Следующие несколько минут на поляне перед скотобойней царила суета. Полицейская старушка и ее внук надели на бандитов наручники и под конвоем Лары Хунтер отвели к автомобилю, который ждал за кустами. Госпожа Хунтер и майор Зейц вызвались сопроводить их в Шваленберг до тюрьмы.

Полицейский Твиль взял у всех участников показания, его бабушка записывала и подсказывала внуку, какие вопросы задавать. Подслушивая разговор с Рекстоном, Ирис узнала, что дворецкий, как только получил приглашение доктора Моргана, тотчас обратился в полицию и к госпоже Ларе Хунтер, которая руководила местной дружиной, и, не мешкая, составил план, который так блестяще провернул. Ирис одновременно злилась на него и восхищалась им.

Госпожа Твиль выразила всем благодарность за содействие.

– Вы настоящая героиня! – похвалила ее в ответ Ирис. – Никогда не видела прием, которым вы подсекли Барта! Научите?

– Конечно, милая! – обрадовалась Сельма. – Но удивляться нечему. Мой дед был полицейским, мой отец был полицейским, мои муж, сын и внук – тоже полицейские. Женщинам не разрешают служить в полиции, но я их работу знаю назубок. Кроме того, никогда не нужно недооценивать стариков, дорогая. У нас столько пороху в пороховницах, что хватит подорвать весь мир!

Она задорно подмигнула и предложила Ирис яблоко, вынув его из кармана широкой юбки.

– Большое спасибо и вам, – неловко улыбнулась Ирис госпоже Хунтер.

Предводительница общества охотников повесила ружье на спину и задымила трубкой с видом человека, который только что прекрасно провел время.

– Зарубите себе на носу, Ирис, – наставительно заговорила госпожа Хунтер. – Мы в Альсингене не любим чужаков, которые являются к нам творить безобразия. Эти, – кивнула она в сторону автомобиля, где сидели, повесив носы, члены шайки Рика, – теперь будут знать, как к нам соваться. Мы тут за своих горой стоим!

Она захохотала и хлопнула Ирис по плечу тяжелой рукой. «За своих? Значит, теперь я тут не чужачка, а своя? – подумала Ирис. – И в какой же момент произошла эта трансформация?»

Автомобиль отбыл. Рекстон пересчитал и бережно убрал в бумажник пачку купюр, которые ему вернула госпожа Твиль. Все обитатели усадьбы «Черный дуб» вместе с доктором Морганом отправились обратно.

Даниэль вел компанию по извилистым тропкам, с ними шагали все еще возбужденные оккультисты. Репортер на ходу продолжал строчить в блокноте, дамы-духовидицы срывали цветы и плели венки, похожие на погребальные. За ними брели доктор Морган и Финеас, на полшага позади них – Ирис, Рекстон замыкал процессию. Со своей палкой он выглядел как пастух, который гонит стадо домой.

Ирис все еще стеснялась завести разговор с ним, учитывая свои недавние промахи, поэтому прислушалась к беседе Финеаса с доктором Морганом.

– Доктор, мне знакомо ваше лицо, – говорил Финеас, внимательно вглядываясь в собеседника. – И ваша фигура. Разворот плеч, осанка, манера сжимать кулаки… Даниэль сказал, вы в юности служили в цирке борцом. Вероятно, я бывал на ваших выступлениях либо видел афиши. В кибитке борца Гильгамеша, у которого я жил последние недели, все стены увешаны старыми афишами.

– Да, – кивнул доктор. – Я знаю Гильгамеша. И в цирке я действительно подрабатывал, когда был нищим студентом. А куда деваться? Раз природа одарила меня неплохими физическими данными, пришлось использовать их, чтобы заработать кронодор-другой. Хотя по характеру я не боец, а лекарь, предпочитаю излечивать ушибы, а не причинять.

– Точно! – щелкнул пальцами Финеас. – Вы наверняка выступали под псевдонимом, поэтому я и не узнал вас сразу! Как, однако, тесен мир!

Доктор не проявил себя в драке, и Ирис решила, что ему стыдно. Он шел, угрюмо опустив голову, и не смотрел по сторонам. Она коснулась его рукава.

– Доктор, еще раз спасибо, что пошли с нами. Вы настоящий друг. – Затем она повернулась к Арману, собралась с духом и выпалила – Арман, вы мой спаситель, как и всегда! Не знаю, как смогу отблагодарить вас за все, что вы делаете!

– Госпожа Диль, у меня одна просьба: имейте ко мне чуточку больше доверия, – ответил дворецкий. – Да и не только ко мне – ко всем людям. Почему вы сразу не обратились в полицию, когда вам стали угрожать?

– Я обратилась, но… застала в участке лишь старушку Твиль, и она…

– Понятно. Она не произвела на вас впечатления.

Он сердито сбил тростью мухомор.

– Выходит, трость – еще и оружие, – заметила Ирис.

– Не все изобретения барона бесполезны. В трости, помимо флейты и зонтика, спрятан мощный аккумулятор, – сообщил доктор Фальк бесцветным голосом.

Вальдемар Кроули с интересом обернулся.

– Позволите посмотреть?

Рекстон протянул ему трость. Кроули и репортер изучили ее, поцокали языками.

– Весьма остроумное приспособление… Мне пришла в голову идея статьи о непризнанных изобретателях. Вы позволите мне сделать покойного барона ее героем? – поинтересовался репортер и пообещал: – Гонорар пополам!

– Да, разумеется! – просияла Ирис.

– Вы также обещали показать нам шкатулку Жакемара, которая хранится в доме.

– Хорошо, – согласилась Ирис – она теперь любила весь мир и была готова на любые уступки. – После обеда.

– Я распорядился, чтобы обед сегодня подали праздничный, – сообщил Рекстон. – Нужно отметить нашу победу.

– Вы знали, что мы вернемся с победой?

– В этом не было никаких сомнений.

При известии о скором обеде все повеселели и прибавили шаг. Послышались смешки и шутки – мужчины вспоминали, как огорчились бандиты, когда события приняли крутой оборот, как Рекстон огрел моряка тростью, как старушка подставила подножку Барту и какие глупые лица при этом были у бандитов. В «Черный дуб» все вернулись радостными и возбужденными. Ничто так не поднимает настроение, как торжество добра над злом, а также предвкушение вкусной еды.

Их ждала расстроенная тетя Грета – она каким-то образом успела проведать, что случилось. Не иначе, известная сорока ей на хвосте принесла. Но, к ее чести, она не сказала Ирис ни слова упрека, лишь поохала и покачала головой.

Веселье продолжилось и за обедом. Густав расстарался, подал запеченную дичь и обилие закусок, а Рекстон принес из подвала бутылку редкого вина, бережно завернутую в полотенце.

Дворецкий прислуживал как обычно и наотрез отказался сесть за стол. Когда ему это предложили, у него на лице мелькнуло выражение оскорбленного достоинства. Он считал свою роль лакея куда более важной, чем роль почетного гостя и героя. Ирис не удержалась от улыбки, сделав такой вывод.

– Хотя мы и не нашли в «Черном дубе» того, что искали, наша поездка все же не была бесполезной, – объявил репортер Эрме и поднял бокал, провозглашая тост: – За приключения и загадки, которые послужат отличным материалом для моих новых статей!

– А загадок у вас тут очень, очень много, – прикрыла глаза госпожа Гекуба. – Я это чувствую, а мое внутреннее зрение никогда не ошибается.

«Ох, как же она права! – подумала Ирис. – Жаль, ее внутреннее око подслеповато и не видит точных ответов».

– Шкатулка Жакемара! Мы ждем! – напомнил предводитель оккультистов. – В ней наверняка таится одна из загадок.

– Рекстон, принесите шкатулку, – распорядилась тетя Грета.

Тот вопросительно глянул на Ирис, и она кивнула.

Когда шкатулку принесли, она немедленно пошла по рукам. Оккультисты крутили рычажки, нажимали на кнопки и добились ровно того же результата, что и Ирис, – нулевого.

– Это несомненно изделие Жакемара! – взволнованно говорил Вальдемар Кроули. – Вот его монограмма – «Т. Ж.», Томмазо Жакемар. А этот паук на крышке – Арахнофер. Помните, Эрме, мы видели его в подвале замка Морунген?

– А как же, – кивнул Эрме и, усмехаясь, пояснил: – Хозяева не хотели пускать нас, но мы применили смекалку, чтобы забраться в подвал. Но, увы, осмотреться не получилось – на нас натравили пса, пришлось уносить ноги. Однако я хорошо рассмотрел Арахнофера, механическое чудовище ростом четыре фута.

– Жакемар был великим и странным изобретателем и кукольником, – продолжал Кроули. – Во всех домах, в которых проживал, он оставлял тайник. Он должен быть и в вашем доме. Я уверен, что арифмометр – ключ к его местонахождению. И где-то в поместье спрятан один из знаменитых драгоценных камней Жакемара, так называемых «живых кристаллов», накопителей эфирной энергии. Давайте попробуем отгадать эту загадку. Может, есть какой-то шифр?

Ирис встревоженно взглянула на Армана. Тот невозмутимо подливал вина Даниэлю, но она заметила, что на его щеке прокатился желвак.

– Ничего похожего на шифр в доме я не видела, – торопливо сказала она.

Дворецкий кашлянул.

– Что такое, Рекстон? – спросила у него тетя Грета.

– Осмелюсь сообщить, что шифр все же имеется. Он нацарапан на столе барона Гвидобальдо.

Ирис очень удивилась, когда он выдал эту информацию. Репортер сразу же возбудился. Пришлось нацарапать в его блокноте математический пример, который она обнаружила в кабинете: 3х2+4х3+7х1=.

– Это, безусловно, шифр! – взволнованно заявил Вальдемар Кроули. – Уж поверьте мне, я на этом собаку съел. Оккультисты и алхимики обожали тайнопись, даже списки покупок шифровали… Что же барон Гвидобальдо имел в виду? – Он торопливо вбил пример в арифмометр, но результат оказался скучным – опять двадцать пять, и ничего более. – Хм… – Кроули побарабанил пальцами по столу. – Все верно, но все сложно… Однако легко и не должно быть, это же шифр.

– Простая математика, – со знанием дела добавил Финеас. – Шесть плюс двенадцать плюс семь, итого двадцать пять.

– Давайте думать. Должна быть другая подсказка, как нам использовать эти числа, – произнес Даниэль. – Ужасно хочется найти сокровище! Я уверен, шифр покажет нам, где оно спрятано.

– А может, дело не в числах, а цифрах? – предположил журналист. – Если взять промежуточный результат, мы имеем последовательность четырех цифр: шесть, один, два, семь. Четырехзначный код чаще всего используют как пароль.

– Здравое соображение, – кисло похвалил его Финеас, расстроенный, что не он, профессор математики, до этого додумался.

Градус волнения в столовой поднялся до немыслимых высот. Все вскочили со своих мест и сгрудились за стулом Кроули, наблюдая, как он осторожно нажимает на клавиши арифмометра, вводя код, а потом крутит ручку. Но, увы, опять неудача. Арифмометр недовольно поскрипел шестеренками и ничего не показал, потому что пример задан не был.

– Паук на крышке – явно неспроста, – заметила госпожа Гекуба сонным голосом.

Она как будто вошла в транс, прислушиваясь к потустороннему шепоту.

– Паук… символ творчества и ремесел… ткач судьбы… но и символ теневого зла и тайной жизни…

– Его лапки подвижны! – вдруг обнаружил Кроули. – Если на них слегка надавить, они немного подаются в глубь крышки.

– Попробуйте нажать шестую, первую, вторую и седьмую, – посоветовал Рекстон, заглядывая через плечо Кроули.

– А какая лапка у паука первая, а какая седьмая? – озадачился тот.

– Полагаю, следует считать от головы по часовой стрелке.

Все затаив дыхание наблюдали, как толстый бледный палец с обгрызенным ногтем нажимает на серебряные ножки паука. Клик. Клик. Клик. Клик. Лапки уходили в углубления крышки шкатулки и оставались в этом положении. Догадка оказалась верной.

– Что теперь? – Голос Кроули дрожал от волнения.

– Покрутите ручку, скорее! – хлопнула в ладоши тетя Грета.

Кроули дважды прокрутил ручку. Из шкатулки вылетела короткая мелодия – скрытые молоточки поочередно ударили по металлическим пластинкам. Затем крышка со щелчком откинулась, заскрежетали пружины, пластина с арифмометром поднялась на дюйм, тоже откинулась на пружинах и открыла углубление, в котором лежал сложенный лист бумаги. У шкатулки, как и предполагалось, оказалось двойное дно.

Столовая огласилась воплями триумфа. Кроули жадно протянул руку к листку, но его вдруг крепко схватил за запястье Рекстон.

– Полагаю, мы должны предоставить эту честь госпоже Диль, поскольку она владелица этой шкатулки и всех ее секретов, – почтительно, но твердо сказал он.

Кроули обиженно отступил.

Ирис, облизав пересохшие губы, взяла листок и помедлила, прежде чем развернуть его. Она немного страшилась секрета, который им предстояло узнать.

– Скорее, Ирис, что же вы медлите! – воскликнул доктор Морган.

Он наблюдал за всеми манипуляциями в молчании, но волновался не меньше остальных. У него даже очки запотели.

– Это наверняка послание от мастера Жакемара. А вдруг здесь начертана формула вечной жизни, которую он искал на протяжении всей жизни и спрятал в поместье «Черный дуб»?

– Не думаю, – спокойно ответил Рекстон. – Это гербовая бумага барона Гвидобальдо, следовательно, это он положил лист в шкатулку. И совсем недавно, потому что эту пачку бумаги я хорошо помню. Она желтоватая, мелованная, я сам заказывал ее и забирал из типографии. Да и шифр на столе начертил именно он.

Ирис развернула листок.

– Это план поместья… Или…

– Солнечные часы Флоры, – опять подсказал Рекстон. – Крестик – на месте, где высажена кудреватая лилия, саранка. Она раскрывается в пять часов вечера.

– Под лилией – тайник, – сделал вывод Кроули. – Давайте скорее посмотрим, что в нем!

– Решать госпоже Ирис, – ледяным голосом напомнил Рекстон.

– Да, давайте посмотрим, – согласилась Ирис, которую уже потряхивало от возбуждения.

– Погодите… Позвольте… – Дворецкий наклонился над шкатулкой, и все расступились, давая ему место. – Тут что-то написано на дне… «Абскондитус суб абскондито», – прочитал он.

– Это древнеиталийский, – сказал доктор Морган. – Мы выписываем на нем рецепты. Но это еще и язык алхимиков, мудрецов и адвокатов. Фраза переводится как «скрытое под скрытым». Что это значит?

– Понятно что! Тайник, секрет!

В голове Ирис щелкнуло узнавание. Где-то она раньше видела эту надпись или слышала нечто подобное. Всплыло воспоминание: удивительная квартира маэстро Мантейфеля, ее учителя-кукольника, старинная книга о фокусах… и эти слова на первой странице!

– Тут еще какой-то знак… Змея, которая кусает себя за хвост.

– Древний алхимический и мистический символ, пришедший к нам из страны фараонов, – объяснил Кроули. – У него множество сакральных смыслов. Жакемар любил использовать его. Это еще раз доказывает, что шкатулка создана им.

– Дядя Гвидо, выходит, разгадал ее секрет, раз положил внутрь свою писанину, – заметил Даниэль. – Давайте уже глянем, что он заныкал в тайнике! Если там не сакральный изумруд, то, может, хотя бы ценные бумаги или чековая книжка тайного банковского счета?

После этих слов все помчались в сад с такой скоростью, как будто за ними по пятам гонится ужасный механический паук Арахнофер, которого оседлал призрак Жакемара.

– Лопату! Полцарства за лопату! – патетически вскричал Кроули, первым подбежав к часам Флоры.

Пока Рекстон ходил за лопатой, оккультист скрючился в три погибели и ринулся в клумбы, выискивая среди цветов кудреватую лилию. В растениях он не разбирался, и найти нужное смог только после подсказки тети Греты. Когда дворецкий вернулся с двумя лопатами, он горько вздохнул, увидев, как основательно гости затоптали клумбу.

Рекстон вежливо выгнал всех на дорожку, снял пиджак, повесил его на ближайшую ветку вишни, закатал рукава и аккуратно, стараясь не повредить корни, выкопал куст лилии. Потом он принялся копать дальше, – и вот, железо стукнуло о железо.

– Разгадка близка! – взволнованно заметил доктор Морган.

– Денежки, денежки! – потер руки Даниэль. – Решение всех наших проблем!

В земле показалась тяжелая чугунная крышка.

– Это от кастрюли, в которой Густав варит холодец, – неодобрительно сказал Рекстон. – Она пропала несколько месяцев назад, и повар крайне негодовал. Их милость позаимствовали ее без спросу для устройства тайника.

Он подцепил край крышки лопатой. Под ней оказалась ямка, аккуратно выложенная камнями. В ямке обнаружился свернутый в трубочку чертеж.

– Чертеж неизвестного изобретения Жакемара?! – по новой возбудились оккультисты.

– Увы, нет – и эта бумага современная, – ответил Рекстон, передавая Ирис свиток.

Она тут же отдала его Финеасу – он в чертежах лучше разбирается. Даниэль раздосадовано присвистнул.

– Очередная дядина бредовая идея на бумаге, за которую никто гроша ломаного не даст, будьте уверены, – горько пробормотал он.

– Это схема вечного двигателя! – изумленно воскликнул Финеас. – Не думал же барон Гвидо, что и правда изобрел перпетуум мобиле?

– Его можно продать как источник вечно возобновляемой энергии? – сделал стойку Даниэль.

– Нет. Механизм интересный, но, по сути, это обычный «вечный двигатель» первого рода, механический, с маятниковым заводом. Его любят демонстрировать жулики. Он будет работать какое-то время, но потом остановится. Ни один механизм не может потреблять меньше энергии, чем производит, – объяснил Финеас, изучив схему.

– Так и знал. Дядя пошутил, как всегда, – со злостью подытожил Даниэль.

Все понурились. Разочарование было огромным. Эрме вздохнул и с фальшивой радостью заметил:

– Ничего, этот эпизод украсит мою статью о непризнанных изобретателях! Он наглядно объяснит, почему они так и остались непризнанными… Хм… А может, изменить тему статьи? «Изобретатели-шарлатаны» лучше привлекут читателей…

Ирис недобро глянула на репортера, но тот и глазом не моргнул.

Рекстон принялся закапывать ямку, аккуратно посадил лилии на место. Остальные мужчины и тетя Грета побрели в дом, вздыхая. Все имели большие ожидания насчет содержимого тайника, и все оказались разочарованы…

Кроме Ирис. Прикосновение к тайне – всегда волшебство. Предчувствовать ее – не меньшая радость. Пусть тайна оказалась пшиком, она, по крайней мере, не принесла новых неприятностей.

Кроме того, Ирис была уверена, что эту тайну они разгадали не до конца или неправильно, потому что она заметила небольшой рисунок внизу схемы, сделанный рукой барона. Он как будто расписывал перо. Среди росчерков ухмылялась ехидная рожица, словно насмехаясь над глупыми охотниками за сокровищами.