то неудобно вспоминать… Это даже не грехи молодости… Так, баловство.

— И в чем твое «баловство» заключалось?

— Да в чем угодно, например, «чтение линий на ладони».

— Гадал по руке, что ли?

— Не гадал, а «толковал значение линий», есть разница. — Главное в этом деле — вовремя изобразить важный вид. Но об этом моим клиентам знать вообще не обязательно!

— Ну и как успехи? Не вижу ничего особенного — начинаешь рассказывать всякую ерунду, держишь человека за руку, смотришь его реакцию… — Джинджер тоже решила показать свои знания.

— Возможно, у некоторых так и было… Я не держал человека за руку и не смотрел ему в лицо. А как тебе такой вариант: дают листок с отпечатками ладоней, и просят описать человека. Причем тот, кто присутствует — сам этого человека никогда не видел, и ничего о нем не знает.

Джин в задумчивости слегка прикусила нижнюю губу. Что, не катит прежний вариант?..

— Я, пожалуй, пойду кастрюлю проверю… — и тут же соскочила с дивана. Вернувшись через несколько минут, села рядом, но прижиматься не стала.

— И что ты мог узнать о человеке?

— Ничего особенного, только самое главное. Например, склонен ли он к насилию, какие могут быть склонности, возможные болезни…

Разумеется, если и беседовал, то тет-а-тет, во избежание, как говорится… Мало ли как отреагируют.

— И как, получалось?

— Да. Только вот результаты получались… спорные… Многие убегали впереди собственного визга. Другие начинали обвинять… как сейчас иногда говорят, «в предварительном сборе сведений» — вроде как я предварительно расспрашивал о них соседей по комнате в общежитии. А зачем мне такое?.. Впечатление производить?.. Так со временем и завязал с этой темой… Хотя, иногда старался предупредить человека, если видел будущие проблемы со здоровьем.

— И они слушали?

— Скажем так: с тех пор я знаю, что такое «Синдром Кассандры»…

— Хм… — Джин задумалась. — Наверное, это не прибавило тебе счастья в жизни.

— Не буду говорить ни да, ни нет. Даже если прислушался хотя бы один — значит, все было не зря.

— Ясно… Ну, с гаданием по рукам девушек все понятно. Еще что-нибудь интересное расскажешь?

— Ну… Про поиск чего-нибудь с помощью «рамки» слышала? Еще несколько тысяч лет назад в Китае вовсю этим пользовались.

— Воду искали, и руду?

— Они — да, мне такого не требовалось. Тренировался, развивал чувствительность…

— И не пожалел потом?

— Не успел. — Мне осталось только усмехнуться. — Главное — смог поймать нужный момент, чтобы вовремя остановиться.

— Неужели такая ерунда может быть опасной? — Джин и в самом деле удивилась.

— Как бы тебе объяснить… вот ты музыку любишь?

— Слушаю иногда… Ну ты и сам все знаешь. — Да уж, ее пристрастие к громким рок-композициям мне известно уже давно.

— Вот представь, что ты слушаешь концерт классической музыки… не фыркай, я же просто для примера… Звучит тихое соло скрипки, ты пытаешься уловить малейшие звуки, и в этот самый момент у тебя над самым ухом кто-то начинает изо всех сил лупить кувалдой по стальному рельсу. Что ты почувствуешь?..

— Как жутко!.. И все так было на самом деле? — Надо же, как на нее подействовало — даже зрачки расширились.

— По ощущениям очень близко… Но я тебе вроде об этом уже говорил. Когда живешь в многоквартирном доме, повышенная чувствительность весьма вредна для здоровья.

— Но сейчас-то у нас свой дом, что может здесь быть опасного?..

— Хочешь сама попробовать? Не боишься? — Мое дело — предупредить… Но проклятый «Синдром Кассандры» никто не отменял:

— Чего мне бояться?

— Джин, ты для меня всегда была очень рациональной и рассудительной особой. И я не хочу, чтобы ты вдруг изменилась… Пожалуйста, не трогай эту тему, очень прошу!

— Я уже взрослая девочка, и могу сама решить, что мне нужно! — Рывком поднявшись, она ушла на кухню и загремела посудой.

Как обычно, если женщине советуешь чего-то не делать — она обязательно в это полезет. А ты сам еще и окажешься виноват… Как мне теперь выкручиваться?

Чуть позже она поехала за Уильямом, а я засел в своей радиорубке. Тихий шорох эфира и болтовня с другими радиолюбителями помогли успокоиться. Только вот чувство напряженности никуда не делось.

Когда Джинджер вернулась с сыном, стало понятно, что эмпатия не врет — за ужином мы почти не разговаривали. И спать она устроилась на самом краю кровати, подальше. Как говорится, «Сама придумала — сама обиделась…»

Слушая ее тихое дыхание, я лежал с закрытыми глазами и раздумывал, как бы похитрее избежать нехороших последствий? Ну, мне- то ничего не грозит, а вот если она начнет экспериментировать, то неизвестно, куда может завести эта извилистая дорожка. Тем более, что Джин раньше вроде бы ничем подобным не занималась.

«Вдвоём быть лучше, чем одному… если двое лежат — тепло им; одному же как согреться, и втрое скрученная нить не скоро порвётся.» — внезапно выскочила мысль. Внутренний голос, зараза этакая, ты на что сейчас вообще намекаешь?!.. Не дождавшись ответа, я так и уснул… На другом краю постели…

Глава 8

Утром я проснулся чуть позже обычного. Джинджер не стала меня будить, приготовила завтрак и уехала вместе с Уильямом. Может, к вечеру успокоится, «выпустит пар»? Очень на это надеюсь!.. Совсем не хочу молчать наедине с ней. Ну, или молчать, но не с таким настроением… Эмпатия, чтоб ее…

После завтрака я решил поехать на аэродром, сегодня техник обещал закончить все (или почти все) работы. А когда уже садился в машину, нестерпимо захотелось совершить какую-нибудь отчаянную глупость. Но так, чтобы запомнилось. И плевать на последствия!..

Вырулив на центральную улицу, я медленно поехал вдоль тротуара, высматривая нужный магазин. О, да вот он!

Дернув на себя дверь, я услышал смутно знакомый перезвон над головой — да, именно сюда вошла женщина, очень похожая на Бригитту. К моему счастью, ее сейчас здесь не оказалось.

— Добрый день! — поприветствовала меня симпатичная продавщица. — Что бы вы хотели посмотреть? — Жестом она указала на многочисленные витрины и прилавки.

— Добрый день! Мне нужно… Простое колечко, золотое, без камней и украшений.

— Обручальное? — Надо же, какая догадливая, профессионал!

— Да, что-то вроде…

— Это здесь. — Девушка подошла к нужной витрине. — Размер помните?

— Да. Шестнадцать…

— Вот, смотрите, разные кольца этого размера.

— Тогда… Это дайте, пожалуйста. Наверное, подойдет…

— Если вдруг ошиблись с размером, можете потом обменять, только этикетку не срывайте. Надеюсь, ваша… подруга… будет рада.

— Да, я тоже очень надеюсь… — Подруга-то наверняка обрадуется, а вот жена — не очень… Если (или когда?..) узнает.

— Заходите еще, всегда рады вас видеть! — попрощалась со мной девушка, когда я расплатился.

— Обязательно зайду, — пообещал я вслух, а про себя добавил, — «Когда снова всерьез провинюсь…»

По пути на аэродром я пытался обосновать и понять, зачем делаю такой непонятный поступок. Решил, что этим хотя бы частично уберегу Эвелин от приставаний особо назойливых пассажиров. Она мне об этом ничего не говорила, но я-то чувствую!.. А теперь, когда по «общим стандартам» у нее будет два кольца — типа «замужем», большинство искателей приключений могут свалить в сторону еще на подлете. Хотя, иногда попадаются особо упорные экземпляры, способные докопаться к бетонному столбу, если в нем найдется подходящее отверстие… Но на такой тяжелый случай у Эвелин есть пистолет, а законы тут простые и понятные. Интересно, будет ли она носить эти кольца? То, которое я ей подарил несколько лет назад, все время у нее на руке. Неудобно перед девчонкой… И сейчас станет еще неудобнее… Но… смутное ощущение того, что все делаю правильно, усиливалось с каждой минутой. Лишь бы предчувствия меня не обманули… Сколько раз уже так было… Про это еще Пушкин писал…[ «Ах, обмануть меня нетрудно, я сам обманываться рад!..»]

Аэродром радовал первозданной чистотой и пустотой — у ангаров стоял только двухмоторник Джима Хокинса. (Строго говоря, он вообще-то мой, но я сдал его в долгосрочную аренду… Вроде как.) Рядом с вышкой были припаркованы несколько разновеликих джипов, изрядно запыленных. Ну да, свои машины тут летом моют редко, особенно те, кто часто мотается за город. Мы ведь не городские пижоны, в клубы по вечерам не мотаемся, разве что иногда, сами понимаете…

Я подъехал к ангару, в глубине которого стояла моя «Сессна», все еще со снятыми крышками моторного отсека. Остальное уже более-менее проверено и собрано, пришлось заменить несколько мелких деталей. Бывает, чуть разболтались со временем, главное — вовремя заметить и устранить.

Остановив джип за ангаром, я вошел внутрь. А где же наш мастер? Тишина… Только чуть заметно пахнет авиационным бензином. В одиночку делать ничего не буду, придется подождать.

— Алекс, привет! — с другой стороны ворот внезапно появилась Эвелин. — Что, дома не сидится?

— Сегодня вроде как ремонт закончить планировали… Где наш главный мастер, не знаешь? Обещал с самого утра быть на месте, а я его тут не вижу…

— Он тут и был, только минут двадцать как уехал. Сказал, что вернется через пару часов, просил тебе передать, если увижу. Вот, я и передаю.

— Спасибо! А чего ты в таком виде? Вроде лететь собирались? — Эвелин щеголяла в коротеньких шортах, явно когда-то бывших старыми джинсами, и в завязанную «на пупе» рубашку. Рубашка, конечно же, почти ничего не скрывала.

— Джим сейчас на вышке, маршрут уточняет, и пассажиров ждет.

— Куда полетите?

— Пока на север, там видно будет. Вроде как им несколько мест посетить надо.

— Ты их пока не видела, что ли?

— Нет. Сказали, что будет четыре человека с багажом.

— Я думал, ты их у вашего самолета ждать будешь.

— Не хочу, жарко там, солнце уже все раскалило. Вот и сижу рядом, в тени, тебя жду.

— А вдруг бы я не приехал?

— Приехал ведь… — Эвелин подошла ко мне вплотную и двумя пальцами взялась за пуговицу на моей рубашке. — У тебя такие глаза, будто хочешь что-то сказать, но не решаешься.

Вот еще один экстрасенс выискался на мою голову!..

— Ты однажды сказала, что некоторые пассажиры иногда начинают приставать, и даже колечко их не останавливает.

— Ну… бывает иногда…

— Предлагаю тебе добавить еще маскировки…

— В каком смысле?

— Для комплекта… — Я вытащил из кармана штанов коробочку и открыл ее. — Вот, если хочешь, дополняй… Может, приставать больше не будут… Или реже… Проверь, вдруг я с размером ошибся, тогда этикетку не срывай, в магазине поменяют.

Эвелин медленно протянула левую руку вперед, и я надел колечко ей на палец, рядом с тем, которое подарил раньше.

— Все хорошо подходит, — сказала она немного охрипшим голосом. — Размер правильный…

— Только уговор — ты ведь понимаешь, что это понарошку… У меня есть жена, а это… чтобы хоть немного тебя защитить. Конечно, дураки разные бывают… Но на крайний случай у тебя вроде и пистолет есть…

— Есть… — Эвелин чуть ли не запрыгнула мне на шею, отчего коробочка выпала у меня из пальцев, когда я пошатнулся и обхватил девушку, чтобы не упасть. Губы обожгло поцелуем, Эва соскочила на пол, схватила меня за руку и потащила в угол ангара, где возвышалась куча самолетных чехлов. Там она чуть ли не подсечкой свалила меня на спину, уселась мне на ноги.

— Эва, ты чего это задумала?!..

— Ты как маленький, честное слово!.. Несколько лет об этом мечтала!.. А вот и случай подвернулся!..

Пока она говорила, успела избавиться от немногих предметов своей одежды, откинув их в сторону, и принялась стаскивать с меня штаны. Мой организм сначала очень удивился, но быстро решил, что не нужно упускать такую возможность, а дальше все пошло, будто в фильме для взрослых…

— …Эва, что ты делаешь…

— Молчи и наслаждайся жизнью, — чуть задыхаясь, ответила она, не торопясь покидать мою грудь, на которой лежала.

(Какое там «наслаждайся»!.. Внутренний голос издевательски прокомментировал — «Ничего себе петушок!», — сказала курочка, после того как ее переехал грузовик.» Ну, Эва не грузовик, конечно… Чуть полегче…)

— Замуж тебе надо… Парня хорошего, доброго… Чтобы любил тебя…

— Пока не нашла такого, чтобы все сразу. Кругом одни озабоченные «коллекционеры»… Вот и приходится ловить момент… — Тут она приподнялась и буквально «навострила уши». — Ой, там машина загудела!