Хорошо, что дворецкий не остался надзирать за тем, как нашкодившие хозяева драят его комнатушку. Можно было немного расслабиться и не ежиться под осуждающим оком.

Оказалось, что Даниэль не такой уж белоручка, как можно было ожидать от избалованного молодого барона. Он быстро и ловко собрал пролитую помидорную «кровь» с базиликом, вошел в раж, засучил рукава и взялся мыть пол. Впрочем, ничего удивительного. Раз он художник, значит умеет приводить мастерскую в порядок.

Финеас после горячего увещевания постояльцев, которые все рвались разобраться, не появление ли призрака вызвало истошный женский вопль, вернулся и, кряхтя, уволок обезглавленное чучело к себе в комнату.

– Еще пригодится, – загадочно заметил он.

Ирис отправилась в кладовую за чистым бельем, но, не дойдя до нее, свернула в конец коридора, где располагалась комната блудливой Лисси.

– Войдите, я еще не сплю, – спокойненько и даже с некоторым предвкушением отозвалась барышня на стук. – А, это ты, – скривилась она. – Нотации читать будешь?

– Нотации потом. – Ирис прикрыла дверь. – Скажи, что за лицо ты видела в окне?

– Там была страшная-престрашная рожа! – горячо откликнулась Лисси. – Она прильнула прямо к стеклу! Глазищи – во! Из щек щупальца торчат! И лунный свет отражался от белых волос таким… призрачным нимбом! Это тоже ваши шуточки?

– Нет. Тебе показалось, наверное.

– А вот и не показалось! Правильно говорят, что у вас в «Черном дубе» всякая чертовщина водится!

– Кто говорит? Арман уверяет, что призраков тут не было замечено.

– Ах, Арман… – смутилась Лисси. – Ну… ему виднее, конечно.

Тут Ирис все-таки не удержалась от нотаций.

– Лисси, ты понимаешь, насколько возмутительным был твой поступок? Ты незамужняя девушка – и отправилась в комнату к холостому мужчине! – сказала она, чувствуя себя чопорной альсингенкой в пятом поколении.

Однако приятное чувство – побыть правильной и респектабельной занудой! Она вошла во вкус.

– Такое поведение нарушает все нормы приличия!

– Да плевать я хотела на нормы приличия, – хладнокровно отозвалась Лисси. – Ты прямо как моя матушка. Если соблюдать все эти дурацкие правила, то старой девой останешься. Что, девушке уже и повеселиться нельзя? Тут у нас ни одного нормального мужчины нет, кроме Армана. А я не такая дура, чтобы воротить от него нос, потому что он, видите ли, прислуживает.

В словах Лисси была простая житейская мудрость, и Ирис не стала больше допекать ее. Просто погрозила ей на прощание пальцем и понесла белье в комнату Рекстона.

Она решила, что страшная рожа Лисси все же привиделась. Это не был Рик или его подельники. Светлые волосы? Рик и прочие – темноволосые, Барт – лысый, но у него глазенки маленькие и никаких щупалец на морде нет, только толстые щеки. Остальные и вовсе под описание не подходят.

Однако все равно странно. Может, это был тот самый Зеленый Человек, который привиделся ей в лесу после того, как ее стукнули в яме?

Да что за чертовщина тут творится?! Может, оккультисты разберутся? Они в чертовщине знают толк. Надо бы их как-нибудь осторожненько посвятить в некоторые события последних дней и послушать их гипотезы.

В комнате дворецкого уже никого не оказалось. Ирис вспомнила, что их пригласили для выволочки в кабинет барона. Вздохнув, девушка потащилась наверх.

Когда она открыла дверь, застала прелестную картину. Финеас и Даниэль сидели в креслах, прилежно сложив руки на коленях. Рекстон стоял перед ними, как директор школы, и строго перечислял ужасные последствия, какие могла иметь шалость с чучелом, начиная от потери репутации и заканчивая скандальной статьей в газетах, сердечным приступом Лисси и почему-то пожаром. Финеас степенно кивал, Даниэль корчил мученические рожи.

Завидев Ирис, Рекстон пригласил и ее:

– Входите, госпожа Диль. Вам тоже стоит послушать и сделать выводы.

– А чего я? Я им запретила устраивать спектакль с привидением. Это все Даниэль, – сдала она кузена без укола совести.

– Плохо запретили. Вы теперь хозяйка дома и отвечаете за порядок в нем. Запретить надо было так, чтобы у господина барона, – он иронически выделил титул голосом, – и мысли не было устроить подобное. А вы дали понять, что не одобряете собственный запрет. Вам нужно научиться не только приказывать, но и следить за исполнением, быть строгой и ответственной и…

Ирис вздохнула и подняла глаза к потолку. Ну вот что с ним делать, с этим дворецким? Уволить без рекомендаций? Треснуть по башке?

Даниэль решил совершить благородный братский поступок – вызвать огонь на себя.

– Да что ты взъелся?! – взвился он. – На деле я тебя спас! Если бы не я, Лисси бы тебя обесчестила! Ты бы зашел в комнату, а там она поджидает! Не успел бы опомниться, как попал бы в ловушку! Как я с Софи!..

– Что? – нахмурился Рекстон. – Что у вас с Софи?

Даниэль понял, что проговорился. Он что-то забормотал, заюлил, покраснел.

– Так. Выкладывайте, – потребовал Рекстон таким тоном, что Даниэль сник. – Я знаю, что Софи – в деликатном положении. Так это, значит, вы?

Деваться было некуда. Даниэль с запинками изложил свою версию событий. Ирис, перебивая, дополнила ее собственными деталями. Финеас вздохнул, потер лоб.

– Эх, молодежь… – пробормотал он с глубочайшим разочарованием.

– Черт вас побери, Даниэль, – выругался Рекстон. – Вы соображаете, что натворили, ваша милость?

– Да что я натворил?! Кто не без греха?!

– Ладно, не ругайте его, Арман. Мы все люди и можем ошибаться, – не осталась в долгу перед братом Ирис.

Рекстон негодующе хмыкнул, показывая, что уж он такую ошибку совершить никак не мог.

– Лучше скажите, что нам теперь делать, – устало продолжила Ирис. – Парня надо выручать. Не может же он связать свою жизнь с такой особой, как Софи.

– Придется, – отрубил Рекстон. – Он мужчина и должен исправить свой легкомысленный поступок. Нельзя оставлять девушку в беде.

– Ага, а меня – можно, – иронически заметил Даниэль.

– Из этого брака не выйдет ничего хорошего. Ребенок должен расти в любви, видеть взаимное уважение родителей, – поддержала кузена Ирис.

Финеас тоже встал на их сторону.

– Софи однажды встретит того, кто действительно полюбит ее всей душой и назовет ее ребенка своим, – мягко сказал он.

Ирис кивнула.

Повезло же ей заполучить такого отчима!

– Скорее произойдет другое, – сухо ответил Рекстон. – Софи сдаст ребенка в приют. Я слышал, что в городе она делилась планами с подругой и жаловалась ей – так, собственно, я и узнал о ее плачевном положении. Пытался отговорить ее, но Софи уперлась.

Ирис могла понять доводы Рекстона. Она помнила, что он рассказывал ей о своем сиротском детстве в работном доме.

– А Софи в том же разговоре не упомянула, кто настоящий отец ребенка? – поинтересовался Даниэль.

– Нет. И ваше имя она утаила. А что, есть сомнения?

– А как же!.. Я вот считаю, что эту шантажистку нужно в полицию сдать, и точка!

– Нет. Пора становиться взрослым, Даниэль. Это вам не дурацкие розыгрыши устраивать.

– Что, насильно меня к алтарю потащишь?

– Если придется, ваша милость.

– Да что ты о себе возомнил?! Ты мне не папаша и не дядя! Ты тут слуга, черт побери!

– Именно. Я старший над слугами. Дворецкий. Я забочусь о всех, кто работает в этом доме. Я несу ответственность за Софи. И я также ваш друг, Даниэль. Я не позволю вам совершить подлость и взять грех на душу.

– Ну, раз ты такой благородный, то и женись на Софи сам. Или ты повыше нацелился, на мою кузину? Думаешь, я не замечаю, как ты на нее смотришь?

– Даниэль! – гневно воскликнула Ирис и густо покраснела.

– Прости, – обронил тот.

Ситуация накалялась. Даниэль уставился на Рекстона с вызовом и был готов вот-вот взорваться. Арман же держался подчеркнуто холодно, но было видно, что он зол до крайности. Ирис решила увести разговор в сторону, чтобы дать возможность мужчинам остыть.

– Кстати, о розыгрышах! – воскликнула она. – Лисси заявила, что видела страшную морду в окне, с щупальцами на щеках и огромными глазами. Вот ведь врушка!

Все приняли ее неожиданную реплику с недоумением, но Даниэль посмотрел с благодарностью.

– Разве это не было частью вашего розыгрыша? – спросил Рекстон. – Я вот решил, что профессор Диль тоже сыграл роль в спектакле. Вы ведь подошли в комнату позже, профессор.

Он учтиво кивнул в сторону Финеаса.

– Я? – изумился тот. – Ни в коем случае. Я был у себя, читал чертежи барона.

– А что же тогда видела Лисси? – озадачился Даниэль. – Настоящий призрак?

– Не думаю… Тихо! Слышите? – вдруг насторожился Рекстон и поднял указательный палец. – Что это за шум за окном?.. Сдается, наш призрак в этот самый момент забрался на дуб и теперь стремится проникнуть в кабинет снаружи.

Все замолчали, прислушались и отчетливо услышали пыхтение, кряхтенье и сдавленную ругань. Ветка дуба с силой ударила в стекло. На дереве кто-то и впрямь был, и теперь этот человек безуспешно скреб по раме, пытаясь открыть окно. Ирис чуть не расхохоталась. Господи, ну и ночка! Какое еще приключение ломится к ним в дом?

Рекстон негромко, но очень грозно шикнул и быстро, совершенно бесшумно переместился к окну. Ирис даже удивилась – только что дворецкий стоял перед ней, а теперь он уже у окна.

Поскребывание снаружи стало отчетливее, ругательства – забористее. Мелькнула догадка: тот, кто забрался на дерево и нацелился на кабинет, не знает, что в комнате есть люди. На окнах двойные стекла, рамы толстые, шторы задернуты плотно, ни лучика наружу не пропускают. Горячий разговор велся в дальней части кабинета, на улице голоса слышны не были. Кажется, кого-то ожидал сюрприз…

И сюрприз не замедлил явиться. Рекстон резко раздвинул шторы, сильно дернул задвижку, одним рывком распахнул створку и высунулся наружу. Затрещали ветки, и мужской голос завопил:

– Что за дьявол?!

Дворецкий ловко затащил в комнату за шиворот упирающуюся и барахтающуюся фигуру. Фигура попыталась зацепиться растопыренными ногами за подоконник, не справилась, но отчаянно задергалась. Рекстон разжал руки, и незваный гость повалился на пол бесформенным мешком. Даниэль даже подпрыгнул от удивления.

– Да это же майор Зейц!

– Ага! – воскликнула Ирис. – Их благородие мародер пожаловали!

– Вы не ушиблись, господин Зейц? – участливо поинтересовался Рекстон. – Сожалею, что пришлось грубо обойтись с вами, но вы застали нас врасплох. Мы думали, что ловим грабителя.

– Да это и есть грабитель! – вытянула Ирис в сторону майора обвиняющий перст. – Вы только гляньте, как экипировался – основательно, как матерый медвежатник!

Никто не сводил с майора глаз, а он сидел на полу и мрачно взирал на своих пленителей. Его бакенбарды были мокрыми и взъерошенными и действительно напоминали растущие из физиономии щупальца, которые привиделись Лисси. Глаза прятались за круглыми очками, какие носят механики, а за плечами висел походный мешок. Плотный торс майора облегала кожаная куртка, на ногах красовались ботинки с толстой резиновой подошвой и шипами.

– Смотрите-ка, и сумочку прихватил для трофеев! – продолжала негодовать Ирис. – Не великовата ли? Чем вы рассчитывали набить ее? Столовым серебром? Драгоценностями тети Греты? Или нацелились на универсальную механическую трость барона? Или же вы охотитесь за изумрудом Жакемара?

– На кой черт он мне сдался, изумруд ваш?! – возмутился майор. – Да и нет у вас никакого изумруда! Что я вам, ребенок, в сказки верить?

– Значит, трость и столовое серебро.

– Трость – вещь полезная, но и она мне ни за каким дьяволом не сдалась. Как и ваше столовое серебро. Вы за кого меня принимаете, за старьевщика?

– За грабителя, разумеется.

– Госпожа Диль, не стоит обвинять майора, не выслушав его объяснения, – примирительно сказал Рекстон.

Майор застонал и потер поясницу, а потом и ногу, которая, видимо, все еще ныла после зубьев кротовьей ловушки, но не помешала майору покорить вершину дуба.

– Что ж вы, голубчик, на дерево-то полезли? – сочувственно проговорил Финеас. – В нашем с вами возрасте такие упражнения противопоказаны.

– Ха! – горделиво откликнулся майор. – Видели бы вы, как я со своим взводом форсировал отвесный склон в Карсиннах, чтобы захватить гарнизон неприятеля!

– Так чем вызван ваш поздний визит, майор? – спросил Рекстон, помог Зейцу подняться и усадил в кресло. – Желаете бренди или джину?

Ирис фыркнула. На редкость гостеприимный дворецкий! Даже жулику предлагает выпить!

– От капельки джина не откажусь, – согласился майор с невиданным хладнокровием.

Он уже не испытывал угрызений совести оттого, что глубокой ночью ломился в чужой дом. Он взял предложенный стакан в руки, покрутил его, вздохнул и решился на признание.

– Ладно, расскажу. Я действительно хотел кое-что забрать из кабинета Гвидо, не связываясь с Гретой. Кое-что очень важное и нужное мне.

Майор сделал паузу, чтобы хорошенько приложиться к стакану. Все затаили дыхание, ожидая сенсации.

– Я пришел за чертежом антикротовой пушки, – признался майор. – Гвидо, упокой Господи его душу, подготовил его для меня.

Майор поднял стакан, словно салютуя усопшему соседу.

– Какой еще, к дьяволу, кротовьей пушки? – недоверчиво переспросила Ирис.

– А вот такой. Лучшей штуки против этих паразитов и не сыскать. Но Гвидо скончался, а его сестрица ни за что бы мне чертеж не отдала, потому что она, видите ли, возмущена тем, что я истребляю кротов. Тоже мне, кротовья защитница нашлась. Я предлагал ей тушки для чучел – она же этим увлекается, чучелами, – но она пришла в ужас, чистоплюйка чертова. Ну вот я и решил, так сказать, позаимствовать чертеж на время, чтобы самостоятельно попробовать изготовить пушку.

– Вы могли бы попросить чертеж у меня! – сердито сказала Ирис, пока не веря объяснениям майора.

– У вас? – удивился тот. – Да вы бы тем более мне его не отдали! Вы же нас всех презираете, штучка столичная, нос от нас воротите! Мы же для вас тут провинциалы замшелые! Скажете, это не так?

Ирис сильно удивилась, услышав такое обвинение. С этой стороны она собственное поведение не рассматривала.

– Майор Зейц, вам стоило довериться мне или госпоже Диль, – серьезно, но почтительно сказал Рекстон. – Я понимаю, что вам захотелось вспомнить ваше военное прошлое, но это развлечение могло иметь для вас нехорошие последствия.

Майор пробормотал в ответ что-то гневное и неразборчивое.

– А где этот чертеж? – азартно спросил Финеас. – Простите, не представился. Я профессор Диль, отчим Ирис. Правда, нынче наукой не занимаюсь, больше прикладными исследованиями – изготавливаю театральных кукол и цирковой реквизит. Думаю, я могу сделать для вас эту антикротовую пушку. Но, чтобы не огорчать госпожу Эрколе, хочу предложить другое, майор. Что, если мы с вами сделаем хороший отпугиватель? Он будет действовать наподобие ветряка. Вот, смотрите…

Профессор схватил со стола лист бумаги и карандаш и мигом набросал чертеж. Майор почесал лоб.

– Любопытно. Но я бы предпочел что-нибудь взрывающееся или стреляющее.

– И это можно сделать. Причем кроты не пострадают, лишь будут держаться подальше, а госпожа Грета не найдет повода обвинить вас в жестокости.

Пожилые мужчины принялись обсуждать детали, придвинув поближе к себе бутылку джина и стаканы. Рекстон взялся развести камин, чтобы им было уютнее. Ирис вздохнула. Похоже, майором и впрямь двигали лишь жажда приключений и ненависть к кротам. Он казался искренне заинтересованным в том, что ему предлагал Финеас.

– Я пойду спать, – объявил Даниэль, нарочито громко зевнув. – Хватит с меня на сегодня разоблачений, упреков, призраков и грабителей. Если еще что случится – пожар, землетрясение, набег кочевников, – прошу не будить.

И он очень быстро ушел, пока его не остановили, чтобы еще раз пропесочить.

Арман взглядом дал Ирис понять, что и им тоже пора тактично удалиться. Финеас и майор достали трубки и перешли к воспоминаниям молодости. Им было хорошо в компании друг друга.

Рекстон открыл дверь для Ирис, и они вышли в коридор. Молча дошли до лестницы, спустились и задержались на площадке. Пора было расходиться, но именно сейчас наступил момент, когда следует что-нибудь сказать.

– С ума сойти, сколько событий за ночь! – весело заметила Ирис. – Не думала, что жизнь в провинции насыщена такими драмами и комедиями.

– До того, как ты тут появилась, мы жили тихо и скучно, – меланхолично заметил Арман.

– Хочешь сказать, что мой приезд все перевернул с ног на голову?

– Это предположение близко к истине. Но я сделал это замечание вовсе не с упреком.

– И на том спасибо. Однако все началось не с моим приездом, а со смертью барона. Именно она запустила цепь событий… которую мы пока никак не можем распутать.

– Не могу не признать твою правоту. Даже не знаю, с какого конца за нее браться… Пожалуй, перво-наперво стоит уладить проблему Даниэля. Это дело не терпит отлагательств.

– Арман, ты правда заставишь Даниэля жениться на Софи? Тебе не кажется, что это слишком?

Он вздохнул, покачал головой. Ирис заметила, что обычные сдержанность и стойкость дворецкого дали трещину. Он был бледен, лицо осунулось, возле губ залегли морщинки. Но это странным образом сделало его еще привлекательнее.

– Разумеется, нет. Хотел лишь напомнить ему, что если ведешь жизнь мужчины, то будь готов нести ответственность как мужчина и думать головой.

– Кого Софи могла слышать в кабинете барона, как она утверждает? – размышляла Ирис вслух.

– Никого. В день его смерти кабинет был закрыт изнутри. Ты сама видела, что окно открыть снаружи невозможно. Майор не мог войти, пока я ему… не помог.

– Значит, Софи врет?

– Думаю, она заблуждается.

– Но она может пойти в полицию и обвинить Даниэля, если мы не выполним ее требования.

– Не пойдет, – отрезал Арман. – Я об этом позабочусь. Завтра серьезно поговорю с ней.

– Даниэль на ней не женится, а нам нечем заплатить ей.

– У меня есть кое-какие средства, ты же помнишь. Если потребуется, помогу Софи деньгами и найду хорошую семью для ее ребенка, если она от него откажется. Мне жаль Софи, она неплохая девушка, но запуталась. И я не позволю скандалу запятнать семью Эрколе.

Ирис опустила глаза. Про сбережения Рекстона она помнила и имела на них кое-какие надежды (для решения ее собственных проблем), но сейчас устыдилась. Не многого ли она хочет от Армана? Он ведь даже не член семьи, однако взвалил на себя обязанности ее главы. У него ведь есть свои планы и мечты, но он отложил их на потом, когда его господам – Эрколе, а теперь еще и Диль – больше не потребуется спаситель и защитник. Вот только когда это произойдет?

– Спокойной ночи, Арман, – вздохнула Ирис.

Она хотела добавить что-нибудь еще, но заглянула в его усталые глаза и прикусила язык.

– Спокойной ночи, Ирис, – ответил он ей ровным тоном. – Если я тебе сегодня больше не нужен, пойду отдыхать. Надеюсь, ночь не принесет новых сюрпризов.

– Я тоже надеюсь, – уныло отозвалась Ирис.

Ночь, может, и не принесет сюрпризов, но послезавтрашний день – точно.