Ирис крепко ухватилась за край шторы и сильно дернула ее. Один за другим щелкнули зажимы, штора бесшумно осела на пол, и в окна гостиной хлынуло солнце. Ирис придвинула стремянку, покачала ее, проверяя на устойчивость, схватила в охапку новые портьеры и полезла наверх.

Длинный сверток плотной ткани весил, наверное, тонну и извивался, как живой, пока Ирис осторожно переставляла ноги со ступеньки на ступеньку. Подъем к карнизу дался ей тяжело.

Но настоящая работа началась, когда Ирис взялась цеплять портьеру к тугим держателям, похожим на зубастые пасти. Они с трудом поддавались, а разжимать их приходилось одной рукой, потому что второй она удерживала тяжелое полотно.

Ирис зацепила лишь четыре «челюсти» из дюжины, а уже вся взмокла и ужасно разозлилась. Она потянула ткань к пятому зажиму, но штора намоталась на ножку стремянки и не поддавалась. Ирис в очередной раз убедилась, что домашние вещи обладают своим характером, порой весьма пакостным. Нет им большей радости, чем досаждать хозяевам, когда те торопятся и изнывают от нетерпения.

Сердясь, Ирис дернула ткань сильнее. Стремянка качнулась, грозя опрокинуться. От неожиданности Ирис схватилась рукой за карниз. Раздался треск, тяжелая деревянная палка сорвалась с креплений и обрушилась на пол, едва не утянув за собой девушку. Ирис с трудом сумела сохранить равновесие и не грохнуться на пол с десятифутовой высоты.

– Дьявол меня побери! – выругалась Ирис с перепугу.

– Тебе помочь?

В дверях материализовался дворецкий. Он окинул разгром ошарашенным взглядом и спросил после паузы:

– Что ты затеяла?

Как это типично для Рекстона – сначала предложить помощь и лишь потом поинтересоваться, что происходит.

– Готовлю гостиную к завтрашнему представлению, – объяснила Ирис, любуясь дворецким сверху. – Нужно заменить шторы на более плотные, не пропускающие свет. Я нашла эти портьеры в кладовой. Ничего, что я их взяла?

– Разумеется, все в порядке, – озадаченно откликнулся Рекстон. – Напомню, что это твой дом и твои шторы, ты вправе делать любые перестановки. Но я категорически возражаю против подобных опасных трюков. Ты могла сломать себе шею. Развешивание штор – непростое дело, требующее сноровки и силы.

– Мне не хотелось отвлекать тебя. Я привыкла сама готовиться к спектаклям.

Арман вздохнул, подал ей руку и помог спуститься. Когда Ирис ставила ногу на пол, он немного придержал ее за талию, словно не желая отпускать.

– Вижу, ты успела неплохо поработать, – вымолвил он, окидывая гостиную мрачным взором.

Ирис испугалась очередного вежливого выговора, ведь она вмешалась в вотчину дворецкого, сама занялась перестановками и наведением порядка, а он не любил, когда хозяева выполняют его работу. Потому что они чаще все портят своими изнеженными руками, чем помогают. Но в этот раз Арман не стал порицать ее, лишь вздохнул и одобрительно кивнул.

Ирис и правда многое сделала с утра: передвинула мебель, чтобы освободить часть комнаты для сцены, притащила и расставила лучшие стулья, водрузила ширму – больше для антуража, потому что для нового спектакля она не требовалась, – сняла со стены посмертный портрет барона и припрятала его в удобное место до поры до времени. Ну и еще сломала карниз, но это уже мелочи.

– Так я могу чем-нибудь помочь? – терпеливо переспросил дворецкий.

– Да, пожалуй, можешь. Нужно перенести сюда из мастерской барона фантаскоп и дым-машину, они тяжелые. Даниэль куда-то запропастился, а постояльцев просить неловко. А ты вон какой сильный.

Ирис не удержалась и пощупала его бицепс. Мускулы под плотной тканью пиджака казались каменными, а ведь Арман стоял расслабленно, опустив руки.

– Дым-машина? Зачем она тебе? У тебя особые планы на это представление?

– Да, это будет особый спектакль. На самом деле это даже не совсем спектакль… Я собираюсь провести спиритический сеанс, но по сценарию, который написал Финеас, – выпалила Ирис на одном дыхании. – Мне нужна твоя поддержка, Арман.

Он дернул бровью, ожидая продолжения.

– Хочу создать обстоятельства, которые заставят одного из зрителей выдать себя. Я уверена, среди гостей будет тот, кто убил барона, похитил пресс-папье из его кабинета, попытался закопать орудие убийства в лесу, напал на меня у оврага и разрыл клумбы в саду. Тот, кто хочет получить нечто важное и ни перед чем не остановится.

– Ты подозреваешь кого-то конкретного?

– Доказательств у меня нет, – уклонилась Ирис, – но я полагаю, что это не чужак, а человек, вхожий в дом. Это понятно из всех его действий. Если все получится, преступник сам признается или как-нибудь иначе выдаст себя.

Ирис упрямо выпятила челюсть, готовясь к спору и точно зная, что на предложение превратить приличный прием в ловушку для убийцы дворецкий не ответит радостным возгласом и аплодисментами. И она почти угадала.

– Ты понимаешь, что эта затея может быть опасной, Ирис? Нужно учесть все, чтобы избежать непредвиденного исхода.

– А вот это твоя задача! – жизнерадостно воскликнула Ирис. – Ты знаешь, как все предусмотреть и заставить вечеринку пройти как по маслу!

– Я польщен твоим доверием. Постараюсь не подвести тебя.

Ирис так обрадовалась его словам, что шутливо ткнула кулаком в его грудь.

– Думала, ты будешь отговаривать меня.

– Нет, Ирис, не буду. Не скажу, что верю в успех этой затеи, но главное – в него веришь ты. Фантазия у тебя развита лучше, чем у меня, ты умеешь находить необычные решения, поэтому… – он улыбнулся, – делай, что считаешь нужным. А я буду защищать тебя и оберегать. Ну и еще подавать гостям закуски и принимать их пальто в гардеробной.

У Ирис даже дыхание перехватило от восторга. Она и не думала, что на свете водятся такие мужчины, настоящие до мозга костей.

– Итак, что от меня требуется прямо сейчас? Повесить шторы и притащить реквизит?

– Еще меню составить, отдать распоряжения повару. Но это я и сама могу, – спохватилась Ирис.

– Все уже сделано. Со шторами и прочим я покончу быстро… На остаток дня я бы хотел отлучиться. Мне опять нужно съездить в Шваленберг, встретиться с моим банкиром и нотариусом.

– По какому поводу? – спросила Ирис и тут же прикусила язык.

Дворецкий тоже не отличался излишней откровенностью, а она дала себе зарок не вмешиваться в его жизнь и не проявлять назойливости.

– Я принял решение, Ирис, – ровным голосом сказал Рекстон. – Хочу открыть свое дело – школу для помощников по хозяйству и еще службу выездного обслуживания званых мероприятий: приготовление блюд, украшение помещений, предоставление услуг официантов, лакеев и распорядителей. Не все могут содержать большой штат вышколенных слуг, поэтому спрос будет. Я уже составил бизнес-план. Если не хватит моих накоплений, возьму заем.

Ирис лихорадочно облизала пересохшие губы. Сердце дрогнуло и заныло. Вот и все. Арман готов сам стать хозяином, бросить обитателей «Черного дуба», уйти в большой шумный мир, откуда Ирис с радостью сбежала и куда не хотела возвращаться.

– Мне нужно многое обсудить с тобой, – продолжил он после минутной заминки, и в его голосе вдруг послышались неуверенные нотки, – но сейчас, полагаю, не лучшее время для этого.

Глаза Ирис вдруг защипало.

– Поговорим после приема, когда все закончится, – прошептала она. – Когда мы выведем преступника на чистую воду и отправим его в тюрьму, разберемся с беременной шантажисткой и до конца разгадаем тайну чертежей барона.

– Рад слышать, что ты уверена в исходе своей затеи, – улыбнулся Рекстон уголками губ. – Что ж, давай повесим эту портьеру. Пожалуйста, придержи ее снизу, если нетрудно.

…В день представления Ирис охватило странное настроение. Ей было жутко до мурашек и бурчания в животе, как человеку, который собирается открыть дверь в темную кладовую, не зная, какие монстры там его поджидают, и все же он готов заглянуть внутрь, потому что любопытство сильнее.

Но при этом она чувствовала небывалую уверенность в том, что все у нее получится. Она казалась себе самой умной, самой хитрой и удачливой девушкой в мире. Словно внутри ее вспыхнуло маленькое солнце и оно греет все и вся вокруг. «Настоящий артистический кураж», – определила Ирис. Тот самый, который превращает заурядного актера в гения и волшебника.

Ей было комфортно и весело, как будто стены самого дома подбадривали ее, шептали ей комплименты и тихо ею восхищались. И, пожалуй, так оно и было. Все же Ирис обладала крохами дара ее предков, умела чувствовать энергетические потоки людей и предметов. Сейчас это были тени и отголоски тех, кто когда-то жил в этом доме. Сам дом поддерживал ее. И – чем черт не шутит! – может, в эту минуту в углу салона притаился призрак гениального мастера Жакемара и одобрительно кивал ей, хитро посмеиваясь. «Если рассказать об этих потусторонних ощущениях нашим гостям-оккультистам, вот они обрадуются!» – подумала Ирис, улыбаясь, как всегда, хмурому мистику Вальдемару Кроули.

Ирис встречала гостей в холле, играя роль хозяйки дома… Да нет, никакой игры! Она была полноценной хозяйкой, и все это прекрасно понимали – и тетя Грета, которая тактично держалась позади, и гости, которые приветствовали госпожу Ирис Диль со всем уважением и благодарностью за то, что получили приглашение на волшебный спектакль в «Черном дубе». Не каждому выпала эта честь.

Ирис стояла у подножия лестницы. Спина – идеально прямая, взгляд и осанка – уверенные. Она надела свое старое сценическое платье – красное, короткое, расшитое блестками.

Знакомая Рекстона, портниха из деревни, колдовала над ним всю ночь, и платье из вульгарного превратилось в королевское. Магия состояла в атласном поясе, паре новых вытачек в нужных местах и небольшой надставки в груди. Платье все же не соответствовало требованиям того, как должна одеваться для приема дочь барона и хозяйка богатого дома.

Но Ирис не была рядовой деревенской аристократкой, да и прием ожидался необычный. А жителям Альсингена пора было признать, что теперь одной из них стала уличная артистка с неуемной фантазией и собственными представлениями о том, что прилично, а что – нет.

Гости прибывали, дом наполнялся шумом голосов, шагов и смеха.

Дверной звонок вел себя как свихнувшийся оркестр, каждый играл на нем свою любимую мелодию. Веселая увертюра сменялась военным гимном, затем звучало вступление к модной песенке, а за ним – похоронный марш. Толковое изобретение, однако! Сразу понятно, кто явился и что он собой представляет. Кто бы мог подумать, что, например, директор школы, унылый и строгий Телеман, предпочитает не вполне приличный кафешантанный шлягер?

Явились аптекарь и трактирщик, полицейская бабуля в вязаном розовом платье и ее упитанный внучок, бывший водитель барона Хартман, нотариус Шеффилд, величественная охотница Лара Хунтер и майор Зейц в парадном мундире.

Учитель Барни пришел под руку с Лисси Ойген. За ними, кисло поджав губы, тащилась ее мать – она не одобряла нового увлечения дочери. А вот Ирис за Лисси порадовалась. Особенно ей понравилось то, что, когда Арман принял у нее пальто, Лисси ему даже не улыбнулась, лишь вежливо кивнула.

Доктор Морган явился в числе последних. Ирис не сдержала легкой дрожи, когда пожимала его руку. Было стыдно смотреть в его добрые глаза, спрятанные под стеклами очков, и выслушивать его бесхитростные комплименты, потому что доктор был ее подозреваемым номер один. Он не появился в «Черном дубе» накануне, так как, по его словам, ездил в Шваленберг во врачебное управление, и у Ирис не вышло расспросить его о цирковом прошлом. Никаких подтверждений или опровержений своей гипотезы она не получила.

Что ж, оставалось надеяться, что представление все расставит по своим местам и заставит преступника выдать себя. Но вдруг и правда злодеем окажется доктор, понимающий, немного рассеянный и надежный? Увы, Ирис слишком хорошо знала, что чужая душа и мотивы – потемки и что добрые глаза – вовсе не зеркало доброй души. В последние недели она училась доверять людям и видеть в них лучшее. Так не хотелось отказываться от своих иллюзий…

Тетя Грета деликатно коснулась ее руки.

– Дорогая, мы больше никого не ждем. Пора присоединиться к гостям.

Ирис отправилась в малый салон, где перед представлением для зрителей открыли буфет. Рекстон сделал все по высшему разряду, вдоль стен расставил столики с легкими закусками. Гостям предложили канапе с семгой, оливки, тосты с паштетом и пирожные. В углу солидно поблескивала серебром чаша для горячего вина со специями. Дворецкий наполнял бокалы и почтительно подавал их желающим. И желающих было много. Особенно усердствовал майор Зейц, немало разочарованный тем, что крепкие напитки в этот раз не подают. Все намеки майора на старый добрый шнапс дворецкий вежливо игнорировал.

Так и было задумано. Ирис рассчитала: пусть гости слегка захмелеют, до той степени, когда чувства обостряются, разыгрывается фантазия, а невероятное кажется возможным. Пьяные вдрызг и оттого слишком храбрые зрители ей не нужны, иначе ее затея может вылиться в дебош.

Она задержалась у двери, внимательно изучая и оценивая толпу, и довольно улыбнулась. Пока все шло прекрасно, в салоне царила оживленная атмосфера. Лисси Ойген и учитель Барни ворковали в углу, полицейский внучок набивал рот пирожками со спаржей, а тетя Грета завела беседу с Ларой Хунтер. Финеас тоже участвовал в этом разговоре. Даниэль успевал делать комплименты всем дамам одновременно. Особенно он уважил духовидиц, которые раскраснелись от такого внимания и даже приподняли свои черные вуали, чтобы те не мешали им кокетливо стрелять глазами.

Постояльцы привлекли интерес. Журналист Эрме травил репортерские байки, а Вальдемар Кроули убедительно вещал о материализации духов, и слушатели стояли вокруг него и внимали, разинув рты. Доктор Морган был полностью заворожен рассказом оккультиста и засыпал его вопросами. Лучшего и желать было невозможно. Такие разговоры хорошо подготовят зрителей к спектаклю и к тому, что на нем произойдет.

Вскоре гости заметили появление хозяйки дома и устремились к ней. Ирис вела светский разговор так, как будто ее готовили к этому с детства. Ничего сложного в этом нет и чего она так боялась во время того чаепития? Нужно лишь быть собой. Но не полностью, конечно. Это не ложь, не притворство – лишь сценарий.

Но и уроки Армана ей немало помогли. А еще ей помогало его присутствие. Но не потому, что он поддерживал ее уверенность, а просто потому, что это Арман Рекстон, самый прекрасный на свете мужчина.

Он бесшумно передвигался среди гостей, обслуживал их, почтительно отвечал на вопросы, делал все, чтобы им было удобно. И нет, он не был невидимой тенью. Никто им не пренебрегал, никто не смел унизить его презрительным взглядом. Он был настолько идеален и невозмутим, что на него хотелось равняться, чтобы не уронить себя в его глазах. Женщины бросали на него томные взоры, а мужчины говорили с ним подчеркнуто уважительно, нехотя и невольно признавая его превосходство. Ну и что, что он и не аристократ, как они, а лишь слуга и вышел из самых низов?

– Какое восхитительное платье! – с некоторой ноткой сомнения воскликнула супруга аптекаря, изучая Ирис с головы до ног. – Скажите, душечка, сейчас в столице модно открывать колени? Смелый стиль!

– Что есть мода? – небрежно бросила Ирис. – Мода – это то, за что ты платишь. А стиль – это то, с чем ты рождаешься, то, что ты заявляешь миру о себе. Стиль не купить ни за какие деньги.

– Но красное…

– Когда сомневаешься, что надеть, надевай красное и не ошибешься. Иметь стиль – не значит всегда одеваться с хорошим вкусом. Нет ничего плохого в капельке дурновкусия, потому что быть идеальным – скучно и банально.

– О, прекрасно сказано! – восхитилась аптекарша. – Как это по-современному! Пожалуй, приобрету и себе красное платье. И попрошу свою портниху укоротить мои юбки, когда поеду в Шваленберг в модный салон.

– Лучше обратитесь к госпоже Госсоп – знаете ее? Она местная. У нее золотые руки, столичные портнихи и рядом не валялись. Клянусь своими потрохами, у тех больше гонора, чем таланта!

– Вы так интересно выражаетесь… – зачарованно проговорила шестнадцатилетняя дочь аптекаря, подумала и процитировала: – «Клянусь своими потрохами…»

Ирис рассмеялась и подмигнула ей. Аптекарша кисло улыбнулась, но не стала делать замечание дочери за восхищение вульгарным языком.

Подошли другие дамы, завязался увлекательный разговор о моде и прическах. Ирис все больше входила во вкус светской болтовни, расслабилась и почти забыла, что ее ожидает впереди.

В себя ее привел звонок в дверь. Явившийся не сыграл любимую песенку, лишь ткнул несколько раз в крайние клавиши. Мелодия получилась зловещая и мрачная.

– Кто это? – удивилась тетя Грета. – Все уже тут. Скоро начнется спектакль…

– Вероятно, привезли заказанное вино, и посыльный по ошибке явился с парадного входа, – успокоил ее дворецкий. – Я открою.

Он двинулся к прихожей, бросив Ирис многозначительный взгляд. Она поняла, что никакого посыльного он не ждет. Появление нового гостя озадачило его, как и остальных. Она отставила бокал, извинилась перед собеседниками и пошла вслед за дворецким. Ее сердце трепыхалось.

Не бывает такого, чтобы все шло по плану. Вот и первая неожиданность. Кто же стоит за дверью? И с чем он явился – с добром или с худом?