Последняя реплика прозвучала. Злодеи повержены, добрые люди торжествуют, влюбленная пара соединилась. В таверне секунду царила тишина, а потом ее заполнили аплодисменты и восторженные восклицания, заглушая финальный проигрыш механического пианино.

Ирис вышла к зрителям, на каждой руке у нее сидело по главному герою представления, сердце колотилось и пело от восторга. Ее тут же окружили дети и взрослые. Они тормошили ее, хвалили, расспрашивали… Ирис едва успевала отвечать за себя и за кукол и говорила тремя голосами по очереди – собственным сопрано, нежным кукольным фальцетом и сочным баритоном. Со всех сторон летели предложения выступить на детском празднике, собрании местного клуба и, разумеется, повторно в таверне.

Зрители не разошлись сразу, чему хозяин таверны только радовался. Артистку звали к столам – поговорить, расспросить и угостить. От угощений Ирис вежливо отказывалась, но разговоры подхватывала. Попутно она раздавала избранным приглашения на второй, взрослый спектакль в поместье, который назначили на послезавтра.

Она была нарасхват и никак не могла освободиться, чтобы подойти к Арману, а ведь разговора с ним она жаждала больше всего.

Ирис глянула в сторону входа и нахмурилась – Лисси опередила ее, захватив дворецкого в свое полное распоряжение. Она вцепилась в его локоть, привстала на цыпочки, чтобы быть ближе, и из-за этого постоянно теряла равновесие и Рекстону приходилось удерживать ее за талию. Шустрая барышня нежно ворковала дворецкому на ухо. Тот, как всегда, слушал, не перебивая, полный сдержанного почтения.

Ирис заклокотала негодованием. Нет, больше терпеть невозможно! Пора положить этому конец! Но, когда она отделалась от очередного собеседника, дворецкий уже исчез, а Лисси уселась за стол с невозможно довольным видом.

Ирис подошла к ее столу, заняла место напротив, сняла кукол с рук и уложила их на скамейку. Этот разговор она проведет без свидетелей.

– Прекрасный спектакль, душечка, спасибо, нам всем очень понравилось! – оттарабанила Лисси и достала помаду и зеркальце, чтобы подкрасить губы.

Ирис придержала ее руку, заставляя опустить зеркальце. Лисси пришлось посмотреть ей в глаза. Она удивленно приподняла изящно выщипанные брови.

– Лисси, хватит преследовать моего дворецкого, – заявила Ирис твердым, как сталь, тоном.

– С какой стати ты мне приказываешь? – легкомысленно рассмеялась Лисси.

– Послушай, он не для тебя, – призвав все терпение, мягко сказала Ирис. – Арман тебе не подходит.

– Да почему?! – Лисси топнула ногой под столом, задев столешницу коленкой, из тарелки выкатилось яблоко и запрыгало по скатерти. – Потому что он слуга? Мне плевать на это, и даже моей маме плевать. Я знаю, у него есть сбережения, он сможет содержать меня. Арману будет выгодно войти в нашу семью, потому что, к твоему сведению, мы не из грязи выбрались, у нас в родне даже графы есть.

– Разве это важно, Лисси? Ты не будешь счастлива с ним, а Арман не будет счастлив с тобой. Он не женится на тебе. Ты впустую тратишь время, – пыталась достучаться до нее Ирис.

– Я буду счастлива с ним, – упрямо возразила Лисси. – Мне такого мужа и надо – терпеливого и заботливого. Потому что я взбалмошная – так все говорят, да я и сама знаю. А Арман – такой таинственный, сдержанный, интересный…

Ирис кивнула. О да, она прекрасно понимала Лисси!

– Он намного старше меня, это тоже хорошо, – рассуждала глупая девчонка. – Он будет восхищаться мною, будет беречь меня и лелеять.

– Нет, Лисси. Ты понятия не имеешь, какой на самом деле Арман. Ты хочешь, чтобы он стал твоей тенью – что ж, каждому нужна тень, наша родственная душа, защитник, собеседник, партнер. Но готова ли ты сама стать его тенью? Восхищаться Арманом, защищать, беречь, поддерживать его на пути к мечтам?.. Нести с ним бремя его тайн? Они могут оказаться не такими, как ты думаешь…

– Арману не нужна моя поддержка, – неуверенно заявила Лисси. – Да и какие у него могут быть мечты? Он же взрослый мужчина!

Ирис не удержалась и рассмеялась – по-доброму, потому что поняла, насколько Лисси наивна. Совсем еще ребенок. Избалованный, упрямый, но не злой.

Лисси надулась и исподлобья уставилась на Ирис. Но, кажется, призадумалась, услышав себя со стороны, кое-что поняла.

Ирис наклонилась к Лисси и заговорила душевно, интригующе, как с близкой подругой:

– Почему бы тебе не присмотреться к учителю Барни? Он влюблен в тебя.

– Барни? – удивилась Лисси. – Не выдумывай! Я ему нравлюсь, конечно, потому что я красивая, но все же он меня терпеть не может, постоянно подшучивает надо мной! Он меня не уважает!

Лисси выдала эту тираду очень пылко, ее щеки заалели, а глаза засверкали. Хороший признак.

– Ну так покажи ему, что тебя есть за что уважать. Его сестра тебя обожает, а его ученики тебя слушаются. Мне кажется, у вас с ним много общего. Он дразнит тебя потому, что серьезно влюблен и думает, что недостоин тебя. Он не знает, как себя вести.

– Ты так думаешь?

– Я это точно знаю, поверь мне. – Ирис похлопала Лисси по руке. – Я понимаю, что жизнь в Альсингене тебе кажется унылой, тебе хочется загадок, приключений и романтики. Но ты ищешь их не там, где нужно.

– Да ну? – иронично отозвалась Лисси, постукивая колпачком помады по столу.

Ирис старалась говорить дружеским тоном, не скатываясь в нравоучительный.

– Я много лет была бродячей артисткой. Многие считают, что наша жизнь полна приключений.

– А разве нет?

– Да, приключений я нахлебалась досыта. Но, скажу тебе, обычная жизнь в провинции – куда интереснее. Уж какие тут у вас страсти кипят, не перестаю поражаться! И люди здесь живут совершенно необыкновенные, честное цирковое! Уж я-то кого только не встречала в столице, знакома с гангстерами, фокусниками и даже с одним капитаном дирижабля (тот еще зануда, надо сказать). Альсингенцы меня удивили. У вас столько историй, столько занятных сюрпризов… Тебе повезло жить здесь, Лисси.

Лисси скептически прищурилась, но слушала не без интереса.

– Вы с Барни будете вместе исследовать эту жизнь, наполните ее и страстью, и приключениями. Вам есть что дать друг другу. Ты научишь его быть смелее и увереннее, а он научит тебя ценить простые вещи.

Лисси скорчила насмешливую, скучающую гримаску.

– Барнабас – отличный парень, – задумчиво продолжала Ирис. – Будь я помоложе, уж занялась бы им как следует, если он тебе не нужен… Впрочем, я старше его лишь лет на пять. Это мелочь.

Она повернулась в сторону Барни и послала ему игривую улыбку. Учитель ничего не понял, он недоуменно приподнял брови и робко улыбнулся в ответ. Лисси вспыхнула, злобно стрельнула глазами. Новое развитие событий ей не понравилось.

Ирис вздохнула. Хватит промывать девчонке мозги, да и дразнить ее не стоит. Пищу для размышлений она ей дала, пусть дальше сама думает.

Хотя последний выстрел стоит сделать. Ирис поднялась.

– В общем, так, дорогая: хочешь и дальше корчить из себя дурочку – твое дело. Но если я еще раз увижу, как ты заигрываешь с Арманом и ставишь его в неловкое положение, – пеняй на себя. Это мой дворецкий и мой мужчина. Держись от него подальше, не то пожалеешь.

Лисси изумленно глянула на Ирис, вжала голову в плечи и неуверенно кивнула. Вот этот язык она прекрасно поняла. Ну, что поделать, с нахалками только так и нужно.

– Не держи на меня зла, поверь, я желаю тебе лучшего… Да и заходите с матушкой к нам как-нибудь на чай, не стесняйтесь. Ты же понимаешь, с владелицей «Черного дуба» лучше дружить, чем враждовать, – сказала на прощание Ирис и подарила Лисси свою самую добрую и ласковую улыбку, от которой Лисси и вовсе сжалась. Но при этом в ее глазах появилось нечто вроде почтения.

Сочтя свою задачу успешно выполненной, Ирис вернулась за ширму, чтобы собрать реквизит. Ее остановил Даниэль, пообещал, что все сделает сам. Они с Финеасом решили задержаться еще на пару часов – спешить им было некуда, никаких дел в поместье не было, ведь все прочие заботы на себя взяла Ирис.

– Да и лучше подождать, пока закончится дождь, – добавил кузен.

Перемена погоды стала для Ирис новостью, она и не заметила, что к обеду набежали тучи и хлынул ливень, но теперь услышала дробный стук по стеклу.

Но задержаться в трактире она категорически отказалась. Девушка устала, переволновалась, радость и вдохновение сменились легким унынием, вспомнились все насущные проблемы и нерешенные загадки. Да еще Арман появился и исчез, не сказав ни слова, словно испугался чего-то. А она повела себя как ревнивая хозяйка – бросила вызов Лисси, заявила на дворецкого права. Глупо и некрасиво.

Ирис вышла на крыльцо, прижимая к груди тщательно укутанных кукол, но быстро отступила под навес и поморщилась от досады. Ей хотелось поскорее попасть домой, оказаться в тишине и одиночестве, но у погоды были другие планы. Дождь набрал силу, хлестал от души, на дороге уже разлились обширные лужи. До поместья путь был неблизкий – вымокнешь до нитки, пока доберешься.

И тут ее окликнул знакомый голос:

– Госпожа Диль, стойте на месте, сейчас я к вам подойду!

Ирис замерла, она смутилась и безумно обрадовалась. У дороги стоял автомобиль с поднятым верхом, от него к крыльцу шагал Рекстон. Никуда он не сбежал! Он просто увидел, что начинается дождь, и вернулся в поместье, чтобы пригнать автомобиль. Дворецкий не изменил себе. Как всегда, он был самой предусмотрительностью и заботливостью.

В одной руке Арман нес черный раскрытый зонтик, а в другой… невообразимой красоты букет! Он поднялся на крыльцо и церемонно вручил букет Ирис. Она взяла его, уткнула лицо в холодные, свежо и сладко пахнущие цветы. Она в жизни не видела подобных роз! Огромные, махровые, густо-красные, но сливочно-белые с изнанки – поистине королевские цветы, гордые и нежные одновременно.

Уличным артистам, в особенности кукольникам, редко дарят букеты. Ирис доводилось получать цветы от зрителей-мужчин после выступлений в кабаре, но такие подношения обычно сопровождались неприличным предложением. Но этот букет, разумеется, означал совсем иное.

– Это мне? – растерявшись, пролепетала Ирис.

– Ты была великолепна, – серьезно сказал Арман. – Я очень рад, что получил возможность увидеть тебя на сцене. Я стал свидетелем чуда, ты оживила сказку.

Ирис от смущения продолжала нести чепуху.

– А где ты взял эти розы? В поместье такие, вроде, не растут…

– Пусть это будет моим секретом.

Ирис не могла отвести от него глаз. Несмотря на зонт, Рекстон все же пострадал от дождя. Влажный локон косо спадал на лоб, на черных бровях блестели капли, серо-зеленые глаза словно впитали в себя небо. Промокший дворецкий был потрясающе красив.

– Я отвезу тебя домой.

Он вытянул руку с зонтом, чтобы накрыть им спутницу, и пошел за ней следом, не обращая внимания на хлещущие по его спине потоки.

– Ну уж нет!

Ирис взяла его под локоть и тесно прижалась к нему. Вдвоем они прекрасно поместились под черным куполом.

Ехать в машине с поднятым верхом под дождем оказалось неожиданно приятно. Капли мелодично барабанили по брезенту, в салоне было тепло, а в конце пути ждали уютный дом и семья.

Ирис невольно прислушалась к ровному, сильному шуму мотора. Даже у старенькой «Сагитты» была какая-то тайна, ведь не зря барон спрятал ее чертежи в трость. Оставалось надеяться, что и к этой загадке, и к прочим рано или поздно отыщется ответ.

Рекстон высадил пассажирку у крыльца. Ирис отказалась от зонтика, и они быстро зашли в дом, ежась от холодных капель, но радуясь им. Затем дворецкий принял у Ирис пальто и проводил ее в ее комнату.

Ирис ахнула, когда зашла внутрь. Здесь ее ждал еще один сюрприз – спальня была полна цветов. Арман поставил большой букет на прикроватный столик, еще один – на подоконник, а третий – на полку в шкафу.

– Потрясающе! Ты постарался на славу!.. И все же, чью клумбу ты оборвал? К нам не явится госпожа полицейская бабушка с претензиями?

– Цветы добыты законным путем… Ты заслуживаешь праздника. Как насчет особого ужина, чтобы отметить твое выступление? Я распоряжусь…

И он сделал движение, как будто собрался сию секунду умчаться на кухню хлопотать, организовывать и служить, расторопно и умело, словно всесильный дух, хранитель дома. Ирис удержала его за рукав.

– Ничего не нужно. Большой праздник устроим послезавтра, когда будем проводить второй спектакль. Гостей соберется немало – вот тогда тебе придется потрудиться. Но я надеюсь, что затраты на прием оправдают себя.

– Госпожа Грета будет рада, она любит праздники. А траты будут незначительными, поскольку это мероприятие можно рассматривать не как званый обед, а как благотворительный любительский спектакль. Согласно правилам этикета, гостям будет достаточно подать легкие закуски на общих блюдах и прохладительные напитки или чай.

– И для таких мероприятий есть свои правила этикета?! – изумилась Ирис.

– Разумеется.

– И ты, конечно, все их знаешь?

– Я прошел хорошую выучку у мэтра Альваро. Не беспокойся, я все организую. Сосредоточься на представлении. Вам, артистам не нужно погружаться в бытовые заботы.

Он проговорил все это с бесстрастным лицом, но его глаза весело искрились, и Ирис рассмеялась – он над ней подшучивает!

– Ты не дворецкий, а золото!

Арман молча склонил голову в знак признательности.

– До ужина еще далеко. Принести тебе чай, закуски?

Ирис махнула рукой.

– Не сейчас. Если проголодаюсь, сама спущусь в кухню и что-нибудь раздобуду.

Рекстон ничего не сказал, но смотрел на нее пристально, тяжело, и от его взгляда Ирис бросило в жар. Она внезапно разволновалась.

– Что такое, Арман? Ты что-то хотел?

– Хотел лишь сказать еще раз, как мне понравилось смотреть на тебя, когда ты занимаешься любимым делом. Ты все делаешь с душой и пылом: осваиваешь этикет, переоборудуешь респектабельный дом в гостиницу для оккультистов или разгадываешь тайны. Все, за что ни возьмешься, ты превращаешь в интересную игру. Ты артистка не только на сцене, Ирис, и ты всех нас заражаешь своими безумием и вдохновением. Но при этом ты удивительно практична. Не представляю, как в тебе уживаются детская вера в сказку и трезвый ум.

– Сама не представляю, – пробормотала Ирис, слушавшая его, затаив дыхание.

Арман шагнул ближе, встал к ней вплотную, посмотрел на нее сверху вниз, слегка прикрыв веки, его челюсть напряглась, а лицо стало решительным и твердым. У Ирис пересохло во рту.

– Что-то еще? – спросила она охрипшим голосом.

– Только одно, – так же хрипло ответил ее дворецкий, положил ей руки на плечи, притянул к себе и поцеловал.

Когда его губы коснулись ее, Ирис вздрогнула от неожиданности и от нахлынувших на нее чувств. В его поцелуе было столько страсти, что хватило бы воспламенить и статую. Но Ирис так долго ждала этого поцелуя, что тут же вспыхнула как спичка.

Она положила руки ему на плечи, подалась вперед, чтобы слиться с ним, лучше почувствовать твердые мышцы на его груди, тепло его тела и биение его механического сердца. И она его почувствовала. Его сердце билось точно так же, как у любого мужчины, охваченного желанием, только его ритм был настойчивее и жестче, и он сводил ее с ума. Никогда в жизни она не испытывала ничего подобного! Чистое безумие, огонь, жар!

В дверь деликатно постучали.

– Госпожа Диль!

Горничная Адель, чтоб ей провалиться! Что ей нужно?

Арман разжал руки, отступил, коротко вздохнул, пригладил волосы. Ирис чуть не упала – ноги совершенно ослабели.

– Войдите, Адель, – обреченно откликнулась она.

Дверь приоткрылась, в комнату шагнула горничная. Увидев дворецкого, она споткнулась от изумления. Впрочем, по его лицу нельзя было понять, чем он только что занимался со своей хозяйкой. Рекстон успел принять бесстрастный вид, который за годы стал его маской.

– Вам принесли срочную телеграмму. – Адель протянула Ирис сложенную бумажку, а потом обратилась к дворецкому: – Господин Рекстон, явился подрядчик насчет трещины в фундаменте. Хочет переговорить с вами.

– Да, я ждал его. Спасибо, Адель.

Бросив на Ирис полный сожаления взгляд, он ушел вместе с горничной.

Ирис, досадуя и волнуясь, торопливо развернула телеграмму. Послание оказалось от маэстро Мантейфеля и было коротким и загадочным, в духе ее учителя: «Чертежи получил и показал кому нужно тчк это сенсация вскл подробности позже письмом тчк уточни какая погода была в день смерти барона и проверь старые афиши тчк».

Ирис наморщила лоб и постаралась вникнуть в смысл. Понятно, что маэстро получил чертежи, успел показать их знакомым инженерам, и те нашли в них что-то сенсационное. Это, надо думать, прекрасные новости. Но что значит фраза «уточни какая погода была в день смерти барона»? Причем здесь афиши? Что за догадка осенила маэстро, когда он прочел ее письмо? Он дал подсказку, которая наведет ее на след убийцы? Кажется, маэстро переоценил ее сыщицкие способности, потому что пока Ирис совершенно ничего не понимала.