Идеал благочестивого короля сформулированный в средневековых зерцалах для государей был образом, который большинство правителей стремились воплотить в жизнь посредством регулярных публичных молитв и исповедей, покровительством монастырям, раздаче милостыни и тому подобным общепринятым практикам. Однако интерес короля Роберта к религиозным вопросам был необычайно силён. Книги на религиозные темы в его библиотеке и обширное покровительство теологам, отмеченное в предыдущей главе, служат свидетельствами этого особого интереса. Более того, Роберт написал и представил на рассмотрение Папы собственные трактаты по двум сложным богословским вопросам (апостольской бедности и природе Блаженного Созерцания) и публично участвовал в жарких дебатах, ведшихся по этим темам в 1320-х и 1330-х годах. Но самым ярким свидетельством его интереса к религиозным вопросам были его проповеди. Сохранилось более двухсот пятидесяти его проповедей, все из которых написаны в соответствии с формами, используемыми опытными теологами: проповедь начиналась с цитаты из Библии, служившей главной темой, а затем раскрывала значение составляющих её слов или фраз[199]. Эти проповеди произносились по разным случаям (во время приёма иностранных послов, заключения договоров, при присвоении учёных степеней в Неаполитанском университете и, среди прочего, при посещении религиозных общин) и служили различным политическим и церемониальным целям, не в последнюю очередь для демонстрации эрудиции короля[200]. Однако, многие проповеди произносились по менее важным поводам, например, церковным праздникам или просто воскресеньям, подчеркивая (как и откровенно клерикальная форма всех проповедей) благочестивый характер его ораторского искусства[201]. Эта гомилетическая деятельность была настолько заметной, что Данте в своём Рае окрестил Роберта «королём-проповедником»[202].

Подобная деятельность свидетельствует о том, что глубокий интерес к религиозным вопросам был одной из отличительных черт личности Роберта. Однако характер этих интересов и их влияние на его правление были истолкованы во многом неверно. Большинство историков считают Роберта сторонником еретиков-францисканцев, дошедшим в их защите даже до разрыва важнейшего союза с папством. Однако на самом деле его религиозные воззрения были почти полностью ортодоксальными и ориентированными на практические цели. При содействии своей семьи и королевского двора он поддерживал связи со всеми религиозными общинами, стремясь побудить их на преданность короне и пропагандировал культы династических или местных святых, что было проверенным временем способ отождествления подданных с королевством и его правителем. Отношения короля с папством были более щекотливым вопросом, как из-за периодической напряженности в их политическом союзе, так и из-за того, что вассалитет Роберта Церкви воспринимался критиками как признак его подчинённого положения. Однако король и двор считали это добродетелью и даже знаком особой сакральности. В то же время двор продвигал второй источник легитимности короля, независимый от Папы: священное происхождение, или "благословенный род", которое наделяло Роберта святостью, присущей его роду.

В целом, свидетельства благочестия Роберта раскрывают глубокую связь между религиозными и политическими вопросами его царствования, поскольку король стремился как лавировать между подводными камнями в отношениях с папством, так и доказывать свою легитимность подданным, представляя себя благочестивым и преданным своим подданным. В первой цели Роберт преуспел, поскольку косвенные свидетельства указывают на то, что многие, хотя и не все, подданные с теплотой относились к «анжуйским» святым как к средоточию священно-королевской преданности. Между тем, усилия двора в этом направлении способствовали дальнейшему развитию образа сакрального правителя при других дворах Европы.