Арбалет у жулика оказался, конечно, не заряжен.

Преследователи быстро едут, надеются появиться сзади совсем внезапно и незаметно, а там всегда минуту можно найти, чтобы тетиву натянуть и болт положить. Тем более с таким превосходством в живой силе, прямо беспроигрышный вариант без особого риска отоварить вояку в отставке.

Отоварить и прибрать себе его денежки, раз уж тем двоим не повезло.

Я проверил ментально головы мужиков и получил подтверждение, они ведут погоню и скоро надеются начать пересчет моих денег своими собственными руками. Образно, конечно, говоря, просто искренне надеются после небольших формальностей и чьей-то смерти сильно разбогатеть.

«Думаю, других таких сильно богатых мужчин на этой дороге в такую рань больше не имеется, погоня стопроцентно за мной отправлена».

Кем она отправлена и направлена — про такое я подумаю потом, уже на досуге.

Поэтому увидев меня, когда я резко выскочил из-за дерева, стрелок спрыгнул в другую сторону от телеги, начав судорожно натягивать тетиву. У него другого оружия, кроме ножа на поясе, больше не видно.

Зато мое копье сразу же воткнулось первому бандиту, сидевшему справа от возчика, в живот, немного там задержалось и потом быстро выскочило. Однако за это время остальные бандиты вместе с возницей очень резво перескочили на другую сторону подводы и достали; кто — длинные тесаки, кто — просто окованные железом дубинки.

Достали, однако в бой не лезут, нетерпеливо посматривают на стрелка. Только у того с нервяка и внезапно появившейся рядом опасности руки совсем плохо слушаются, тетива пару раз слетела с ложа и еще болт упал на землю в густую траву.

«Машинка самая простая, заряжается с помощью спины и рук, однако, наверняка, проверенная в деле и хорошо себя показавшая. На нее основной расчет у бандитов и строится», — как я правильно понимаю.

Не знаю, кого уже собрали в погоню за мной, четверо взрослых мужиков не стали все же искушать судьбу, отчаянно прыгая на обученного воина с длинным копьем и палашом.

«Не их это тактика, чтобы так смело гибнуть в открытом бою», — напряженно рассматриваю их.

Да еще пример двух убитых в городе жуликов, пусть не слишком высокого уровня, подействовал отрезвляюще на остальных грабителей и убийц. Понимают, что могут оказаться на их же месте, поэтому пока придержали коней.

Один просто уже не может прыгать, зато возчик, про которого я даже не думал, что он тоже окажется среди воров, активно размахивает дубинкой. И сильно торопит вместе с остальными приятелями стрелка-арбалетчика весьма непечатными выражениями.

«Ну и отлично, а то определенная проблема вырисовывалась с ним, если бы он оказался просто нанятым для поездки мужиком. И убивать как-то жалко, а не убивать — тоже нельзя, мне свидетели моих невероятных подвигов совсем не нужны», — решаю я.

Тем более на таком удалении от городских ворот и при наличии густого леса вокруг спрятать следы побоища вообще не трудно. Наверно всего трое таких достаточно опытных джентльменов ножа и ударов исподтишка осталось в одной из городских банд. Поэтому они и сами не лезут сразу же в бой, и от меня не отступают далеко. Ждут, когда стрелок пару раз попадет в мое тело, тогда они осмелеют безмерно, легко добьют меня беспощадно.

«Ну, может еще дадут помучиться, чтобы я все осознал как следует, что зря связался с Ночной лигой города Кворума».

«И тем более совсем напрасно убил около трактира двух начинающих, но уже проверенных жизнью и темными делишками, парней. И уже совсем зря проколол живот их личному приятелю, вон как ему сейчас нехорошо приходится, ругается и корячится на остановившейся подводе, придерживая кишки», — нагоняю я себе правильное настроение перед массовым смертоубийством.

Да, сквозное полостное ранение — такое очень болезненное дело.

«Ну, а кому сейчас легко? Мне, что ли? Еще успеет подумать о жизни своей неправедной и раскаяться, прежде, чем попадет в Серые Пустоши забвения. Или все же не попадет, как бандит и преступник?»

Я не стал долго ждать, пока бандиты на что-то определенное созреют, заранее достав из мешка перевязь с метательными ножами, начал тренировку на скорость метания острых предметов.

Оказалось, что в такой спортивной дисциплине бандиты явно отстающие. Брошенные мной пять специальных ножей воткнулись сразу в двоих ухарей, одному достаточно травматично в область груди. Второму в руку, которой он пытался отбить лезвие. Видно, что резвый бандит, только не очень умелый, теперь голосит, зажимая располосованный локоть и требует врача с носилками. Ну, то есть просто просит срочно его перевязать, пока кровью не истек.

Однако, здесь ему не в армии товарищей просить о помощи, тут — каждый сам за себя только воюет.

В меня один бандит тоже бросил свой нож, поддавшись моему заразительному примеру, однако, хорошо видя, как он вытащил его и размахнулся, я сбил бросок, попав ему своим в лицо. Правда, не острием, а тыльной частью, поторопился слишком сильно метнуть лезвие. Зато, похоже, выбил ему пару зубов. А нож смельчака пролетел рыбкой мимо меня в добром метре.

Все же на службе я с особым интересом и прилежанием изучал преподаваемые опытными вояками такие дисциплины, как работа с копьем или защита с ножом. Уже когда орда ушла, а у нас появилось достаточно свободного времени для таких тренировок. По самому палашу у нас больших мастеров не нашлось. Да я сам мог бы многих поучить рубить острой кромкой оружия более-менее эффективно, а вот с ножом умельцы попадались очень незаурядные.

Как правильно бросать и даже биться в близком контакте, все подобное я усвоил не выше, чем на твердую троечку, однако именно сейчас метание ножей на скорость мне пригодилось. Целыми среди нападавших остались только стрелок и потерявший зубы плотный молодец, правда, болт уже встал на свое законное место, арбалет начали поднимать в мою сторону.

Пришло время перехватывать управление арбалетом, я вошел своей силой убеждения в голову стрелка, направил с ментальным принуждением острие болта в бок плотному разбойнику и ласково нажал спуск.

После чего с удовлетворением наблюдаю, как оседает простреленный бандит, очень громко матерясь и визжа при этом.

И как с полностью ошарашенным видом стоит паренек, не понимающий, что именно сейчас случилось. Он даже не осознал, что им кто-то управлял сейчас, просто таращится на подстреленного и готовится к страшной смерти.

Похоже, плотный по сложению мужик самый главный в этой команде. Был самым главным, а вот теперь уже нет.

Все остальные перестали орать и пораженно смотрят, не осознавая свое незавидное положение.

«Пора с ними кончать!» — я обхожу на высокой скорости подводу и сразу наношу пару ударов.

Сначала пробиваю грудь стрелку, потом достается раненому в руку. Все, убежать уже никто не убежит, а мне пришло время заняться поглощением посмертной энергии.

Раненый в грудь ножом еще пытается отмахнуться дубинкой, поэтому уходит из здешнего мира первым.

Но сначала я проверяю окружающие меня кусты и лес ментальным взглядом, нет ли свидетелей того, что тут сейчас произойдет. То обстоятельство, что я сам с удовольствием добью всех бандитов — в таком нет никакого особого греха, а вот то, что я замираю на минуту-две над каждым умирающим — такое будет довольно подозрительно для чужих взглядов.

Только никого вокруг нет, поэтому я провожу процедуру прощания с каждым бандитом по очереди, тогда они уже что-то начинают понимать.

«Что явно не с тем парнем связались, могли бы получить отпущение всех грехов в Храме Всеединого Бога, если бы успели поделиться своими откровениями с кем-то из этого самого Храма», — усмехаюсь я, переходя от одного бандита к другому по очереди.

Желательно сразу со священниками Всеединого Бога.

Однако именно здесь, в глухом лесу, выслушать предсмертный шепот холодеющих уст совсем некому, а моя характеристика Энергии переполнена уже на втором покойнике. Она у меня не очень прокачана, поэтому поднимаю саму Энергию до тридцати восьми двести шестнадцатых.

«Если любители чужого добра так и продолжат лезть ко мне с претензиями, удастся все Характеристики прокачать за время поездки», — понимаю я.

Потом добираю посмертную энергию последнего бандита, после чего начинаю очень даже быстро и энергично освобождать от мертвых тел саму дорогу. Она такая довольно оживленная, поэтому мне повезло, что образовался перерыв в пятнадцать минут для окончательного решения вопроса с моей погоней.

Сначала утаскиваю тела на десять метров в кусты, потом привязываю вожжи лошади к дереву, чтобы она никуда не ушла без меня от страшного места, пропахшего кровью.

Так близко тела оставлять тоже нельзя, поэтому я продолжаю свои эвакуационные мероприятия, мародерю и скидываю их в небольшую канаву, попавшуюся мне в лесу.

Потом скоблю острием копья окровавленную землю, засыпаю особо заметные места землей с обочин. Когда через еще десять минут уезжаю на теперь уже только моей трофейной повозке, ничто уже особо не напоминает о разыгравшейся на этом месте трагедии. Тем более уже чувствую приближающийся обоз подвод из Кворума, совсем такое ни к чему, чтобы кто-то сейчас смог хорошо рассмотреть мое честное и добродушное лицо.

Тюк, мешок и Мурзик с ящиком разложены на сене, лошадка бодро перебирает копытами, и я понемногу успокаиваюсь, отдышавшись после активной переноски тел на большие расстояния.

«Отлично получилось, теперь мне больше не придется таскать тяжести на себе. Одного меня лошадь сможет везти без проблем по пятьдесят километров в день. Гораздо лучше, чем постоянно проситься к кому-то по дороге и, тем более, чтобы тащить набравшиеся тридцать-сорок кило на себе под беспощадными лучами Ариала», — убеждаю я себя.

С бандитов я собрал немного денег, опять же покидал пояса с кошелями, неплохие ножи, дубинки, ручной арбалетик и в общем-то все.

Вряд ли из города пришлют искать настоящих егерей, чтобы найти пропавших бандитов, это уже прерогатива высших военных властей. Не бургомистра, не Стражи, тем более не Ночной Лиги.

Пройдет день-два, следы сражения совсем исчезнут под копытами лошадей и колесами проезжающих повозок. Оставшиеся в Кворуме бандиты наверняка решат, что их подручные добрались до моих денег, а выжившие после схватки просто встали на ногу, не желая ни с кем делиться солидными суммами в золоте.

Станут их по другим городам разыскивать, пройдет пару месяцев, пока убедятся, что пропали посланные в погоню совсем как-то бесследно.

— Ну, и на меня кое-какие подозрения обязательно падут, поэтому мне в Кворуме лучше вообще больше не появляться, — говорю себе.

Пока все прекрасно получилось, я смог переполняющую меня Энергию направить на другие характеристики и теперь понимаю, как такое можно сделать. Только убивать в таких количествах людей пока не собираюсь, поэтому надеюсь, что они сами на меня нападать не станут.

По большому счету мне не так уж требуется прокачивать Характеристики. Для нормальной жизни вполне хватит тех высочайших уровней, которые уже у меня есть.

— Одно только мне все равно доподлинно неизвестно, с какого расстояния или уровня высокопоставленные Слуги Всеобщего Бога могут меня раскусить?

— Или даже простые посвященные в Таблицу?

Подобное я могу проверить только на личном опыте, однако в таком случае мне необходимо полное отсутствие свидетелей. В том же Храме точно к высшим священникам приближаться не стоит, там уже никуда не убежишь, если на тебя укажут пальцем.

«Только такие люди сами по себе по безлюдным местам не ходят и не ездят, так что я могу спокойно жить в Баронствах, посещать местный Храм и никак не светиться. А вот в столицу Империи, город Кташ, мне теперь путь заказан однозначно».

Раздумывая так, я спокойно качусь на трофейной подводе, наглаживая Мурзика за ушами и слушая громкое мурлыканье кота.

Следующий ночлег я организовал себе сам на опушке леса, когда стемнело. Светиться в первом постоялом дворе пока не хочу, поэтому нахожу полянку в лесу, где распрягаю лошадку, путаю ей передние ноги и пускаю вдоволь попробовать лесной травы. Себе с Мурзиком варю обычную кашу в найденном среди вещей бандитов котелке.

Потом долго лежу на телеге, рассматривая чужое небо с чужими звездами и думаю о том, где найти в новом мире свое пристанище. Нам с Мурзиком найти на самом деле.

Котяра выспался за ночь, теперь активно охотится где-то под телегой на лесных мышей.

«Похоже, не хочет терять приобретенную форму. Хозяин у него бедовый, все время рискует жизнью, поэтому коту не стоит снова толстеть и расслабляться».

Опять приходит мысль подключить его к Таблице, но я пока не умею подобное подключение делать. Мне кот в качестве разведчика очень бы не помешал, только можно пока с таким делом не спешить.

— Кто его знает, как на нем такая операция скажется? Еще с ума сойдет от моего неумелого вмешательства.

Не скажу точно, как прошла бы стычка около черного хода постоялого двора в Кворуме без применения моей новой силы. Вполне возможно, что я бы так же просто переколол обоих бандитов. Только тогда и нашумел бы гораздо больше, если бы ментально сразу не задавил их.

Нашумел бы больше и привлек к себе внимание, пара свежих покойников точно не порадовала бы местных служивых, пусть они явно представители преступного клана…

А вот в сегодняшней стычке Таблица и ее возможности мне точно помогли. Не взял бы я под свой контроль арбалетчика — кто знает, чем бы все закончилось? Тогда кидал бы все ножи именно в него, а так только по его дружкам прошелся, собираясь использовать выстрел болтом самым коварным для нападавших способом.

Ночью к нашему лагерю подобрались волки, пять здоровенных зверюг высветились своими хищными сознаниями в соседних кустах, заинтересовавшись гостями на своей охотничьей территории, а особенно упитанной кобылкой и ее явно вкусным хозяином.

Смог на них тоже немного попрактиковаться, сразу на части стаи. Взял под контроль сознание самого сильного зверя и заставил его напасть на другого самца. Когда завязалась яростная схватка за кустами, вошел в сознание третьего и его тоже натравил на соседа. Тайная охота на лошадку сорвалась, хищники перепугались сошедшего с ума вожака и сразу разбежались.

Правда, потом всю ночь мне снилось сладкое мясо и горячая кровь прошлой жертвы вожака.

— Не такое уж приятное дело — забираться в сознание хищников. Ибо остается дурное послевкусие от процесса управления животным, — говорю себе рано утром, когда просыпаюсь и запрягаю лошадь.

После ночевки я свернул с самой посещаемой дороги в сторону гор и теперь постоянно ночую на постоялых дворах. Тут уже меня вряд ли кто-то отследит по той же повозке, леса стали заметно сумрачнее и гуще, теперь каждый ночлег придется ждать незваных гостей.

Перед перевалами провел в одном селе два дня, пока ждал попутчиков на всякий случай. Да еще одна хорошая девка в трактире приглянулась, сговорился с ней за треть золотого на то, чтобы весело провести ночь. Тут народ деньгами не сильно разбалован, сам ночую за одну серебряную монету, и еда на целый день так же обходится.

Моей бирки и копья хватает для всех местных жителей, чтобы не доставляли проблем, хотя места уже самые отделенные, самая граница Империи. Местные лесорубы и углежоги — дюжие ребята, однако они правильно догадываются, что убивать я умею все же гораздо лучше, чем они.

Две ночи оказались плотно заняты с местной горячей девушкой, потом долго отсыпаюсь до самого обеда.

Вот чем мне нравится здешняя земля, нет никаких особо строгих моральных или религиозных принципов против того, чтобы свободная девушка подарила проезжему молодцу свое тело и горячие объятия.

Если они, конечно, договорятся о справедливой плате за продажную любовь.

Понятно, что Всеобщему Богу немного наплевать, кто и с кем спит из его последователей. Ему точно наплевать, лишь бы побольше детей рожали, а вера новых подданных Империи поддерживала его правление. А слишком пуританских священнослужителей сам наверняка по рукам и мозгам бьет, чтобы не лезли в не свое дело.

Я часто слышал на проповедях именно про «плодитесь и размножайтесь без ограничений, дети мои».

Даже задумался на пару часов, чтобы подольше остаться в этом глухом селе среди хороших и сильных людей, где нет никаких волнений и тревог. Раз уж нашел себе сговорчивую подругу. Но, как представил свою будущую жизнь здесь на протяжении еще тридцати-сорока лет, так сразу начал быстро собираться.

Следующим утром, поднявшись на перевал, я полюбовался видом красивых отрогов Синих гор и вскоре оказался на территории первого Вольного баронства. Никакой стражи тут не стоит, за проезжающими приглядывают сами владельцы земель.

Баронство такое, самое маленькое по территории, барон здесь правит самый ершистый и задиристый.

— Любит обкладывать проезжающих повышенной платой и с ним возможны кое-какие проблемы, — как предупредил меня попутчик.

Моего спутника, везущего подводу брюквы, быстренько проверили дружинники барона, издалека заметившие наши две подводы, долго поднимавшиеся к самому замку, стоящему как раз на проезжей дороге.

Содрали с него пару мешков брюквы, денег у селянина, естественно, не оказалось. Потом подступили ко мне, однако тут их ждет натуральный облом.

Никакого товара для торговли у меня нет, оружие наш брат служивый может возить беспошлинно, даже инструменты идут как мои личные вещи. Впрочем, меня и подводу вообще не обыскивали, не положено себя так вести с воином в отставке, хотя законы Империи на территории Баронств не работают так как следует.

— Проезжай быстрее, служивый. Пока сам барон не обратил на ваши телеги внимание, — только шепнул мне старший дружины.

Ну, я не стал задерживаться, как мой напарник со своей брюквой, прибавили хода и вскоре замок, небольшой и состоящий из одного донжона за стеной, исчез за поворотом.

— Хорошо, что барон сам не спустился. Очень он, зараза, любит докапываться и лишнего брать, — подошел ко мне возница, довольный тем, как мы проскочили.

— А сколько у него народа в дружине? — поинтересовался я на всякий случай.

— Совсем мало, человек двадцать.

— Странно, почему Империя не захватит здешние земли себе? Если такой совсем маленький гарнизон в простеньком замке служит?

— С этой стороны нет ничего сильно ценного, есть рудники железные, так этого добра в Империи хватает. С другой стороны есть медные, еще свинец добывают с сурьмой. Серебро так же идет, но все с другой стороны от Империи добывают. Поэтому, если наши захотят наложить лапу на рудники в дальних Баронствах, придется воевать с королевствами на другой стороне гор. Уже пробовали не раз, только трудно в горы войска заводить и снабжением тоже обеспечивать. А соседним королевствам легко такое делать со своей стороны, да еще пути в горах легко блокировать. Поэтому договариваются между собой рано или поздно, что Баронства остаются свободными и свободно продают добытое в обе стороны, — с неплохим знанием предмета рассказывает мне простой возница.

Хорошая политинформация для меня, а ему кто-то из более знающих людей, наверно, рассказал.

— Значит, в здешних Баронствах для торговли с производством самая свобода, раз никто не дает друг другу наложить лапу на эти земли? — интересуюсь я.

— Да, там вообще с торговлей хорошо. Торгуют беспошлинно и никто не грабит народ, — подтверждает попутчик, взрослый мужик с хитрым лицом.

Я продал ему несколько бандитских поясов с кошелями и ножами за половину цены и даже меньше, нашлись все же у мужика деньги при себе. Теперь он доволен, что точно сможет перепродать барахло с явной выгодой среди своих земляков. Поэтому рассказывает мне все местные расклады откровенно, больше мне ничего не требуется от него.

Сам он остается во втором баронстве выгружать заказанную репу с брюквой, а мне придется проехать еще километров пятьдесят через горы с долинами, чтобы добраться до местной зоны свободной торговли.

Ладно, теперь я знаю, где наилучшие условия для торговли и производства в здешних землях.

Теперь все от меня зависит, как я смогу устроиться в неплохо продолжающейся до сих пор новой жизни.