– Софи? Какой сюрприз! – приветствовал гостью Рекстон со сдержанным удивлением. – Счастлив видеть, что тебе стало лучше. Ты решила вернуться к работе? В таком случае тебе следовало войти через дверь для слуг, а не через парадный вход.

Дворецкий владел собой, как мраморная статуя, а вот Ирис даже подпрыгнула от неожиданности. Горничная-шантажистка явилась! Ничего хорошего от нее ждать не стоит!

Софи не ответила Рекстону. Она протиснулась мимо него в холл и отряхнула мокрый плащ – на улице моросило, вдалеке громыхало, легкий дождик грозил обернуться ливнем.

Ирис настороженно рассматривала незваную гостью. Та выглядела прекрасно. Лицо свежее, румяное, глазищи синие. Черты, правда, грубоваты, нижняя челюсть – тяжелая, выдает упрямый и вздорный характер. Глупые романтичные юноши любят таких девиц, считают их натурой сильной и пылкой. Неудивительно, что кузен попался на ее удочку.

– Пришла взять расчет. Заодно и спектакль глянуть, – напористо заявила Софи.

– Кажется, мы не посылали тебе приглашение, – вымолвила Ирис с достоинством, хотя ей до смерти хотелось взять девицу за грудки и хорошенько встряхнуть. – Впрочем, мы тебе рады. Как твое здоровье, Софи?

Горничная с вызовом глянула на невозмутимого дворецкого и на хозяйку.

– Не жалуюсь… Мне ваше приглашение и не нужно. Только попробуйте меня не пустить! Увидите, что будет.

И она попыталась прорваться на лестницу. Рекстон быстро перехватил Софи за локоть и деликатно, но надежно удержал.

– Софи, прошу, без глупостей. Если желаешь обсудить что-то, лучше сделать это позже.

– Уберите руку, Арман! – повысила голос Софи и вырвалась. – Вы мне больше не начальник, ясно? Я увольняюсь из «Черного дуба»! Но сначала всем расскажу правду о том, что произошло в ночь смерти барона!

Ирис встала на ее пути и застыла, сложив руки на груди.

– Что именно ты собираешься рассказать?

Кажется, девица на грани истерики. Она сильно себя накрутила, прежде чем явиться сюда. Но нервничает, поэтому и хамит. Вон как губы дергаются, того и гляди завопит как резаная. А скандал сейчас ни к чему. Нужно остановить ее во что бы то ни стало!

– Расскажу, что племянничек убил своего дядю!

Софи победно направила палец за плечо Ирис. Та обернулась. На лестнице, белый как мел, застыл Даниэль. За его спиной стояла не менее бледная тетя Грета. Госпожа Эрколе отшатнулась и обхватила себя рукой за горло, как будто ей недостает воздуха. Даниэль нервно засмеялся.

– Софи, ты не соображаешь, что несешь, – растерянно начал он.

– Тут и соображать нечего. Ты убил барона Гвидо, Даниэль. Ты был у него ночью. Я слышала твой голос в его кабинете. Если не заплатишь мне отступные, о твоем преступлении узнает весь Альсинген, – оттарабанила Софи так четко, что сразу стало понятно: она выучила и отрепетировала эту фразу заранее.

– Да как бы я попал в дядин кабинет ночью, если дверь изнутри закрыта была?! – рассердился Даниэль и даже топнул ногой.

– Не знаю как, – пожала плечами Софи. – С этим уж пусть полиция разбирается.

Тетя Грета издала тонкий придушенный звук, сделала шаг назад, словно желая сбежать, но забыла, что стоит на лестнице, споткнулась и ухватилась за перила обеими руками, чтобы не упасть. Ирис внимательно следила за всеми, поворачивая голову туда-сюда, как автомат, и не упустила гримасу обреченности на аристократичном тетином лице.

– Такой разговор не стоит вести на лестнице, – рассудительно заметил Рекстон. – Предлагаю пройти в зеленый салон. Там сейчас никого нет.

– А уж в зависимости от исхода разговора мы решим, стоит ли пускать тебя к гостям с твоим громким заявлением, Софи, – подхватила Ирис. – Боюсь, этот номер не вписывается в программу вечера.

– Да я… – начала бывшая горничная, но дворецкий уже увлек ее по направлению к зеленому салону, и выражение на его лице было таким решительным, что та не осмелилась возразить.

В салоне он чуть ли не силой усадил Софи на стул посреди комнаты, как обвиняемую, а не как обвинительницу. Но потом вежливо предложил ей кофе и чай. Софи от напитков отказалась. Она ерзала на стуле и поглядывала на дверь. Вероятно, в ее голове появились подозрения, что ее приход был ошибкой и красивая сцена не удалась.

Все молча посидели с полминуты, чувствуя неловкость и не зная, как начать разговор. Издалека доносился шум беседы, на стене тикали ходики, дождь стучал в окно. Гром громыхнул ближе, комната озарилась белым светом.

Рекстон встал напротив горничной, сцепил руки за спиной и пытливо посмотрел на нее.

– Итак, Софи… Мне казалось, ты приняла мое предложение, которое я сделал тебе на днях.

Ирис удивленно воззрилась на него. Когда это он успел сделать Софи… предложение? Значит, все эти дни он продолжал втихую улаживать проблему юного хозяина, помимо прочих проблем?

– Мы берем на себя содержание твоего ребенка, а также выплачиваем тебе сумму, достаточную для жизни, в течение трех лет. А ты отказываешься от своих прочих претензий и домыслов.

Софи кивнула.

– Так что же заставило тебя явиться сюда и вести себя столь неподобающе? – вкрадчиво продолжал Рекстон.

– Я передумала. Хочу уехать заграницу, где никто не знает меня и о моем позоре. – Софи неубедительно всхлипнула. – Для этого нужно много денег. Жизнь на островах – недешевая… Двадцать тысяч кронодоров на полку – или я расскажу вашим гостям, что ты за жук, Даниэль!

– Чего? Двадцать тысяч?! Ты обалдела?! – изумился Даниэль.

– Мне еще твоего ребенка воспитывать!

– Да на такие деньжищи можно воспитать полк королевских отпрысков!

– У нас нет такой суммы, а твои обвинения – смехотворны, – покачал головой Рекстон.

– Найдете денежки, если не хотите, чтобы Даниэль отправился за решетку, – ухмыльнулась Софи, вновь обретая почву под ногами. – Бросьте строить из себя бедных да порядочных! Новая хозяйка, вон… – она мотнула головой в сторону Ирис, – с гангстерами знается. Раз тем заплатила, заплатит и мне!

– Знаешь что, дорогуша…

Ирис поднялась и сжала кулаки. У нее тоже начинали сдавать нервы. Она ненавидела шантажистов, и было обидно, что она так обманулась в Софи, когда увидела ее в доме в первый раз – несчастную, в слезах. И вот, эта «несчастная» сидит тут, развалившись на стуле нога на ногу, и оскорбляет ее и ее родственников!

Ирис опередила тетя Грета, она поднялась и заломила руки. По этому жесту Ирис поняла, что та готовит драматическое выступление. Тетя крикнула тонким срывающимся голосом:

– Прекратите! Пожалуйста, прекратите! Софи, Даниэль ни в чем не виноват! Это я! Я убила Гвидо! Я сама признаюсь в этом! Вот прямо сейчас пойду к гостям и все расскажу!

Сделав шокирующее заявление, тетя Грета уронила руки, бессильно упала в кресло и закрыла лицо ладонью.

– Ну вот, теперь и мама сбрендила, – обреченно пробормотал Даниэль. – Все в «Черном дубе» как с дуба рухнули.

Ирис озадаченно почесала затылок. Признание тети Греты шло вразрез со всеми ее догадками. Софи тоже была поражена.

– Вы убили барона, госпожа Эрколе? Зачем? – туповато переспросила она.

Тетя Грета отняла ладонь от лица, подумала и неуверенно ответила:

– Ради денег, конечно. Брат грозил лишить меня содержания и отправить в богадельню. Мне надоело терпеть его насмешки, вот я его и… того. Толкнула в гневе. А он – раз! – упал, ударился и умер.

– А дверь вы как изнутри закрыли? – утомленно спросила Ирис.

– Никак, она сама захлопнулась. В этом доме полно механизмов, которые делают что хотят.

– Это невозможно, тетя Грета, и вы прекрасно знаете это. Дверь была заперта изнутри на ключ, а окна – на тугие задвижки… Пожалуйста, расскажите, что произошло на самом деле. Вы ведь не убивали барона?

– Убивала, – упрямо повторила тетя Грета. – И не особо жалею об этом. Мой брат был невыносимым человеком, как все гении. Знаете ли вы, каково это – жить с гением? Это ад!

– Позвольте мне рассказать, что произошло, – спокойно попросил Рекстон. – Госпожа Эрколе, разумеется, невиновна в смерти барона цу Герике, однако она считает, что его убил мастер Даниэль, и поэтому решила взять на себя вину сына. – Он почтительно поклонился своей хозяйке. – Все считали, что мастер Даниэль в день смерти барона был за границей, однако мы знаем, что он тайно приезжал в Шваленберг, чтобы встретиться с Софи. Но в поместье он не появлялся.

– Не появлялся! – отчаянно подтвердил Даниэль.

– Я слышала твой голос! – возразила Софи.

– Ты слышала мужской голос, – поправил ее Рекстон, осадив холодным взглядом. – Вероятно, его слышала и госпожа Эрколе, и она тоже решила, что Даниэль ссорится с господином бароном. Полагаю, госпожа Эрколе знала, что ее сын приезжал, хотя он не объявлял о своем визите.

Тетя Грета поджала губы и отвела глаза. Рекстон обратился напрямую к ней. Он говорил мягким размеренным тоном, как будто перечислял блюда в меню на обед.

– Вы решили, что Даниэль тайком вернулся в «Черный дуб» и убил своего дядю. Когда я выломал дверь и вошел в кабинет, у меня не было времени осмотреть комнату внимательно. Сначала я пытался привести барона в чувство, а потом и вас. При виде тела брата вы упали в обморок. Я перенес вас на диван и спустился послать водителя за доктором. Вы же, госпожа Эрколе, пришли в себя, заметили, что окна открыты, и решили, что Даниэль побывал в кабинете, стукнул их милость по голове, выбрался через окно, спустился по дубу и сбежал. Тогда вы закрыли задвижки, улеглись обратно на диван и притворились, что вы все еще без чувств. Окна я проверил лишь после того, как ушел доктор. Они уже были заперты вами, поэтому мы и подумали, что в кабинете барон был один, когда произошел несчастный случай. Хозяин упал и ударился головой.

– Но это был не несчастный случай. Барона навестил неизвестный гость. Он убил его пресс-папье, – сказала Ирис. – И теперь мы знаем, что убийца сбежал через окно. Арман, вы только сейчас об этом догадались?

Дворецкий вздохнул и пожал плечами.

– Собственно, подозрения у меня появились сразу, но доказательств не было, и мне не хотелось ставить госпожу Эрколе в неловкое положение, обвинив ее в пособничестве преступнику.

– Вы должны были сказать мне! – сердито выпалила Ирис.

Рекстон кивнул, но этот жест означал лишь признание того, что он ее услышал, а вовсе не согласие с ее словами. «Он всегда будет поступать так, как считает нужным, – с горечью подумала Ирис. – И все из желания защитить тех, за кого отвечает».

Но она отбросила неприятные мысли, потому что сейчас было не время для обид. Сцена с разоблачением продолжалась.

– Ну вот, все сходится, – опять подала голос Софи. – Это Даниэль был в кабинете. Он залез и вылез через окно.

– Он не мог, – покачал головой Рекстон. – Днем его видели в Шваленберге Дамарис и Лисси Ойген. Я расспросил их. Сразу после встречи они отправились в гостиницу, потому что пошел ливень. Непогода захватила и «Черный дуб». Путь от Шваленберга до поместья занимает около часа, ни один водитель не взялся бы отвезти господина Эрколе по бездорожью в дурную погоду. Он не успел бы добраться до поместья и вернуться обратно, чтобы на следующее утро отбыть на острова. Кроме того, даже если предположить, что он все же нашел подручного на автомобиле, одежда мастера Даниэля пострадала бы от дождя. Опять же, предположим, что он надел чужие костюм и куртку. Но мастер Даниэль ни за что не надел бы чужую обувь, он носит только ботинки ручной работы, которые заказывает у одного и того же столичного мастера. У Даниэля нестандартная форма стопы, в другой обуви ему некомфортно.

Все тут же посмотрели на ноги Даниэля. Ступни у него были аристократически длинные, изящной формы, обутые в блестящие штиблеты. Даниэль застеснялся и торопливо спрятал ноги под стул.

– Во время путешествий мастер Даниэль обходится без лакея и, к сожалению, небрежно ухаживает за своей обувью. – Рекстон с осуждением покачал головой. – По возвращении мастера Даниэля домой я приводил его ботинки в порядок и решительно утверждаю, что ни на одной из пар не было следов грязи или влаги. А уж я бы их заметил, будьте уверены, даже спустя много дней и даже если бы обувь вымыли и просушили.

Софи пристыженно молчала. Аргументы дворецкого ее убедили, хотя суд вряд ли принял бы их во внимание. Тетя Грета же радостно и бурно задышала.

– Значит, мой сын невиновен?

– Невиновен, госпожа Эрколе. Его не было в поместье в ночь смерти барона цу Герике.

– Ну, тогда и я скажу правду, – счастливо улыбнулась госпожа Эрколе. – Все так, как сказал Рекстон. Я не убивала брата, но закрыла окна на задвижки.

– И этим изрядно запутали нас всех! – досадливо стукнула кулаком по столу Ирис. – Значит, в дом действительно наведался незваный гость.

– Он вошел через парадный вход, – сказал Рекстон. – Полагаю, барон ждал его и сам впустил, пока я был в кухне. Их милость заперли кабинет изнутри, чтобы поговорить с визитером без помех. А потом… случилось несчастье. Неизвестный гость испугался содеянного, выбрался через окно и спустился вниз по дереву.

– Что же это выходит… любой наш знакомый мог сделать это? – растерянно пробормотала тетя Грета. – Майор Зейц? Лара Хунтер? Она умеет лазать по деревьям. Во время охоты порой устраивается среди веток, чтобы подкараулить зверя. Какой ужас! – застонала тетя Грета.

– Да нет, не любой, – возразила Ирис. – У меня есть подозрения, кто этот ловкий малый, но об этом потом. Время главного спектакля еще не настало.

– Чушь собачья! – выпалила Софи, не желая отказываться от своих планов. – Конечно, вы хотите во что бы то ни стало выгородить Даниэля и свалить вину на другого!

– Ты все еще стремишься устроить громкое разоблачение? – доброжелательно поинтересовалась Ирис.

– И устрою, если не получу свои деньги!

– Не советую, Софи, – осадил ее Рекстон. – За лжесвидетельство полагается тюрьма. Нехорошо, если твой ребенок родится в тюрьме.

– А будет ли ребенок? – агрессивно добавила Ирис. – Софи, скажи, пожалуйста, почему ты, будучи в положении, не наблюдаешься у доктора Моргана? Он ведь твой лечащий врач с детства. Что, если я сейчас приглашу его в эту комнату и попрошу осмотреть тебя, чтобы подтвердить твое состояние и срок?

Софи торопливо вскочила.

– Не имеете права!.. Мне пора. Разбирайтесь сами. Я больше не хочу иметь с вами дело.

Ирис только этого и требовалось. Она получила нужное подтверждение. Девушка преградила шустрой горничной путь и сложила руки на груди.

– Софи, кто надоумил тебя на шантаж? – спросила она страшным повелительным тоном, постаравшись, чтобы он отразился от стены и окружил девушку со всех сторон.

Ее связки заныли от такого вокального трюка, но он сработал. Горничная попятилась, втянув голову в плечи, а тетя Грета и Даниэль в ужасе вытаращились на Ирис.

– Отвечай!

Это слово прозвучало потусторонним громовым басом. Даже знаменитому столичному оперному певцу Зигмунду Крассу, исполнителю партии Каменного Командора, не удавалось подобное профундо. Слово прогремело как гром, наверняка горничную пробрало до мурашек. У Ирис же в груди и горле как будто что-то лопнуло от усилий.

Софи моргнула, отступила и наткнулась спиной на Рекстона. Он положил руку на плечо испуганной девушки.

– Софи, довольно лгать. Ты не сама это придумала, верно? Ты ведь неплохая, хоть и не очень умная девушка. У тебя не хватило бы наглости и сообразительности.

– Это… госпожа Хунтер, – выдавила Софи. – Однажды я перебрала пива в трактире, и меня стошнило за углом. Меня заметила госпожа Хунтер. Вы знаете, какая она – сразу делает свои выводы, начинает орать, и попробуй переубеди ее. Она решила, что я беременна, предположила, что от Даниэля. Но я сумела разжалобить ее. Тогда она посоветовала мне… – Софи нахмурила лоб и процитировала: – «выдоить Грету как козу». Ну, я и решила воспользоваться подсказкой… чтобы проучить Даниэля.

– Понятно, – кивнула Ирис. – Госпожа Хунтер хотела, чтобы тетя Грета в поисках денег продала ей тот участок леса, на который она зарится, – вот и не упустила случая.

Тетя Грета приложила пальцы к вискам и плаксиво поморщилась.

– Ах, Лара, как она могла! А еще называет себя моей подругой!

– Софи тоже хороша. Как можно быть такой жадной и нещепетильной?

– Попробовали бы вы побыть на моем месте! – огрызнулась Софи. – Прислуживать день-деньской в доме ненормального, когда тобой все помыкают!

– Да разве мы тобой помыкали? – всплеснула руками тетя Грета. – И что такого ненормального в нашем доме? Дом как дом…

Софи уже рванула к двери, но, услышав слова госпожи Эрколе, задержалась на пороге и бросила напоследок:

– Да вы все тут ненормальные! Старый хозяин постоянно что-то взрывал у себя в кабинете, вы с мертвыми птицами возитесь, а Рекстон вообще… не человек, а неизвестно что! У него в груди тикает, как в часах, вы заметили? Ваш любимый доктор Фальк бродит в зеленой шубе – это, по-вашему, нормально? А ты! – Софи всхлипнула, уже по-настоящему, и обратилась к Даниэлю: – Ты идиот! Я в тебя влюбилась, а ты уехал!.. Да ну вас всех!!!

И она ушла, гордо хлопнув дверью.

– Влюбилась?.. – ошарашенно переспросил Даниэль и покраснел, как помидор. – Я думал, она просто развлечься хотела… Значит, никакого ребенка нет и не будет?

В голосе Даниэля звучало не столько облегчение, сколько обида и разочарование.

Рекстон печально покачал головой.

– Вот она, благодарность, – с горечью произнесла тетя Грета. – И чем этой девчонке не угодили мои птицы?..

– Я никогда не видел у доктора Фалька зеленой шубы, – негромко сказал дворецкий. – Хотелось бы узнать, что имела в виду Софи.

– Это не шуба, – рассеянно отозвалась тетя Грета, все еще переживая. – Доктор Фальк недавно приобрел маскировочный халат натуралиста из зеленой мохнатой ткани, чтобы незаметно следить за птицами. Доктор помогает мне в составлении орнитологического каталога.

Ирис обменялась с Арманом многозначительными взглядами. Вот и разгадка зеленого монстра, которого Ирис видела в лесу.

Впрочем, халат мог позаимствовать у доктора кто угодно.

Дверь открылась, в кабинет заглянул отец Ирис.

– Куда вы запропастились? Гости волнуются…

– Мы уже идем, Финеас, – улыбнулась тетя Грета и изящно выскользнула в коридор.

– Решали неотложные дела, – неуклюже пояснил Даниэль, выходя следом за матерью.

Щеки у него алели, глаза смотрели в пустоту.

– Ирис, я вспомнил! – прошептал Финеас, схватив девушку за руку. – Вспомнил цирковое прозвище доктора Фалька! Костолом! Так его представлял шпрехшталмейстер: великий и непревзойденный Костолом, чемпион по вольной борьбе.

– Костолом… – эхом повторила Ирис.

Ее сердце трепыхнулось и упало. Вот и последний ключ – сломанная куриная косточка в руке ее мертвого отца, барона цу Герике. В смертный миг он оставил подсказку, указал на убийцу.

– Забавное прозвище, – с усилием улыбнулась Ирис. – Что ж, начнем наш спектакль. Пора появиться призраку. Призраки всегда приходят под конец, чтобы сообщить горькую правду.