— Спасибо, ты такая заботливая, прямо как… — окончание фразы я скомкал, но она все поняла.

— «Как жена», да?..

Я кивнул, и Эвелин с улыбкой сказала:

— Ну тогда хотя бы поцелуй меня, из благодарности.

Поцеловав ее, уложил на кровать и занялся перевязкой своего плеча. В принципе, там не было особо ничего страшного, что-то вроде глубокой царапины с неровными краями, но саднило чувствительно, особенно после нагрузки в течение дня. Но покраснения вокруг не заметно, и это радует, сейчас заменю повязку, и отдыхать…

Но залечь спать сразу не получилось — Эва попросила меня посидеть у нее в палате.

— Ты ведь завтра утром улетаешь?

— Да, хочу после обеда уже быть в Порто-Франко.

— Скучаешь по Джинджер?

— Да. И чувствую, что она очень скучает по мне.

— А ты и правда… — она замолчала.

— Что «правда»?

— Неважно… Этот врач во время перевязки стал задавать мне всякие невинные вопросы, — вдруг перешла она на другую тему. — А я показала ему кольцо и сказала, что ты очень ревнивый. И когда напали, ты перестрелял всех пятерых за несколько секунд…

— Подожди, все же было совсем не так!..

— А он что, проверять будет, по-твоему? — усмехнулась она. — И еще я ему сказала, что в один момент отрежу яйца любому, кто ко мне полезет. А ты потом приедешь и мелко пошинкуешь то, что останется.

— Вот почему он так шарахнулся!.. Ясно, надеюсь, лечение он проведет в срок.

— Да уж, желания держать меня здесь как можно дольше у него явно поубавилось…

Мы немного посмеялись, и она сказала:

— Мне будет так одиноко без тебя…

— Эва, всего-то три недели, когда будет точно известна дата выписки — дай телеграмму, прилечу за тобой. Мне ведь еще немного поработать нужно, чтобы самолет не простаивал. Это в «мокрый сезон» летчикам делать почти нечего. А без дела торчать дома не могу и не хочу.

— Тогда хотя бы посиди рядом со мной в этот вечер. Пожалуйста…

Она дремала на кровати, а я сидел в кресле, которое поставил рядом, и держал ее здоровую руку в своих ладонях…

Спать я лег в соседней палате, когда уже совсем стемнело. Накрыл улыбающуюся во сне Эвелин цветастым одеялом, ушел к себе, рухнул на кровать с жестким матрасом и мгновенно вырубился.

* * *

32 число 05 месяца 24 года, Виго — Порто-Франко

Утром меня разбудила Эвелин, легонько потрепав за плечо.

— Вставай, тебя ждут великие дела!^[4K23]

— Эва, я ведь не французский дворянин… Что случилось?

— Завтрак проспишь, соня. И на аэродром опоздаешь…

— Поесть могу и в городе, если что. А мой верный самолет без меня не улетит…

Наконец-то разлепив глаза, я увидел вполне бодрую Эву, которая даже успела чуть-чуть накраситься.

— Ты давно проснулась?

— Около часа назад позвонили и просили записать, на какие процедуры и во сколько мне нужно приходить. Заодно насчет завтраков, обедов и ужинов рассказали. У тебя есть еще двадцать минут.

— Понял, солнышко…

Девушка улыбнулась и вышла, а я кое-как поднялся и пошел в ванную комнату. Блин, ну почему глаза все время закрываются?

Ладно, будем считать, что я проснулся и стал более-менее похож на человека. Что там она говорила насчет завтрака?..

Возвращаясь в домик, мы держались за руки. Эвелин крепко сжимала мне пальцы, и чувствовалось, что ей совсем не хочется меня куда-то отпускать. А придется…

— Ну что, присядем на дорожку? Есть такой обычай.

— Да, раз нужно…

Несколько минут мы сидели, глядя друг другу в глаза. Ах да, мне ведь нужно ей кое-что отдать, чуть не забыл!..

— У меня для тебя есть подарок, хотел в Порто-Франко отдать, но придется сейчас.

Вытащив из сумки сверток, отдаю ей. Эвелин разворачивает и ахает. Хотя что тут ахать, нож как нож, без вычурностей, универсальный работяга. Узкий, не очень большой клинок, полированные гарда и тыльник, рукоять из темного дерева. Ножны успел сделать только простые, и то ладно. Для фигурной работы не было ни времени, ни инструментов, ни практики…

— Спасибо, мне очень нравится! Только здесь его нельзя на ремне носить, наверное…

— А ты не носи открыто, придумай что-нибудь. Видишь, здесь крепление для подвески на шею? Ленточки у тебя должны быть.

— Да, это можно сделать, он небольшой… И рубашки-майки буду носить навыпуск. Ты мне сделал замечательный подарок, правда!

— Вообще-то, ножи просто так дарить нельзя, чтобы не поссориться — дай пять экю, что ли…

— А поменяться на что-нибудь можно? — спрашивает Эва.

— Конечно!

— Тогда у меня для тебя тоже кое-что есть. Закрой глаза и наклони голову.

(Надеюсь, щелбан мне в лоб не закатит, хе-хе?..)

Что-то зашуршало, она легко коснулась моей головы, я почувствовал на своей шее тяжесть металла, затем что-то скользнуло мне за отворот футболки, и я вздрогнул от холодного прикосновения. Хотел было вытащить за цепочку и посмотреть, что там висит, но девушка прижала мои пальцы своей рукой:

— Потом разглядывать будешь… А сейчас поцелуй меня… Мы же так долго не увидимся…

Мы стояли, обнявшись, пока не услышали, что рядом с домом остановилась машина.

— Это за тобой?..

— Да, пора ехать, небо зовет.

Эвелин очень неохотно убрала руку с моего плеча:

— Иди, только жди меня. И помни…

— Тебя разве забудешь…

Я перетаскал вещи в багажник весьма прилично выглядевшего «фордовского» вездехода, и когда садился в салон, не удержался и посмотрел в сторону дверей дома. Девушка стояла в дверях, прислонившись к косяку, и делала движение здоровой рукой, как будто вытирала слезы. Сев в машину, помахал ей рукой из приоткрытой двери, Эвелин вдруг резко развернулась и вошла в дом. Ну и ладно, долгие проводы — лишние слезы…

Когда провел осмотр перед полетом и уже сидел в кабине, перед запуском двигателя решил все-таки посмотреть, что она мне подарила. Я потянул за довольно толстую золотую цепочку, и на ладонь мне лег круглый медальон, диаметром около трех сантиметров. На золотой пластинке с помощью разноцветной эмали был изображен изрыгающий пламя дракон с расправленными крыльями. Надо же, какая тонкая работа… Два крохотных камешка изображали глаза дракона, я даже не смог сразу понять, какого они цвета. Зеленые, что ли?.. Ну все, полюбовался — и хватит, «добро» от диспетчера на вылет уже есть, пора и делами заняться…

— Порто-Франко — Контроль, я «Сессна» — «Редлайн», запрашиваю разрешение на посадку!

— «Сессна» — «Редлайн», я Порто-Франко — Контроль, заход по стандартной схеме курсом девяносто, ветер сто десять, скорость три, порывы до шести узлов.

— Контроль, я «Редлайн», принял, расчетное время посадки десять минут.

Порывистый ветер не смог помешать мне «притереть» самолет точно у начала разметки, и я сразу услышал в наушниках голос диспетчера:

— Отличная посадка, «Редлайн»!

— Спасибо, Вышка!

— Как гастроли прошли?

— Сейчас приду, расскажу…

За всем этим последовали обычные процедуры заправки, постановки на стоянку в ангар и прочая, прочая… Так, я обещал на вышку зайти… Ладно, только сначала остатки плакатов возьму, в пакете есть несколько штук.

Вкратце описав все произошедшее дежурившему на вышке парню, я отдал ему все плакаты, получил деньги и уже собрался уходить, как вдруг он сказал:

— Знаешь, тут пару дней назад в городе тоже какая-то заварушка была, машину на улице вечером обстреляли.

— Чью? Кто-нибудь пострадал? — Мое сердце ухнуло куда-то вниз.

— Не знаю, просто по новостям коротко сказали, типа «ведется следствие, виновные будут найдены…» — все как обычно, когда не знают, в чем дело.

Вот же… Звонить Игорю почему-то совсем не хотелось, и я спросил:

— Меня могут подбросить до города? А то знакомому пробовал дозвониться — не отвечает, выпил и спит теперь, наверное.

— Да, минут через двадцать-тридцать машина в город пойдет, с двумя техниками, с ними и доедете.

— Только у меня сумок много…

— Там фургон большой, поместятся.

— Ладно, пусть тогда к ангару подъезжают, договорились?

— Хорошо, сейчас по рации им передам.

Как и сказал диспетчер, к стоянке подъехал аэродромный микроавтобус, на котором меня обещали подвезти к дому. Дорога привычная, все такая же пыльная и ухабистая, водитель и техник молчат, мне тоже не хочется разговаривать, почему-то нет настроения. Возле въезда на дорожку, ведущую между кустов к дому, машина останавливается, выхожу и сгребаю свои сумки. Склонившись под этой раскачивающейся кучей, иду от высоких кустов зеленой изгороди дороги к дому, но меня никто не встречает, по лужайке не бегает неразлучная парочка друзей — кот и пес, машина под навесом стоит как-то странно, перекосившись набок…

Когда подошел к «Гелендвагену», стало видно, что лобовое стекло в нескольких местах помечено пулями, есть несколько отметин напротив водителя, и покрыто паутиной трещин почти до полной непрозрачности. Присмотрелся — сквозных пробоин вроде нет… Вроде… Одна дырка все-таки есть… Метнулся к водительской двери — заперто, а через тонированные стекла невозможно разглядеть ничего внутри, и непонятно, есть ли кровь на сиденьях. Колеса с водительской стороны спущены, поэтому джип стоит, наклонившись… Некому было заменить?.. Неубранный буксировочный трос валяется перед машиной, на решетке радиатора, капоте и двери — тоже несколько пулевых отметин. Забыв о сумках, я метнулся к дверям дома — заперто, в щели торчит записка. Незнакомый почерк, написанное прыгает перед глазами, вижу какой-то левый номер телефона, и все. Никаких указаний, кто это и что ему говорить. Стараясь делать все как можно медленнее, набираю номер, пошли гудки вызова…

— Слушаю… — услышал я в динамике смутно знакомый голос.

— Это Алекс, нашел бумажку в двери и звоню, только что приехал.

— Привет! Это Павел. Слушай внимательно: машину обстреляли, но с твоей женой все нормально, она в городской больнице…

— Она не ранена? — перебиваю я его.

— Нет, Петра зацепили, он был за рулем. Я сидел впереди, Джин — на заднем сиденье. Когда ты улетел, мы со следующего дня ее сопровождать начали, при поездках по городу. Ну так, чтобы это в глаза никому не бросалось, стекла ведь тонированные.

— Понятно, так что такое было вообще?

— Она вечером возвращалась с занятий, ну сам знаешь, с каких. И на повороте по машине врезали из двух стволов. Петр сумел вырулить, но все-таки какая-то пуля оказалась бронебойной и пробила лобовуху.

— Подожди, а почему только одна?

— Ты что, столько на этом «Геленде» катался и ничего не заметил? — Павел невесело рассмеялся. — Он же не простой. Лобовое стекло специальное, и боковые тоже. Ну и движок титаном закрыт почти со всех сторон. Да ладно, пусть тебе сама хозяйка расскажет. Только ты смотри — у нее сейчас настроение плохое, сам понимаешь. Медперсонал от нее уже шарахается там…

— Это она может…

— Так что ноги в руки, и давай к ней в больницу, может быть, ее тогда и выпишут сразу. Твоя машина в гараже позади дома, никто ее не трогал, мы проверяли.

— А пес и кот где?

— Попросили соседей напротив приглядывать, лазят где-то на участке, наверное. Из больницы вернешься — прибегут.

— Понял, все так и сделаю, спасибо!

Вот теперь я знаю, для кого следующий нож делать буду…

Ффуухх… Открываю дверь и быстро затаскиваю все сумки на веранду, так, что мне нужно? Сейчас, только запасную рубашку надену, а в которой сейчас — сверху брошу, приеду, постираю… Теперь в спальню, что бы такого прихватить из одежды?.. Складываю наугад взятое с полки в большую сумку и иду к гаражу.

Вот и мой верный «Буцефал»! Что, заждался хозяина? Вроде и не запылился особенно, сейчас тряпкой быстренько пыль с лобового стекла смахну, и поедем. Ах да — еще сиденья нужно отряхнуть, мне же даму везти домой из больницы.

Уже более-менее вернувшись в спокойное состояние, не торопясь еду в сторону городской больницы, не хватало еще в дорожное происшествие попасть по дороге! Но меня как будто охраняли сверху — встречных машин не было, разве что пешеходы пару раз норовили перебежать через дорогу перед самым капотом. Но на малой скорости я успевал затормозить, громко обматерить очередного придурка и двигаться дальше. Вот и ворота, знак «Стоянка запрещена» и указатель, ясно, новую парковку сделали рядом? Просто не обращал внимания, наверное…

Ну вот и регистратура…

— Добрый день! Подскажите, в какой палате у вас лежит миссис Гордон?

— Добрый день! А вы кто?

— Муж…

— Разрешите проверить ваш Ай-Ди, пожалуйста?

— Хорошо, вот…

Дежурная медсестра придирчиво разглядывает мое изображение на фотографии, затем лицо:

— На фото у вас шрама нет. — Вот ведь какая бдительная попалась!

— Так я его пару дней как получил… Кстати, у меня к вам просьба личного характера…

— Какая? — Она заметно насторожилась.

— Вы не могли бы мне замазать эту отметину каким-нибудь тональным кремом, что ли? Ну чтобы жена не волновалась, понимаете?

Уже было начавшая думать про меня неизвестно что (после упоминания о «личной просьбе») медсестра поманила меня к углу стойки, оглянулась по сторонам — не видит ли кто, и быстро «заштукатурила» меченую щеку, потом дала мне зеркальце:

— Смотрите.

— Спасибо большое!..

— Она в двенадцатой палате.

— Там еще кто-нибудь есть, другой пациент?

— Нет, палата одноместная.

— Понял, всего вам доброго!

Да, в общем, я тут бывал и раньше, когда навещал своего инструктора Джима Хокинса после ранения, только у него палата была дальше, в другом коридоре… И похоже, это какая-то ВИП-зона, что ли?

— Вы к кому? — обратился ко мне охранник, сидящий возле столика в коридоре.

— К Джин Гордон, я ее муж.

— Ваш Ай-Ди, пожалуйста… Проходите.

(Надо же, меня в какой-то список внесли, интересно — кто и когда?..)

Вот и нужная дверь, слышно, как работает телевизор, передавали местные новости, вот и музыка началась… Стучусь, слышу «Входите!..». Вхожу…