Ирис опустилась на скамью и стала наблюдать за Арманом. Он воткнул лопату в землю, уложил дерн на место, аккуратно примял. Вырвал пучок травы, тщательно очистил крышку от кастрюли, чтобы вернуть ее повару.

Закончив приводить клумбу в первозданный вид, Рекстон подошел к скамье, вытер руки платком и сел рядом с Ирис. Какое-то время они сидели в молчании, наблюдая, как по веткам прыгают птицы.

– Какой непростой, но прекрасный день, – заметила Ирис и покосилась на своего соседа.

Дворецкому сегодня опять пришлось потрудиться больше, чем остальным. Пока все вопили, суетились и переживали, он ввязался в драку, сервировал обед, всех обслужил и выкопал клад. Однако из его прически не выбилось ни волоска, а рубашка не потеряла свежести. Его четкий профиль мог бы украсить царский барельеф, а суровая линия губ кого угодно привела бы в смущение.

Ирис подавила вздох. В эти дни ей редко доводилось оставаться с Арманом наедине. Открытой ссоры не произошло, но тень недомолвок и недоверия продолжала висеть между ними.

– Рад, что ты не пала духом, – серьезно сказал Арман. – Ты выдержала немало испытаний.

– Ты с блеском решил мою главную проблему. Все оказалось проще, чем я думала. – Ирис поковыряла пальцем доску скамейки. – Больше всего меня удивили майор Зейц и госпожа Лара Хунтер. Они так охотно пришли на помощь! Я думала, они меня презирают.

– Они смирились с твоим присутствием в Альсингене. Тебе отвели роль местной чудачки. Но не обольщайся, сплетничать и злословить все же будут. Твое тесное знакомство со столичными бандитами тебе еще будут припоминать. Но когда я договаривался с Ларой Хунтер, постарался представить эту ситуацию в наиболее выгодном для тебя свете… Мне жаль, что я не догадался о твоих затруднениях раньше. Тогда я смог бы и вовсе предотвратить скандал.

– Как ты мог догадаться, если я тебе ничего не говорила? Ты же не умеешь читать мысли.

– Должен был. Ты в последние дни была сама не своя… Я понимаю, почему ты молчала. Я надавил на тебя, а потом… – он сделал короткую паузу, но закончил: – держал дистанцию.

– Да, – кивнула Ирис. – Порой ты меня сильно злишь, потому что заставляешь чувствовать себя беспомощной и недогадливой. Я на тебя обиделась, а ты обиделся на меня. Нормальное взрослое поведение.

Он повернулся, и Ирис обдало жаром, когда их взгляды встретились. Ни у одного мужчины на свете нет таких проницательных глаз и такой выразительной линии бровей.

– Меня уязвило, что ты доверилась доктору Моргану, а не мне, – признался Арман. – Да, я испытывал недостойные чувства. Ведь ты приехала к нам с тяжелым багажом…

Он покачал головой.

– Верно, – хмыкнула Ирис, – чемодан у меня был неподъемный. Помнишь, ты открыл его без спроса, хотел обыскать меня? Ух, как я тогда тебя ненавидела!

– Под багажом я имею ввиду твой опыт, твою жизнь. Ты привыкла быть сама по себе и никому не доверять. Мы все слишком многого хотим от тебя. Тебе непросто, но ты прекрасно справляешься.

– Недавно ты говорил другое.

– Да, говорил… Дело в том, Ирис…

Он опять замолчал. Ирис недоуменно ждала продолжения. Сомнения и паузы в разговоре – не в стиле Армана. Кажется, его принципы и правила дали сбой. И это из-за того, что появился неучтенный и неведомый фактор – она.

– Я не знаю, как мне быть с тобой, – признался он наконец.

Ого! Видать, дело совсем плохо.

– Поступай так, как подсказывает тебе сердце, – выдала она избитую истину.

– Оно у меня, как ты помнишь, железное с холодным камнем внутри. – Он потер ладони и горько улыбнулся. – Этот механизм отлично мне подходит.

– Так в чем все-таки дело? Не говори загадками, их и так полно.

– Я хочу, чтобы ты получила то, что желаешь, Ирис, – налаженную спокойную жизнь. Но я не знаю, должен ли претендовать в ней на какое-то место. Лучшая роль для меня – слуга, помощник, защитник. Тень. Но в последнее время эта роль перестала удовлетворять меня… Ты нас изменила, Ирис. – Он легко коснулся ее руки. – Нас, всех обитателей поместья «Черный дуб». Перевернула все с ног на голову, заставила задуматься о многом, о будущем и о том, чего мы от него хотим.

– Не представляю, как мне это удалось, – пробормотала Ирис.

Надо полагать, Арман задумался о том, чтобы стать хозяином своей жизни. У него ведь тоже есть планы и мечты, он полон амбиций. Его приглашают в столицу возглавить штат слуг первоклассного отеля, он хотел открыть свою школу дворецких. Но он откладывал эти мечты до тех пор, пока в нем не перестанут нуждаться семьи цу Герике и Эрколе. А тут еще и семья Диль на него свалилась с их проблемами. Но вот, настал переломный момент? Арман на распутье?

Вдруг пришла отчетливая уверенность: он уйдет, как только убедится, что ее жизнь налажена и дальше все у нее будет хорошо. Ну уйдет – и правильно поступит. Мужчине с его характером и талантами нельзя оставаться тенью, прозябать в провинции в услужении. Арман должен строить свою жизнь, а не отдавать вечно долг. Он хлебнул свою долю невзгод, получил передышку, но пришло время для новых сражений и побед. Она сама его в этом убеждала не так давно. Семена упали в почву и взошли.

У нее и у Армана разные устремления и цели и разная картина будущего. От этой мысли Ирис стало холодно и горько. Что ж, иногда нужно думать не только о себе. И некоторые решения человек должен принимать самостоятельно. Больше она не станет ни к чему склонять и подталкивать его.

Арман не пожелал продолжать разговор, Ирис тоже замолчала. Она вновь развернула схему и вгляделась в рисунок.

Если клад барона действительно существует и он действительно ценный, и она, и Арман быстрее получат желаемое.

– Послушай, я уверена, что мы не разгадали загадку барона до конца, – заговорила Ирис. – «Скрытое под скрытым» – эти слова не зря украшают шкатулку. Я видела их в древней книге маэстро Мантейфеля и теперь вспомнила, что в этой книге было несколько потайных отделений. Не одно, а несколько, Арман! Что, если нам нужно было копать глубже? Вдруг под этой ямкой спрятан еще один тайник?

– Я тоже подумал об этом, однако солнечные часы установлены на основании.

Он показал на массивное сооружение. Тяжелый латунный диск возвышался над клумбой, на нем были выгравированы цифры. Диск пересекал красиво изогнутый указатель, отбрасывающий тень на циферблат. Латунь успела позеленеть от времени, но начищенные цифры ярко блестели на солнце.

– Основание – каменная плита. Из технических соображений она утоплена глубоко в землю, на нее уложена почва, проложен дренаж и высажены цветы. Барон спроектировал и приказал установить солнечные часы лет десять назад. Хорошо помню работы, которые проводились в саду. Если и есть тайник, то он под плитой. Чтобы добраться до нижнего слоя, придется снести часы, клумбы, выкопать яму в два локтя глубиной и выворотить плиту. Но, если пожелаешь, мы можем затеять этот проект.

– Не стоит, – покачала головой Ирис. – Если Гвидо спрятал тайник столь тщательно, значит, он не хотел, чтобы его нашли, и не оставил бы подсказок. Все должно быть проще. Но где эти подсказки? Где их искать? Может, на этой схеме?

Она потрясла плотным листом.

– Или в шкатулке. Слова «Скрытое под скрытым» начертаны в самой шкатулке, а она принадлежала Жакемару… В библиотеке есть про него книга, я читал ее. Старый мастер любил сложные загадки и хитроумные тайники. Барон Гвидо увлекался биографией Жакемара и, полагаю, умышленно подражал своему кумиру. – Арман мимолетно улыбнулся. – Твой отец тоже обладал сложным чувством юмора и тоже был механиком со сверхъестественным даром.

– Когда его нашли, он держал в руках шкатулку и… сломанную куриную косточку? – вспомнила Ирис.

Арман кивнул.

– Может, косточка – тоже ключ? Что с ней стало?

– Я ее выбросил.

– Жаль. Придется довольствоваться шкатулкой… Идем. Давай хорошенько изучим ее.

Ирис вскочила. Ею опять овладел азарт кладоискателя.

Дом затих, как будто погрузился в послеобеденный сон, лишь с веранды доносились невнятные голоса – оккультисты спорили с доктором Морганом. Несложно догадаться, что было предметом спора.

Рекстон на миг замедлил шаг возле распахнутой двери в столовую и бросил полный сомнения взгляд на неубранный после обеда стол. Дворецкому следовало заняться своими прямыми обязанностями, но он направился непосредственно к лестнице, ведущей в мансарду.

Шкатулка так и стояла на рабочем столе. Рекстон взял лупу, но Ирис помотала головой.

– Не надо… Значит, «скрытое под скрытым»…

Она взяла шкатулку в руки. Эх, жаль, нет у нее дара ее отца! Лишь его отголоски… Но она закрыла глаза и попробовала «видеть руками», как она это называла.

– Что ты делаешь? – сдержанно удивился Арман.

– Я не Одаренная, но могу чувствовать душу вещей… Сложно объяснить… Я разговариваю с куклами, чувствую их настроение и угадываю неполадки в их механизме еще до того, как он начинает сбоить. А когда я приехала в этот дом, сразу поняла расположение комнат, мысленно увидела все дефекты в кладке и щели в крыше. Дом мне жаловался, но он был рад моему приезду.

– Похоже на дар репликанта. Одаренные-репликанты видят ауру вещей и умеют создавать энергетические и физические копии предметов.

– Полноценный дар мне не достался. Но я уверена, что у этой шкатулки полно секретов.

Ирис нежно провела рукой по основанию. Пальцы скользили по гладкой лакированной отделке. В голове всплывали образы.

Под деревянной пластиной – слой металла. Сложный механизм. Ирис как наяву видела кружево шестеренок, тугие пружины в гнездах, короткие сцепленные рычажки… и что-то еще.

– В шкатулке не двойное, а тройное дно! – победно заявила она. – Видишь, мы нажали лапки паука, и панель с механизмом арифмометра поднялась. Но основание шкатулки – очень толстое. Там есть еще одно отделение. Вот что значит «скрытое под скрытым»! Осталось догадаться, как до него добраться… Неси сюда инструменты – применим грубую силу. Раскурочим шкатулку к чертям собачьим! Хватит с меня головоломок!

– Нет, – остановил ее Рекстон. – Многие механизмы Жакемара устроены так, что применение грубой силы запускает уничтожение их начинки – умная мера предосторожности против грабителей… Есть идея. Мы использовали цифры промежуточного результата как код. Но вспомни, как он записан: после примера стоит знак равенства. То есть конечный результат – число – тоже играет роль.

– Ответ – двадцать пять. Сосчитать легко, для этого не нужен арифмометр.

– Механизмы Жакемара также часто имеют двойное применение. Примитивная счетная машинка здесь установлена не зря.

– Я уже вводила пример, и ничего не вышло.

– Это было до того, как мы активировали первый механизм. Попробуем еще раз.

Рекстон вернул верхнюю панель на место, вдавил ее до щелчка, нажал нужные кнопки, покрутил ручку. Ирис скептически подняла бровь, но при этом постукивала ногой от нетерпения. Кладоискательская лихорадка, охватившая обителей дома до этого, была лишь прелюдией, разогревом к настоящему спектаклю. Настал поворотный момент.

Зрители затаили дыхание. Сейчас на сцене произойдет нечто потрясающее…

И оно не заставило себя ждать. Вновь прозвучала мелодия, и после короткой паузы молоточки продолжили ее бравурным аккордом. Щелкнули пружины, внутри несколько раз подряд что-то клацнуло, а затем вся верхняя часть шкатулки приподнялась и отъехала в сторону над основанием с ножками. Щелкнула еще одна пружина, откинулась еще одна крышка, – и пожалуйста, второе скрытое отделение! Ирис не удержалась и захлопала в ладоши.

– Что там? Неужто опять чертеж?

Рекстон достал и развернул небольшой лист бумаги.

– Да. Чертеж универсальной трости… Но в него добавлены новые детали.

– Черт побери! – выругалась Ирис. – Гвидобальдо над нами издевается, что ли?! Хохочет, поди, на том свете!

– Думаю, мы на верном пути, Ирис. – Арман принес трость и показал на среднее звено. – Смотри. Трость можно разобрать на части и использовать их как колышки для палаток, флейту или линейку. Но видишь, что здесь выгравировано? Тот же символ, что и в шкатулке, – змея, кусающая себя за хвост. Давай-ка разберем трость. Судя по чертежу, внутреннюю часть этого сегмента можно вытащить, если повернуть соединительное кольцо вправо на пол-оборота и надавить.

– Если там опять окажется пустышка, клянусь, я выброшу все изобретения барона на свалку! – разъярилась Ирис. – Что за дурацкие игры?!

– Такое у их милости было понятие о развлечениях, – невозмутимо пояснил Рекстон. – Он любил разыгрывать людей и морочить им голову, в точности как Жакемар. Даже утверждал, что цу Герике состоят с ним в кровном родстве. Барон отыскал эти сведения в старой геральдической книге.

– Он любил играть и, похоже, доигрался, – мрачно заключила Ирис. – Шуточки не всем по нутру. Гвидобальдо поплатился за свои выходки жизнью.

– Мы все еще не знаем наверняка, имело ли место убийство, – спокойно напомнил Арман.

Он взял трость в руки, повертел ее и уверенно проделал нужные манипуляции. Ирис следила за ним с восхищением. Необыкновенно умный и ловкий мужчина! Трость распалась на части, из средней Рекстон осторожно извлек плотно свернутый рулон.

– А вот и клад барона. Кто бы мог подумать, что он спрятан в трости.

Рулон состоял из нескольких чертежей. Рекстон расправил их, выложил на столе, прижал края чернильницей и книгами, внимательно изучил и озадаченно хмыкнул.

– Что, опять вечный двигатель? – без энтузиазма поинтересовалась Ирис.

Она не верила в ценность спрятанных документов. Не исключено, что барон вовсе не шутил, а просто-напросто выжил из ума.

– И да, и нет. Посмотри сама. Тут много всего. Вот это, кажется, схема соковыжималки. А это… свеклоуборочный комбайн? Или тестомешалка? Хм… Я не инженер, но, насколько могу судить, вот это – чертежи автомобиля, той самой «Сагитты», на которой я привожу покупки от бакалейщика. Но есть загвоздка…

– Что с ней не так?

– Все. – Он поместил длинный палец с коротко подстриженным, идеально чистым ногтем на синие линии и очертил круг. – Я немного разбираюсь в устройстве автомобилей. Тут изображен не двигатель внутреннего сгорания. Он не бензиновый и не электрический, а черт знает какой.

– А что тут написано?

Ирис озадаченно вгляделась в выноски с пояснениями. Она не поняла ни слова, хотя символы и знаки показались ей знакомыми.

– Я видела этот код в одной из книг маэстро Мантейфеля! В его основе лежат иероглифы древней страны песков и пирамид, им пользуются алхимики и фокусники. Но я не умею читать его… Смотри, опять змей, кусающий собственный хвост… А вот надпись на древнеиталийском: «Ляпис философорум». Что это?

Рекстон прикрыл глаза, задумавшись.

– Если не ошибаюсь, так называют философский камень, он же магистерий, он же ребис. Змей, кусающий собственный хвост, – одно из его символических обозначений.

Ирис с досадой хлопнула ладонями по столу.

– Ну я так и знала! Опять бред собачий! Что вечный двигатель, что философский камень – выдумки! Барон Гвидо накормил нас сказками!

Арман покачал головой.

– Мастер Жакемар называл магистерием изумруды, которые он научился заряжать эфирными образами, аурой людей и предметов. Это не выдумки, один из таких изумрудов заставляет биться мое сердце. Но Жакемар унес свой секрет в могилу. Никто не знает, как создавать такие накопители и на что они способны. Сам Жакемар считал, что они – ключ к вечной жизни.

Ирис почесала щеку и вздохнула.

– Вот оно что… Думаю, дело обстоит так: до того, как барон отдал этот изумруд тебе, он прикидывал, нельзя ли его использовать в механизмах как источник энергии… Ну и какой нам от этого прок?

– Ты должна показать чертежи Финеасу.

Ирис выставила вперед ладони.

– Арман, прошу, давай не будем рассказывать никому о том, что мы обнаружили, даже Финеасу. Он не болтун, но он сдружился с майором Зейцем, а я застала майора, когда он шарил в этом кабинете и прихватил эту трость. Прости, но я теперь никому не доверяю. Вы, мужчины, не умеете держать язык за зубами.

– Я умею, – с холодным достоинством заметил Арман.

– Ты исключение из правил. – Ее осенила идея. – Вот что. Я пошлю эти чертежи маэстро Мантейфелю. Каждый фокусник – толковый инженер. Видел бы ты, какой реквизит они мастерят для своих представлений! Маэстро знает древний шифр и разбирается в алхимии и прочей белиберде. Если тут скрыта еще одна загадка, он ее разгадает.

Рекстон кивнул и внимательно посмотрел на нее.

– Ты разочарована? – мягко спросил он, сворачивая чертежи в трубки.

– И да, и нет, – призналась Ирис, взяла со стола карандаш и задумчиво постучала им по подбородку. – Я рада, что мы открыли одну из тайн поместья. Пусть она и бесполезна, зато теперь я лучше представляю характер моего родного отца, которого я никогда не знала. Прости мне мои слова, но Гвидо был тот еще фрукт. И все же он бы мне понравился. Я люблю людей, которые умеют вносить в жизнь дыхание сказки, населять ее безумными фантазиями. Я сама такая же. Как и все артисты.

– Ты права. – Арман замер, оперевшись на стол одной рукой. – Барон бывал грубым и язвительным, он не умел выстраивать отношения с близкими. Но люди все равно тянулись к нему. Он привлекал их своей эксцентричностью. Он был настоящим сказочником, а его изобретения были его сказками.

Ирис улыбнулась, радуясь, что Арман так хорошо понимает ее.

– Но я, конечно, разочарована, потому что надеялась отыскать нечто ценное. О богатстве я не мечтаю. Если бы в кладе было золотишко, я бы пустила его до последней монеты на то, чтобы удержать поместье на плаву… Арман, я изучила наши счета. Знаю, что мои дела плохи. Первые постояльцы не окупили свой визит, а других я пока не нашла. Если не случится чудо, поместье все-таки придется продать. Пора признать, что все от этого выиграют.

Ирис обреченно вздохнула. Арман шагнул к ней ближе и накрыл ладонью ее руку.

– Ирис, если тебе нужны деньги, я…

Она не дала ему закончить, яростно затрясла головой.

– Не смей предлагать мне деньги! Они тебе самому понадобятся. Я еще не сдалась. Да, я жду чуда. Но что такое чудо? Желаемый результат, полученный без усилий. А я сил не жалею. Однако я реалистка. Если ничего не выйдет, я приму решение, которое обезопасит тетю Грету и Даниэля. Они теперь моя семья, на произвол судьбы я их не брошу. Продам поместье – и дело с концом. Это всего лишь старый дом, груда камней.

Ирис попыталась улыбнуться, но в горле застрял комок. Она успела полюбить эту «груду камней». Продать дом – все равно что предать друга.

– Ирис, не упрямься, – сказал Арман, его взгляд стал сердитым. – Я помогу тебе.

Сложно было проявить твердость, когда его теплая твердая рука касалась кожи ее запястья. Прикосновение заставляло мысли путаться.

– Нет. Я не заберу твои сбережения… Ты должен научиться думать о себе, Арман, понять, кто ты на самом деле – не тень, не слуга, а человек со своими потребностями и мечтами. Ты сполна выплатил свой долг хозяевам. Я не хочу стать еще одной хозяйкой и подопечной.

– Поверь мне, я вижу тебя совсем в другом качестве, – негромко сказал Арман и придвинулся еще ближе.

Ирис вновь попала под магнетическое влияние его серо-зеленых глаз. Они не отрывались от ее губ, в них появился опасный примитивный блеск. У Ирис участилось дыхание. Если он сейчас ее поцелует, она сдастся. Она получит то, что хочет… но это будет неправильно.

Старые часы на стене начали громко бить. Ирис выдернула руку, прижала ее к сердцу и отступила.

– Уже поздно, – твердо сказала она. – Мы слишком увлеклись.

Арман нехотя перевел взгляд на циферблат.

– Да, верно. Скоро ужин. Мне пора возвращаться к работе, – сухо сказал он, почтительно поклонился и ушел.