Наконец мне удалось добраться до здания. Две каменные ступеньки вели к двери, украшенной витражом. Над ней красовалась деревянная табличка с вырезанными иероглифами «Дом снежной песни» – видимо, так он называется. Трещинки и сколы на дощечке позволяли прочувствовать возраст здания: сразу видно, что у него есть история. Осталось понять, как в него зайти.
Из-за изморози на окнах разглядеть происходящее внутри не удалось. Я посмотрел по сторонам, но вокруг распростерлись белоснежные просторы. Тишина – и ни следа человека поблизости. Похоже, гости еще не прибыли.
По словам Нидзико, сегодня тут соберутся люди, оставившие в кафе записки о тех, с кем хотели бы повидаться. Я приблизился к двери и навострил уши. Думаю, все знают, что у кошек отличный слух. В работе котов-посланников это приходится очень кстати.
«Шух-шух-шух», – слышалось в доме.
«Шух-шух».
Ясно, я кивнул сам себе. Похоже, кто-то подметает пол метлой. Хорошо, что не используют пылесос. Его звук я терпеть не могу – еще у Митиру, стоило только его кому-то достать, я мигом эвакуировался на холодильник.
– Фута, ты до сих пор боишься пылесоса? – поддразнивала меня мама, но, конечно, я его не боялся. Просто он слишком громкий. Дело совершенно не в страхе. Серьезно. Я его ни чуточки не боялся, само собой. Кхм.
Вокруг ни души, не время рисоваться. Пока я тут торчал, прежде чернеющие каменные ступени начало заметать снегом. Снегопад усиливается – попасть бы в дом поскорее.
По центру двери висел позолоченный молоток с ручкой в виде снежинки. Я подпрыгнул. В прыжке удалось ее коснуться, но не пошевелить. Что поделать – пришлось поскрестись в дверь когтями.
«Шкряб-шкряб» – звук получился что надо.
– Мы еще закрыты. – Девушка выглянула из-за двери так неожиданно, что застала меня врасплох. Вовсе не испугала – я просто удивился.
Возрастом она была где-то как Митиру – а может, и моложе. Маленькое личико с большими округленными глазами. Одета в просторные джинсы и теплый, с горлом, свитер цвета слоновой кости. Никого не обнаружив за дверью, девушка начала ее закрывать – но я не упустил шанс и побыстрее проскользнул в дом.
Внутри было тепло благодаря горящему камину. Я ужасно замерз, пока пытался пробраться сюда. Вот почему теперь, и думать забыв о работе, тут же направился к камину и растянулся рядом.
– Ой!
Пробравшись в дом незамеченным, я чересчур расслабился, но осознал это слишком поздно. Девушка в свитере с удивлением меня рассматривала.
– Ох… – покачала она головой с беспокойством. Тяжело вздохнула. – Ну что поделать. В такую-то погоду.
Незнакомка присела рядом и погладила меня по голове, бормоча о том, как надеется, что среди гостей не будет людей с аллергией. Быстро же нам удалось достичь понимания. Похоже, человек она хороший. Я благодарно замурлыкал.
– Бедненький. Ты голодный, наверное? – неправильно поняла меня девушка и налила в блюдце молока.
Нехорошо получилось – как будто я еду выпросил. Но угощение я с благодарностью принял. Заодно осмотрелся, пока его лакал.
Сразу за прихожей начиналась просторная гостиная с высоким потолком. Слева в ней расположились кожаный диван и низенький столик. На диване лежали покрывало с анималистичным принтом и куча украшенных вышивкой подушек – он выглядел как очень уютное место для сна. Точнее, просто очень уютно выглядел.
Справа в гостиной стояли большой деревянный обеденный стол и стулья. Тут, видимо, кормят гостей.
Вдоль стен выстроились невысокие полки, заставленные разномастными книгами. Вероятно, их разрешается свободно брать и читать. Наверное, гости также могут оставлять тут свои книги в качестве пожертвования – я удачно вспомнил понятие из своего обширного словаря, продолжая наблюдение.
Сбоку от камина стоял горшок с большой, в человеческий рост, драценой, а за ним скрывался проход на кухню. Чтобы размяться, я, лежа на боку, хорошенько потянулся, выгнувшись полумесяцем. Благодаря этому и заглянуть на кухню удалось. Она была оборудована как в ресторанах: простые металлические поверхности, большая раковина… Но узор из синих цветочков на плитке вокруг нее и расставленная то тут, то там посуда придавали кухне почти домашний уют.
Девушка в свитере продолжила уборку, словно и забыв обо мне. Если она еще студентка, то, должно быть, устроилась сюда на подработку на зимние каникулы. Владелец дома тоже наверняка уже где-то тут, пусть гости еще и не прибыли.
«Надо поискать комнату для персонала», – решил я, когда наконец согрелся, и вышел из гостиной в коридор. Оглянувшись напоследок, заметил, что на каминной полке стоят пять сувенирных фигурок, а на стене висит пустая застекленная рамка.
Гостиная соединялась с коридором, в котором нашлись двери в ванную и туалетную комнату. Там же стояла полка, а на ней красовались потемневший от времени старинный телефонный аппарат и печатная машинка – судя по всему, все рабочее. Очень стильно. Рядом имелась табличка, на которой от руки было написано «Пользуйтесь свободно!», но едва ли в наше время кто-то захочет воспользоваться такой старой техникой.
Интересно, а на втором этаже что?
Я поднялся по блестящей черной лестнице, поскрипывающей под ногами. Прошелся по коридору. Там были шесть дверей: три справа от лестницы и три слева – все деревянные, украшенные резьбой в виде кистей и листьев винограда, на вид тяжелые и добротные. На каждой висела латунная табличка с названием комнаты.
Не все слова я знал, но понял, что все они отсылают к какому-нибудь зимнему погодному явлению. Справа – «Лепень»[2], «Снегопад», «Изморозь», слева – «Град», «Иней», а в самой глубине – «Зал снежной песни».
Одна из комнат должна принадлежать хозяину дома… Но сколько я ни прислушивался, мои уши – предмет неизменной гордости – так и не уловили ни единого звука, выдающего его присутствие.
Видимо, и хозяин еще не прибыл?
Чутко принюхиваясь, я еще разок пробежался по коридору и заметил, что из комнаты под названием «Зал снежной песни» пробивается слабый свет. Дверь была слегка приоткрыта – я протиснул в щель лапу и отворил ее. Пол свежеприбранной комнаты поблескивал на свету.
Ух ты… Я поднял голову и так и замер на месте, изумленно хлопая глазами. За огромным окном, которое занимало всю переднюю и боковую стены от пола до потолка, раскинулся белоснежный пейзаж. Казалось, ты стоишь в окружении белого снега и даже слышишь, как он мягко падает на землю. Зрелище напоминало сказочный сон – дух захватывало.
Привести бы сюда Митиру.
Вот что я мог бы попросить в качестве награды за нынешнюю работу. Размышляя об этом, какое-то время я зачарованно любовался снегом.
– Я и не думал, что будет такой снегопад!
Высокий худощавый мужчина появился у дверей «Дома снежной песни», стряхивая с головы снег. Он выглядел дружелюбным и общительным – из тех, кто со всеми хорошо ладит.
– Вы на своей машине приехали? – спросила женщина средних лет, которая только что вышла из такси. В вязаной шапке необычной формы она смотрелась очень стильно. Взгляд ее был направлен на стоящий на парковке автомобиль.
– Ага. Я вообще-то привык к снежным дорогам, но в такую метель ничего не разглядеть, – тут же ответил тот живо и легко, словно общался с давней знакомой.
Вслед за женщиной из такси вылез мужчина, на вид примерно ее ровесник. Должно быть, они супруги.
– Настоящее белое Рождество, – улыбнулся он, глядя в небо. Судя по дорогим наручным часам и уверенной манере держаться, он принадлежал к кругам успешных предпринимателей. Пригнувшись, чтобы укрыться от снега, водитель такси достал вещи пары из багажника. Мужчина с женщиной подхватили их и поспешили к дому.
– Добро пожаловать!
Горничная, уже закончившая с уборкой, поприветствовала их на пороге. Вышли навстречу и две гостьи, которые приехали незадолго до этого.
– О, а вы как сюда добрались? – едва поздоровавшись, высокий мужчина разделся, прошел к камину и присел у огня, согревая руки. Супруги вошли вслед за ним.
– Мы прибыли на одном поезде.
Женщины, приехавшие раньше, с улыбками переглянулись. Та, что постарше, с правильными чертами лица и красиво уложенными волнами каштановых волос, пояснила:
– Пересеклись на станции, пока пытались разобраться с картами. Так что взяли такси на двоих.
Вторая женщина, помоложе, казалась скромной, но взгляд у нее был открытый и волевой. Длинные прямые черные волосы она собрала в хвост на затылке.
Обе гостьи вернулись на диван. Высокий мужчина, игравший с брелоком автомобиля, нерешительно подал голос:
– Прошу прощения за неожиданный вопрос… Но вы случайно не Котоми Асихара? Актриса?
– А… Да, это я, – коротко кивнула женщина с точеным лицом.
Все так и ахнули. Только постоялица, которая приехала вместе с ней, отреагировала сдержаннее – лишь бросила на нее короткий взгляд. Она-то, наверное, уже успела понять, кто перед ней.
– Давайте отложим знакомство. Сначала садитесь, пожалуйста. Я налью всем кофе, – пригласила гостей горничная.
– Ой, еще ведь заезд, да? Что-то я совсем заболтался, – мужчина с брелоком в руках почесал затылок.
Пока горничная раздавала всем анкету для регистрации, женщина, которая прибыла с супругом, заметила меня.
– У вас котик есть?
Все это время я внимательно наблюдал за происходящим в комнате и прислушивался к разговорам. Хотя, возможно, гостям могло показаться, будто я просто валяюсь в тепле.
– Он, похоже, потерялся. Приблудился сегодня с утра. Жалко выгонять его на улицу в такую погоду, – сказала горничная. Затем, чуть нахмурившись, добавила: – Но, если среди вас есть аллергики, конечно, я его изолирую.
В душе я взмолился: «Лишь бы тут не оказалось таких». Наверное, мои молитвы были услышаны – все отрицательно покачали головами.
– Мы сами хотели кота завести, но в нашем доме питомцы запрещены, – пояснили супруги.
– У родителей в деревне постоянно обитает куча кошек. Нравится им у них – то и дело бродячие прибиваются, – заулыбался высокий мужчина и подошел ко мне. Похоже, он был рад впервые за долгое время пообщаться с котом. Какой славный! Под его поглаживаниями я расслабился и невольно замурлыкал. Даже неловко как-то. Но это еще не все! – Кстати, у меня ведь есть в машине консервы. Я вожу их, чтобы угощать родительских кошек, когда к ним заезжаю. Погодите немного.
Захватив ключи от машины, мужчина скрылся в дверях и вскоре вновь появился на пороге, отряхиваясь от снега.
– Угостите потом котика. – Он передал банки корма горничной.
Я нарочно напустил на себя хмурый вид, чтобы никто не заметил, как меня это обрадовало.
До чего тут хорошо!
В таком теплом, приятном месте хочется остаться подольше, но, к сожалению, у меня нет времени засиживаться. Если не разделаться поскорее с работой, Нидзико будет ворчать – мол, сколько ты собрался там бездельничать?
– А снегопад-то все сильнее, – заметила с беспокойством черноволосая женщина. Она обернулась к входной двери.
– По прогнозу погоды обещали небольшие осадки, – нахмурилась горничная.
– Но ведь как приятно сидеть в тепле, когда за окном метель, – улыбнулась женщина, приехавшая с мужем. И словно успокоенные ее улыбкой, все присутствующие выдохнули и расслабились. Конечно же, я тоже замахал распушенным хвостом в знак согласия.
В гостиной все начали знакомиться. Раз уж такое дело, давайте и я о себе расскажу. Конечно, горничная и гости меня не услышат – о том волноваться не стоит.
Я – полосатый рыже-белый кот. Работаю котом-посланником в Синем мире, как я вам уже объяснял. Мое дело – сводить людей с теми, с кем они мечтают повидаться, и вот как это выглядит. Сначала мы знакомимся с анкетой, которую оставляют гости, – в ней они отвечают на вопрос «С кем вы хотели бы увидеться больше всего на свете?» Затем разыскиваем того, с кем они хотят встретиться, чтобы получить от него послание. Частичку души человека вместе с его посланием мы сохраняем на кончике хвоста. После остается лишь распушить хвост и коснуться им посредника, чтобы ее в него подселить. Это самая сложная часть работы. Честно говоря, я сам не раз совершал тут ошибки, грозящие крахом. Но и учился на них – теперь уже опыта хватает, чтобы не оплошать.
Когда кусочек души благополучно доставлен – дело за посредниками. Именно они должны донести заветное послание до адресата.
Проще говоря, мы не сводим людей напрямую. Лишь передаем от одного к другому эмоции и чувства, которые те хотят донести.
Нидзико часто говорит: «Тренируй силу воображения, Фута. В вашей работе это главное».
И она совершенно права. Без воображения не понять, какие именно слова, как и в какой момент передать так, чтобы они достигли чужого сердца. Ну, впрочем, больше примеров моей великолепно выполненной работы можно найти в прошлой книге, как сказала… Ох, снова я взялся чужие слова передавать.
Кстати, чтобы получить послание, приходится побродить не только по Синему, но и по Зеленому миру. Я слышал, в Синем есть те, чья работа – помогать таким, как мы, перемещаться между мирами… Но подробностей не знаю.
С моей стороны все просто. Предъявляешь черно-рыжему привратнику бумагу от Нидзико – и тут же оказываешься где нужно. А когда тем же путем идешь обратно – возвращаешься к ее кафе. Каждый раз удивляюсь. Но это чужая задача, так что вникнуть не пытаюсь. Так – значит так.
Повторю в который раз: у меня за плечами колоссальный опыт. Я уже матерый посланник. Работа вроде нынешней мне – раз плюнуть. Я мигом проведу расследование. Всего-то и надо отыскать тех людей, с кем хотят повидаться, получить от них послание и передать его. К тому же все адресаты так удачно собрались в одном месте!
Такое поручение я играючи выполню. Как говорят, «еще до завтрака закончу». Думаю, буквально так и получится, и уже утречком я покину это место. Даже жаль, что не успею угоститься напоследок.
По крайней мере, так я тогда рассуждал. Как показало время, то была излишняя беспечность.
– Ну, давайте я первым представлюсь, – начал знакомство мужчина с консервами в багажнике. Наружность у него была приятная, и свежая голубая рубашка очень ему шла.
В гостиной витал аромат кофе. Пламя мерно горело в камине. За окном стемнело.
– Меня зовут Кодзабуро Такаянаги. Я работаю в электронном издании, это путеводитель по ресторанам, – он произнес название сайта, и мужчина, который прибыл с супругой, тут же его узнал:
– О, я частенько им пользуюсь.
Он объяснил, что порой с его помощью выбирает, куда пойти перекусить с коллегами или сводить партнеров по бизнесу на деловой ужин.
– Вы, наверное, знаете много хороших ресторанчиков, да? – спросила черноволосая женщина.
– Ну, не совсем… – Кодзабуро потер висок. Он пояснил, что отвечает за заключение контрактов с недавно открывшимися заведениями. Но вот за тем, как у них дальше идут дела, обычно уже не следит. – Хотя, если какое-то кафе или ресторан из тех, что я посещал по работе, мне приглянулись, я могу зайти к ним после в качестве гостя.
Он коротко вздохнул. Вот и тот ресторан был из таких. С сожалением Кодзабуро вспомнил заведение, с которым когда-то наладил теплые отношения. Затем, чтобы избавиться от тяжелых дум, перешел на другую тему:
– Бывает, когда я печатаю страницу контактов с сайта заведения, по ошибке копируется еще что-нибудь. Вот и с «Домом снежной песни» так получилось. Совершенно случайно листок в рабочей папке обнаружил. Приглашение провести тут Рождество меня так заворожило, что я сразу же забронировал комнату, – гордо заявил он.
Все заулыбались.
– Давайте вы будете следующей. – Кодзабуро повернулся к женщине слева от себя.
– Я? – вскинулась черноволосая женщина. – Меня зовут Хитоэ Сасаки, – тихо произнесла она и слегка поклонилась.
Повисла короткая пауза. В молчании присутствующих так и читалось: «А? И это все?»
Хитоэ замялась, но продолжила:
– Я работаю в кофейне, – тут она озвучила название сети, – довольно давно, так что дослужилась до управляющей точки. Но задачи у меня в основном механические, по инструкции. А вот такой вкусный кофе, например, я варить не умею, – сказала Хитоэ, бросив взгляд на горничную, которая сидела тут же и с интересом слушала гостей.
– Что вы, что вы, – улыбнулась та. – Я в этом совсем не профи.
Теперь Хитоэ почувствовала себя еще более неловко. Она не скромничала. Ей попросту нечем было похвастаться. Уже совсем взрослая – но до сих пор живет без ощущения, что прочно стоит на ногах. Какая уж тут гордость за себя.
– У этой сети кофеен отличный интернет. Я частенько в них захожу, – заметил Кодзабуро.
– А как вы узнали про «Дом снежной песни»? – спросила женщина из супружеской пары.
– Совершенно случайно. Давно подумывала съездить куда-нибудь самостоятельно и когда-то даже подыскивала интересные места. Тогда и нашла это – но, по правде говоря, уже и не помню подробностей. Недавно обнаружила в ежедневнике местную рекламу. Фраза «Приезжайте к нам в Сочельник» меня очаровала, и вот я здесь. Прошу, вы следующие, – Хитоэ кивнула супругам, сидящим напротив. Похоже, ей хотелось поскорее закончить с рассказом о себе.
– Меня зовут Куниэда Ао. А это моя жена, Юдзуки. У меня своя компания, а она – свободный художник, – начал муж.
– Я занималась бумажной работой, и среди документов случайно затесалась рекламная листовка этого гостевого дома. Разве кто-то откажется от приглашения провести Рождество в таком красивом месте? – продолжила Юдзуки с мягкой улыбкой. Правда, на душе у нее было невесело. Играть на публику хороших супругов оказалось горько – она словно лгала всему свету.
– Совместное путешествие на Рождество – это очень романтично. Похоже, у вас замечательные отношения, – улыбнулась Котоми.
Супруги Куниэда потупились, будто засмущались.
– Вы, конечно, в представлении не нуждаетесь, но все равно. Скажете пару слов о себе? – продолжила Юдзуки.
– Котоми Асихара. У меня завтра с утра работа неподалеку, вот я и остановилась тут на одну ночь.
– Надо же, не думала, что звезды ездят в одиночку, – с удивлением заметила Хитоэ, которая пересеклась с Котоми еще в поезде.
– Прежде я работала с продюсерским агентством, и у меня был менеджер. Но сейчас я сама по себе. А с членами съемочной группы мы встретимся завтра. Правда, я думала, что кто-нибудь из них тут остановится… – Котоми обернулась на дверь. Для гостей было уже поздновато.
Горничная задумчиво склонила голову набок, как бы усомнившись: «Разве кто-то еще бронировал места?» – и пошла проверить.
– Какая хлопотная у вас работа, – заметил Кодзабуро, услышав завтрашнее расписание Котоми. И беспечно спросил: – Но, наверное, немного скучно везде ездить одной?
Остальные гости неловко потупились. Всему свету было хорошо известно, что актриса Ёрико Кайко, погибшая в этом году из-за несчастного случая, приходилась Котоми близкой подругой. В интернете даже писали, что та была единственной из коллег, кому замкнутая Ёрико открыла свое сердце. Кроме того, ходили слухи, что несчастный случай, ставший причиной ее смерти, Ёрико устроила своими руками.
Котоми почувствовала себя неловко – как будто ее безмолвно в чем-то обвиняют. Отпустит ли ее когда-нибудь это ощущение, или ей придется жить с ним до конца своих дней?..
– Ну, осталась только я, – звонкий голос горничной, стоящей чуть в стороне, развеял тень, опустившуюся на присутствующих. – Добрый день. Точнее, уже вечер. Я рада приветствовать вас в «Доме снежной песни». Меня зовут Фука Могами, и я – его хозяйка.
От изумления я издал невнятный звук вроде «Мяфу-у», рассмешив всех присутствующих.
– Котя, ты чего это? – улыбнулась мне Фука и продолжила рассказ о себе.
Оказалось, ей 26 лет – больше, чем я думал. Но все равно поразительно, что такая юная девушка, почти ровесница Митиру, одна здесь всем заправляет.
– Этот гостевой дом принадлежал моей бабушке. В детстве я часто помогала ей тут, когда начинался туристический сезон. В прошлом году бабушки не стало, и мои родные начали разговоры о том, чтобы закрыть дом…
– Но вы решили взять бразды правления в свои руки? – восхищенно спросила Юдзуки.
– Да, я… – Фука, похоже, хотела что-то сказать, но осеклась и сменила тему. – Прошу, чувствуйте себя как дома, – вежливо поклонилась она.
Это первое Рождество, которое Фука проведет тут в качестве хозяйки. Девушка крепко сжала сцепленные руки в жесте, похожем на молитвенный. Словно загадывая, чтобы все прошло как надо и гости остались довольны.
– Жилые комнаты располагаются на втором этаже. Они одинаковые и все двухместные. Поэтому можно выбрать любую себе по вкусу, – Фука подняла вверх указательный палец, привлекая внимание. Отметив, что уступит комнату, если приедет коллега Котоми, она пояснила: – Обычно я вечером уезжаю домой, к подножию горы, но сегодня, думаю, тоже переночую здесь. Мне нужно будет перемещаться по дому для уборки, готовки и других дел, поэтому я хотела бы занять номер возле лестницы, если никто не против.
Так определился жилец комнаты «Лепень» – так, оказывается, называют снег с дождем.
– Остальные номера можно свободно поделить, как вам будет удобно, – вежливо заключила Фука.
– Тогда давайте я этим займусь? – выступил с инициативой Кодзабуро.
Так и началось распределение комнат. Фука объяснила, что в глубине коридора располагается холл для любования снегом. Он называется «Зал снежной песни» и особенно хорош тем, что там всегда царит умиротворяющая тишина.
– Предлагаю выделить номер напротив него Котоми – как самый тихий и спокойный.
С согласия присутствующих Котоми получила комнату под названием «Изморозь».
– Я часто ложусь поздно из-за рабочих дел, поэтому взял бы себе номер «Град» поближе к лестнице. Тогда «Иней» пусть достанется супругам Куниэда, а «Снегопад», по соседству с Котоми, – Хитоэ. Все согласны?
Гости получили от Фуки ключи от комнат и, прихватив вещи, направились на второй этаж. Я тоже пошел за ними. И стоило Котоми приоткрыть дверь – тут же проскользнул внутрь. Надеялся сделать это незаметно, но…
– Проходи, – ласково сказала Котоми.
Какая досада! Но деваться некуда – я воспользовался ее любезным приглашением и принялся обходить комнату.
Для гостей здесь стояли две кровати из светлого лакированного дерева и письменный стол. На чистых, свежих простынях – мягкие подушки и теплые шерстяные одеяла с узором-елочкой. В такой постели не замерзнешь! Потолок и стены белые – только на уровне чуть выше изголовья кроватей, словно декоративная тесемка, тянулась полоска обоев с растительным орнаментом. На сияющем начищенном полу – красно-синий ковер. Я сразу вспомнил, что такие зовутся «килим», – все благодаря семье Митиру, где любили украшать дом.
Зимой солнце заходит рано, и за окном все уже погрузилось во тьму. Но ночник на тумбочке у кровати мягко освещал комнату теплым рыжеватым светом. Я приблизился к нему и почувствовал исходящий откуда-то теплый воздух: в помещении работал трубчатый металлический прибор у стены. Наверное, это то, что зовут масляным обогревателем.
В отличие от «Зала снежной песни», в гостевой комнате было лишь одно маленькое зарешеченное окошко. Его наполовину завешивала кружевная белая шторка. Котоми встала рядом со мной и посмотрела на улицу.
– Что-то метель совсем разбушевалась… Надеюсь, все будет в порядке.
Она вздохнула – наверное, забеспокоилась о съемочной группе. Я тоже вздохнул – но по иной причине. Вот беда…
Вес поясной сумки напоминал о грядущей работе.
Я вернулся в гостиную обдумать все, что удалось узнать. От Нидзико я узнал только то, что здесь соберутся пятеро людей, которым нужно передать послания. Только вот…
Я огляделся. Кто-то уже оставил в комнате вещи и вернулся на первый этаж. Не считая не прибывшего коллегу Котоми, в доме вместе с Фукой – хозяйкой – собрались шесть человек.
В своей работе коты-посланники ориентируются на анкеты, которые гости кафе Pont бросают в почтовый ящик. На одной стороне карточки они пишут имя, а на другой – ответ на вопрос «С кем вы хотели бы увидеться больше всего на свете?». Поэтому, конечно, я должен знать, кто и с кем хочет повидаться. Должен. Должен, но…
Только что я обнаружил, что ужасно оплошал. Был слишком неосторожен и позволил бесценным анкетам промокнуть! Но ведь снег такой мягкий и пушистый – прямо как вата. Кто бы мог подумать, что он превращается в воду? В тот самый момент перед прибытием в особняк, когда я весело прыгнул в кучу снега и хорошенько в нем повалялся… в тот самый момент анкеты промокли, и вода смыла с них чернила. Ох, ну как же так…
Я осторожно коснулся передней лапой висящей на поясе синей почтовой сумки. Ткань пропиталась водой насквозь, а вместе с ней, конечно же, и содержимое.
Сколько за голову ни хватайся – сделанного не воротишь. Остается лишь вернуться и повиниться перед Нидзико. Но может, задержаться тут хоть на чуть-чуть? Если все равно грозит выволочка – понятное дело, лучше ее отсрочить. Разве не логично?
Теперь я понимаю, что мне стоило сразу вернуться тогда. Но что толку злиться на себя, проигравшего соблазнительному теплу и уюту, когда уже поздно что-то менять?