Подбор лиц для управления центральными и провинциальными государственными учреждениями является ещё одним показателем отношений короны с различными группами подданных, и этот вопрос активно анализировался в других европейских государствах, поскольку он отражал характер королевского двора и взаимоотношения между «центром» и «периферией». У анжуйских королей, имевших обширную администрацию как в Провансе, так и в Неаполитанском королевстве, а также «командированных» чиновников во многих областях Северной Италии, административный персонал был весьма многочисленным, и его точный состав, особенно в провинциях, до сих пор полностью не исследован[520]. Однако даже разрозненные упоминания о таком персонале рисуют общую картину зависимости короны от различных слоёв населения для комплектования различных правительственных бюро и администрации в провинциях.

Карьера нескольких семей даёт представление о характере их участия в государственной службе. Сансеверино служили короне в качестве военачальников, как в борьбе с врагами Анжуйской династии, так и в качестве капитанов внутри королевства. Доверие Роберта к этой семье было продемонстрировано в начале его правления, когда он выбрал Томмазо ди Сансеверино, графа Марсико, в качестве одного из двух дворян, которым было поручено вызвать Бартоломео Сигинульфо в высшим суд королевства и участвовать в его заседаниях[521]. Не менее четырех членов семьи Сансеверино находились в свите герцога Карла Калабрийского, когда он в 1326 году стал сеньором Флоренции,  в том же году пятый Сансеверино участвовал к экспедиции против Сицилии[522]. В 1327 и 1328 годах, когда возросла угроза вторжения Людвига Баварского, Сансеверино играли видную роль в усилиях короны по обеспечению безопасности границ королевства. Под началом юстициария провинции Терра-ди-Лаворо (некоего Джованни ди Диано) Томмазо ди Сансеверино служил генерал-капитаном района от Фонди, на северо-западном побережье королевства, до Соры во внутренних районах страны, в то время как Джордано Руффо, граф Монтальто, контролировал область от Соры на восток до Альбы[523]. В следующем году Джакомо ди Сансеверино, граф Кьяромонте, вместе с тем же Джордано Руффо, оборонял город Риети в Папском государстве, в то время как Гульельмо ди Сансеверино патрулировал южное побережье от Агриполи до Поликастро, находясь под общим командованием Гульельмо Сабрана, графа Ариано[524]. Очевидно, что военные силы Сансеверино были мобилизованы по всему королевству и за его пределами, для участия в совместных предприятиях с другими знатными дворянскими семьями и королевскими чиновниками. В более мирные 1330-е годы Сансеверино осуществляли надзор за различными провинциями. В 1331 году Джакомо, граф Кьяромонте, исполнял должность генерал-капитана в Терра-ди-Бари, где ему было поручено оберегать личные владения короля в регионе, а в 1334 году Гульельмо ди Сансеверино стал юстициарием провинции Калабрия[525].

Семья Сабран пользовалась не меньшим доверием. Именно Эрменгауд де Сабран сопровождал Томмазо ди Сансеверино, когда тот отправился вызывать на суд Бартоломео Сигинульфо; сын Эрменгауда, Эльзеар, служил наставником сына короля Роберта, а также королевским послом до своей смерти в 1323 году[526]. Представители этой семьи, владевшей двумя графствами в провинции Принципато-Ультра и часто служили военными капитанами в приграничных районах. В 1328 году Гульельмо де Сабран был генерал-капитаном в Абруццо, за исключением королевского города Л'Акуила, находившимся под непосредственным управлением короны. Позже в том же году, как упоминалось выше, он был назначен генерал-капитаном в Калабрию, где под его началом двое других дворян обороняли отдельные районы провинции[527].

Примечательно, что ни одна из вышеупомянутых должностей не находилась в родной провинции семьи. Тем не менее, знатные дворяне иногда сочетали власть в своих феодальных владениях с королевскими должностями в том же регионе. Военные силы семьи Руффо неоднократно использовались в их родной провинции Калабрия, хотя обычно они действовали совместно с другими капитанами или чиновниками недворянского происхождения. Гульельмо Руффо, граф Синополи, в 1323 году в сопровождении юстициария провинции Марино-Косса был отправлен в калабрийский замок Джераче на подавление предполагаемых мятежей; в 1328 году Руффо (граф Катандзаро) и Санджинето (граф Корильяно) были капитанами в Калабрии, а в 1329 году дворянское ополчение, собранное провинциальным юстициарием для защиты побережья Калабрии, было отдано под командование Руффо[528]. Короче говоря, делами в Калабрии почти всегда заправляли члены этой семьи, хотя иногда они покидали провинцию, выполняя другие королевские поручения. Например, Гульельмо Руффо, усмирявший мятежников в Джераче, в 1327–1328 годах состоял в свите сына короля Роберта, находившегося в Тоскане. В 1331 году Гульельмо был назначен юстициарием провинции Абруццо-Ультра на севере королевства, а в конце того же года стал генерал-капитаном города Риети находившегося за пределами королевства[529]. В должности юстициария Абруццо-Ультра его сменил Аденульфо д'Акино, получивший важный пост в находившейся под контролем его семьи провинции. Но значительная часть карьеры Аденульфо была связана с другими местами, так он был юстициарием в провинции Валь-ди-Крати/Терра-Джордана, состоял в свите герцога Карла, во время пребывания того в Тоскане, а также служил военным капитаном за пределами королевства[530]. Гульельмо де Сабран с 1328 по 1330 год был бальи Систерона, что способствовало укреплению влияния семьи в провансальском баронстве Ансуи, но он не занимал важных должностей вблизи своих южноитальянских графств Ариано и Апиче и был вынужден несколько раз служить в других провинциях, таких как Абруццо и Калабрия[531].

 Должности провинциальных юстициариев и капитанов часто занимали и представители низшего дворянства, которых корона поощряла в их земельных приобретениях, тем самым уравновешивая влияние крупных землевладельческих семей. Среди наиболее известных представителей этой прослойки была семья Жака Бурсона, прибывшего в королевство в свите Карла I. Помимо военной службы за пределами королевства, Жак занимал должность шателлена Ночеры и Рокка-Пьемонте (оба в Принципато-Читра), Бриндизи в Терра-д'Отранто и Сатриано в Базиликате. Своё положение в Принципато-Читра Жак укрепил посредством брака, принёсшим ему треть сеньории Ночера, и хотя Карл II заставил его отказаться от самого замка Ночера (возвращенного в королевский домен), король предоставил ему компенсацию в виде ежегодной ренты в 80 унций и пожалования в качестве лена Рокка-Пьемонте и некоторые другие земли в регионе. В своей провинции Жак часто выполнял различные обязанности связанные с военной службой короне и в конце своей жизни был назначен юстициарием Терра-ди-Бари. Карьера сына Жака Рикардо была схожей, хотя и более престижной. В 1302 году он был одновременно юстициарием и капитаном в Принципато-Читра, где приобрёл некоторые земли. При Роберте в 1327–1328 годах он во второй раз служил там в качестве капитана. Однако, Рикардо часто исполнял обязанности юстициария и в других провинциях: в Терра-ди-Бари после 1302 года, в Терра-д'Отранто (1316) и в Валь-ди-Крати/Терра-Джордана (1332–1333). В 1335 году семейная синьория Сатриано, в Базиликате, была возведена королём в графство[532]. Это возвышение семьи во многом было обусловлено инициативой в организации выгодных браков и приобретении земель, но именно королевская милость сделала их графами. Поначалу королевская благосклонность ограничивалась помощью Бурсонам в укоренении в Принципато-Читра, где они получили лены, ренты и административно-военные должности, но впоследствии члены этой семьи всё чаще служили королевскими представителями в других провинциях королевства, и ближе к концу царствования Роберта были пожалованы землями в Базиликате.

Представители рыцарского сословия часто служили противовесом графской власти в провинциях, хотя и не всегда добивались таких земельных пожалований как Бурсоны. Марино Косса в 1323 году служил юстициарием Калабрии, а Джованни ди Диано в 1327 году был юстициарием Терра-ди-Лаворо. Рыцарь Джованни Барриле, известный литературоведам своей дружбой с Петраркой, в 1330-х годах сделал карьеру на службе в провинциях, последовательно занимая должности капитана в Калабрии, юстициария в Терра-ди-Бари, Калабрии и Принципато-Ультра, а в 1341–42 генерал-капитана и юстициария Терра-ди-Лаворо и графства Молизе[533]. Гаудио Романо ди Скалеа, родственник которого Адемарио был долгое время вице-адмиралом королевского флота, служил военным капитаном в Принципато-Читра и Калабрии, а в 1329 году одновременно капитаном и юстициарием в Калабрии[534]. Джакомо Кантельмо, отпрыск провансальской семьи прибывшей в королевство вместе Карлом I, был в 1295 году одновременно капитаном и юстициарием в Абруццо-Ультра, а при Роберте, переведён в центральную администрацию и в 1311 году занимал должность регента двора викария, в 1313–1314 годах он был master panettiere (снабженцем армии), а  в следующем году, лейтенантом сенешаля Прованса[535]. Хотя сведения, безусловно, отрывочны, похоже, что должности военного капитана и провинциального юстициария чаще всего совмещались представителями мелкого дворянства, которые, таким образом, составляли  противовес власти графов в провинциях. Безусловно многие из них, как, например, Риккардо Бурсон, поступали на государственную службу в расчёте на продвижение в феодальной иерархии. Так, Риккардо Гамбатеста в 1322 году получил лен в Капитанате в награду за «постоянство, верность и храбрость» во время своей службы в качестве военного капитана в Генуе тремя годами ранее, а Гаццо ди Динисиако, в 1328 году служивший капитаном на северной границе королевства, к 1332 году управлял недавно созданным графством Терлицци в Терра-ди-Бари[536].

Не менее видную роль в администрации Роберта играл городской патрициат Неаполя, служивший короне на самых разных должностях. Карьера Бартоломео Сигинульфо, до его падения в начале царствования Роберта, является ярким примером социального лифта, но и другие представители патрицианских семей Неаполя смогли сильно продвинуться на королевской службе. Караччоло, проживавшие в основном в квартале (seggi) Капуано, часто были администраторами Неаполитанского университета, находившегося под покровительством короны и тесно с ней сотрудничавшего. Ландульфо Караччоло, отчасти благодаря поддержке Роберта, в 1331 году стал архиепископом Амальфи[537]. Другие члены семьи служили королевскими викариями, маршалами и посланниками. Никколо Караччоло, королевский камергер, маршал, советник и фамилиар, в 1310 году  был назначен викарием Роберта в Романье. Джованни Караччоло в 1329 году стал королевским викарием в Ананьи, городе находившемся в Папском государстве, а Риккардо Караччоло пятью годами позже был отправлен в составе посольства в Ломбардию[538].

Члены семьи Бранкаччо в середине 1320-х годов служили в свите сына Роберта, Карла Калабрийского, во время его правления во Флоренции. По возвращении с этого задания в конце 1327 года Марино Бранкаччо был назначен военным капитаном на побережье провинции Терра-ди-Лаворо[539]. По словам Джулианы Витале, многие члены этой семьи служили провинциальными юстициариями на протяжении всего XIV века, хотя неясно, было ли это частым явлением уже во время царствования Роберта[540]. Но несомненно, что при Роберте, Бранкаччо служили в центральной администрации, поскольку в 1334 году Бартоломео Бранкаччо, архиепископ Трани, был назначен вице-канцлером. Одним из признаков преданности семьи короне был выбор церкви Сан-Доменико, одной из усыпальниц Анжуйской династии, в качестве места расположения их семейной часовни. Именно здесь в 1341 году был похоронен Бартоломео, а надгробную речь произнёс один из придворных проповедников короля, Джованни Реджина[541].

Бранкаччо и Караччоло были представителями старого городского патрициата, давно укоренившегося в столице, но в период царствования первых анжуйских королей к ним присоединились многочисленные купеческие семьи с Амальфийского побережья (Спина, Альдемориско, Дентиче и другие), часто занимавшие фискальные должности в королевской администрации, где их богатство служило (как предполагалось) гарантией от коррупции. Как заметил один из исследователей неаполитанской аристократии, столичные кварталы (seggi) были «неисчерпаемым источником пополнения рядов королевской администрации»[542]. Наиболее известным представителем амальфийской торговой аристократии была семья Руфоло из Равелло, к 1269 году обосновавшаяся в престижном неаполитанском квартале Нидо. Руфоло стали одними из важнейших банкиров Карла I, сдавали свои корабли в аренду короне и занимали важные фискальные должности, такие как налоговый секретарь. Дальнейшая судьба Руфоло показывает, насколько зависимыми от королевской службы стали эти семьи мелкого дворянства. Обвинённые в 1283 году в хищении (возможно, это был предлог, чтобы захватить богатства семьи, поскольку корона, остро нуждалась в средствах для войны против Сицилии), Руфоло так и не восстановили своё некогда значительное положение. С конца XIII и до XV века они зарабатывали на жизнь, служа местными судьями или становясь священнослужителями, являя собой пример «обедневшей городской аристократии, делавшей карьеру на юридическом или церковном поприще»[543].

Юриспруденция сама по себе была средством продвижения в королевской администрации. В то время как поддержание баланса между высшей и низшей знатью, по-видимому, было основным критерием при отборе военных капитанов и компетентных провинциальных юстициариев, бюро центральной администрации требовали специализированных навыков. Высшие должности в судебной иерархии, такие как, регент Викариального суда и магистр-юстициарий, иногда предоставлялись и представителям высшей знати. Так, Эрменго де Сабран был назначен Карлом II магистром-юстициарием и сохранил эту должность в первые годы царствования Роберта, а в 1313 году эта должность перешла к Джентиле Орсино, бывшему военному капитану и родственнику графа Нолы[544]. Джакомо Кантельмо, происходивший из менее знатной семьи, в 1311 году был регентом Викариального суда, а с 1314 по 1326 год этот пост занимал Джованни де Хайя, происходивший из семьи крупных церковных сеньоров[545]. Однако основная часть должностей в судах и казначействе доставалась закончившим университеты юристам проходившим из более скромных слоев населения, поэтому в Провансе, как и в королевстве, юридическое образование, позволявшее поступить на государственную службу, было способом подняться по социальной лестнице[546] и в конечном итоге достичь высших постов в королевской администрации. К 1334 году главой высшего королевского суда был дипломированный юрист Джованни Ривестро. Такие влиятельные люди как Бартоломео да Капуа и Андреа д'Изерния, занимавшие высшие посты в администрации, были юристами весьма скромного происхождения, и подобные им люди занимали высокие должности магистров-суда, вице-сенешалей и сенешалей в Провансе[547]. В целом, не представляется противоречащим утверждение о том, что корона благоволила как к высшей знати, так и к более скромным слоям общества (городской купеческой аристократии и образованным людям скромного происхождения), и что смешение чиновников из разных социальных групп способствовало профессионализации государственного аппарата в целом[548].

Помимо обеспечения баланса социального состава своей администрации, корона контролировала и корректировала обязанности королевских чиновников, стремясь повысить их эффективность. В вопросах поддержания порядка сотрудничество военных капитанов и провинциальных юстициариев имело решающее значение, и их совместный надзор за вооружёнными силами, как мы видели, был характерной чертой королевских директив. Провинциальным юстициариям иногда предоставлялись чрезвычайные полномочия и право нанимать дополнительное количество солдат, как это было в Лучере в 1324 году, в Валь-ди-Крати в 1328 году, в Гаэте в 1329 году и в Абруццо-Читра в 1333 году[549]. Помимо увеличения штата сотрудников юстициариев, Роберт, чтобы повысить эффективность их деятельности, пересмотрел и их юрисдикцию. Например, поскольку бандиты, уклонялись от правосудия, перебегали из одной провинции в другую, Роберт разрешил юстициариям преследовать преступников на расстоянии до пятнадцати миль от границ подконтрольной им провинции[550]. Исследователи в целом признают «огромный размах полицейских мер», предпринятых для борьбы с разбоем, и значительные усилия короны по «восстановлению порядка в городах и на дорогах, с помощью новых законов, ставших грозным оружием»[551].

Судебная и полицейская системы королевства были реформированы с низу до верху. Как мы уже видели, Роберт унаследовал от своего предшественника два высших суда: Викариальный суд и суд генерального юстициария. Создание первого само по себе было реформой, направленной на более быстрое и эффективное вынесение решений по отдельным делам. Однако, неясно, что это были за дела, и, следовательно, как Викариальный суд соотносился со старым высшим судом. Ромуальдо Трифоне утверждает, что суд генерального юстициария обычно рассматривал уголовные дела, а Викариальный — гражданские; Маттео Камера отмечает, что Викариальному суду было запрещено вмешиваться в феодальные тяжбы, апелляции из нижестоящих судов или дела, касающиеся королевских чиновников, все из которых относились к суду генерального юстициария, «за исключением случаев вопиющего нарушения закона, препятствия правосудию или других подобных чрезвычайных дел»[552]. На практике, похоже, большинство случаев можно было легко отнести к категории вопиющее нарушение закона или препятствию правосудия, так что прерогативы Викариального и Высшего суда генерального юстициария стали в значительной степени пересекаться. Чтобы устранить возникшую путаницу и раздутость штата администрации, Роберт осуществил ещё одну реформу, упразднив в 1336 году суд генерального юстициария, посчитав, что Викариального суда будет вполне достаточно[553]. На местном уровне король усилил контроль центральной администрации над судьями, которые, хотя и избирались своими общинами, тем не менее являлись представителями короны, и в 1341 году постановил, что все местные судьи должны проходить проверку на компетентность и получать лицензию от королевского протонотария[554].

Хотя такие меры могли способствовать повышению эффективности работы полиции и судов, коррупция и алчность чиновников представляли собой сложную проблему как для самого короля, так и для его правительств. В плане коррупции, фискальные чиновники были наиболее печально известны, поскольку сложная система сбора налогов, включавшая пять различных типов должностных лиц, иногда с пересекающимися полномочиями и подчиняющихся разным начальникам (юстициарий, адмирал, сенешаль) в зависимости от типа собираемого налога, серьёзно затрудняла тщательный надзор за их деятельностью[555]. Известные своими вымогательствами уже во время царствования Карла I, эти фискальные чиновники продолжали вызывать жалобы подданных и во времена Роберта[556]. Но и другие чиновники, конечно же, не были застрахованы от искушения, как, например, в Барлетте, где местные мясники были вынуждены платить огромные «подарки» или взятки местным чиновникам, или в Бриндизи, где провинциальный юстициарий вымогал деньги у торговцев на местной ярмарке[557].

Когда жалобы на эти и подобные злоупотребления доходили до сведения высшего суда, то он, как показывают королевские акты, стремился рассматривать их в каждом конкретном случае. Так, юстициарий провинции Терра-д'Отранто, в 1317 году признанный виновным в недостойном поведении, был отстранен от занимаемой должности[558]. В 1334 году король принял меры для защиты шерстовалов в провинции Терра-ди-Лаворо, страдавших от поборов местного налогового секретаря[559]. Но корона также могла принять и превентивные меры, призванные гарантировать добросовестность королевских чиновников. Многочисленные эдикты излагали обязанности и надлежащие процедуры конкретных должностных лиц (судей низших судов, фискальных чиновников) и административной иерархии в целом, в то время как другие конкретно напоминали им об их обязанности предотвращать поножовщину и защищать вдов, сирот и духовенство[560]. Более конкретные преобразования, вероятно, стали результатом жалоб подданных. Так, в 1315 году, узнав, что исполнение годичной должности капитана предоставляет занимающим её людям широкие возможности для незаконного обогащения, король сократил срок этой службы до шести месяцев, в 1324 году он упразднил должность младшего викария в Провансе, а в 1327 или 1328 году обязал провинциальных чиновников оставаться на своих должностях до прибытия преемника[561]. Более того, чтобы гарантировать добросовестное исполнение этими чиновниками своих обязанностей, Роберт регулярно поручал заслуживающему доверия судье из Высшего суда проводить дознание их деятельность. Общие или частичные дознания за время царствования Роберта проводились пять раз: в 1321, 1324, 1328, 1334 и 1341 годах[562]. Возможно, обескураженный результатами этих дознаний, король в 1329 году издал два эдикта, устанавливавших «исключительные наказания» за преступления государственных чиновников. В то же время он пересмотрел саму систему подбора должностных лиц, запретив выпрашивание королевских должностей, заявив, что должность «должна достаться не тому, кто её просит, а тому, кто её не желает»[563]. В целом, почти половина эдиктов изданных в царствование Роберта, за исключением коммерческих вопросов, была посвящена надзору за деятельностью провинциальных чиновников или разъяснению юридических и административных процедур[564]. Такой надзор был единственным средством борьбы с вездесущей проблемой XIV и XV веков: злоупотреблением или манипулированием административной и судебной властью как со стороны чиновников, её осуществлявших, так и со стороны подданных, использовавших свои знания судебной системы, чтобы её обойти.