Стремление Роберта олицетворять идеальную королевскую власть охватывало целый ряд качеств: он был щедрым меценатом, справедливым к своим подданным, благоразумным в политике и благочестивым по отношению к Богу. Однако красной нитью через все сферы его деятельности проходил особый интерес к интеллектуальным вопросам. Это был характерный «стиль» правления Роберта, ставший королевским качеством, с которым его чаще всего ассоциировали. Это интеллектуальное качество предполагало обширные познания в семи свободных искусствах, медицине, философии и юриспруденции, но обычно оно определялось как мудрость со всеми присущими этому термину сакральными коннотациями. Для Роберта и его сторонников это было нечто большее, чем просто характерная особенность его внутреннего управления. Это было источником всех его других добродетелей, самой сутью идеальной королевской власти. Изображая Роберта мудрецом, публицисты опирались на давнюю европейскую традицию восхваления королевской мудрости. Однако значение, которое они придавали мудрости, и акцент, который они на ней делали, были свойственны их эпохе. Если мудрость и подытоживала правление Роберта, то она также отражала особый момент в европейских представлениях о добром правлении. Хотя общие социальные тенденции — рост грамотности населения и бюрократизация управленческого аппарата — указывали на интеллектуальный стиль правления Роберта, тем не менее, это встречало сопротивление современников, желавших, чтобы король воплощал в себе более традиционные добродетели государя. Но к моменту его смерти, как мы увидим ниже, общественное мнение всё же склонилось на его сторону. Таким образом, конкретные обстоятельства его царствования и конкретные лица, составлявшие его двор, представляются своего рода лабораторией, в которой испытывался новый стиль правления.