Первым делом я спрятал в мешки фляги с самогоном, пока никто из новых потенциальных жертв находку мою не рассмотрел. Ни к чему видеть моим пленникам, ведь скоро идти к укрытию Твари, она точно проверит у них мозги и память.

И может заинтересоваться, зачем это Первому Слуге столько сильно горючей жидкости в мешке?

«Возьмется, как следует за меня, и кто его знает, насколько далеко она может пробраться дальше моих сильно поверхностных мыслей», — опасаюсь я.

Если сильно постарается? Да вообще не опасаюсь, а просто очень сильно боюсь!

Даже мешки на них вешать не стану, чтобы фляги своим плеском и запахом не изобразили опять же знакомую картину в головах стражников.

Понесу, как многое другое, на себе лично.

Им найдется, что тащить из последних сил, поэтому я связал им руки спереди пока и перекинул веревку через высокую ветку, чтобы они со своими руками оказались на виду у меня. Постоят пока, подумают над своим нехорошим поведением, к страшной смерти приготовятся морально.

Раненые никуда не денутся, они не смогут убежать, да еще требуется мне только один из них. Выбор придется сделать именно мне, только он совсем не сложный такой получается. Параметры жертвы — главное, что мне нужно учитывать.

Пленники понесут самого легкого по весу раненого, что вполне понятно. Как раз один из вариантов — здоровенный полнокровный мужик весу немалого и второй — легкий тщедушный мужичок, почти уже старик.

Смерти из бывших стражников достойны однозначно все, поэтому жалеть никого не стану. Может, кто-то из них даже явно менее достоин, только подробно расспрашивать о подобном не собираюсь.

Мне тоже не требуется, чтобы появившимся внезапно дружинникам норра кто-то успел рассказать, куда отправилась интересная процессия в составе двух почти целых бандитов, несущих одного сильно раненого, а еще их сопровождает известный теперь всем в округе высокий и очень лихой воин Империи в отставке.

Убивший в поединке молодого норра и таким образом поставивший себя вне закона в данной местности.

То есть именно, что конвоировал, заставляя немилосердно карабкаться по каменным склонам, ускоряя движение острием копья. Поэтому я перестал копаться в барахле, поняв, что имеющееся время уходит на самом деле.

Никакой активности в мозгу я не чувствую и сильно надеюсь, что теперь смогу разобрать, когда окажусь в круге возможного воздействия ментала-Твари.

Все-таки она грубовато меня контролирует, не может правильно рассчитать свои силы или отвыкла от деликатного общения за столетия нахождения в анабиозе?

Скорее всего, просто никогда не заморачивалась с тем, чтобы самой как-то мягко общаться со своими Слугами.

Собрал уже необходимое добро, нашел с пол сотни золота во всех просмотренных кошелях, теперь пора выполнить задуманное. Далеко еще не все я здесь обыскал, оставлю на потом достаточно приятный процесс.

Да еще заниматься более тщательным обыском лучше на склоне холма над лошадьми, чтобы не пропустить внезапное появление заинтересованных зрителей, а потом и возможных участников мародерки.

Или погибну, как настоящий герой, во время ликвидации Твари, поэтому излишек барахла мне уже не потребуется.

Подгоняю пленников к тщедушному раненому и заставляю поднять его вместе с красивым пуховым одеялом, на котором он пытается выжить. Тоже что-то из украденного в замке у самого барона наверняка

Как и я ожидал, пленники не хотят никого нести, активно указывая мне на свои раны:

— Они же от нагрузки откроются, мы кровью истечем. Зачем его наверх волочь? Какая в этом нужда?

— Может — откроются, может — не откроются, здесь вы точно умрете и прямо сейчас! Сами возчиков перебили зачем-то, а теперь ваш черед — попробовать выжить!

Стражники продолжают упираться, тогда я в назидание непослушным бандитам закалываю второго раненого ударом в шею.

Он хватается за воздух с минуту, потом его руки опадают, он вытягивается уже мертвый. Тварь точно не одобрит такую бесполезную трату необходимой ей посмертной энергии, но особого выбора у меня нет. Необходимо быстро привести к послушанию пленников, а такое можно сделать только беспощадным убийством у них на глазах.

Теперь все пленники замолчали и уже боятся спорить со мной так активно и тем более — чтобы как-то сопротивляться. Никто не хочет стать следующим покойником. Показал себя жестоким и безжалостным душегубом — вот и все, что потребовалось зрителям, чтобы проникнуться как следует серьезностью момента.

— Кто следующий? — блефую я.

На самом деле убить никого больше я не могу, иначе мой план не сработает. Хотя, тогда можно и без раненого подняться к логову, Тварь все равно с ума сойдет от предвкушения новых жертв.

Демонстрации подобного аргумента вполне хватает всем, пленники поднимают с кряхтением одеяло с раненым на плечи, тот пытается помочь своим подельникам, хватаясь за шеи. Тоже жить хочет еще, бедолага, надеется, что я перебазирую всех в более безопасное место.

И наша процессия сразу же начинает подъем на следующий каменистый склон.

Хорошо, что они даже не подозревают, какая встреча их скоро ждет и зачем вообще они поднимаются.

— А то бы неслись отсюда быстрее ветра!

Два пленника накинули себе одеяло на плечи, раненый сидит между ними и держится за их шеи. Поднимаемся медленно, но уверенно, хотя мужики постепенно сдыхают после потери крови и такой солидной нагрузки, когда приходится карабкаться по каменной осыпи.

Только добравшись до середины склона, оба разбойника внезапно резко ускоряются. Я иду сзади в пяти метрах, чтобы контролировать попытку возможного побега и сразу понимаю, что случилось.

Да еще сам через те же пять метров получаю в голове образ страшно недовольной и голодной Твари:

— Почему так долго, Слуга?

Успеваю еще незаметно для моего сознания бросить на этом месте небольшую палку для ориентира, то есть просто выпустить ее из руки.

— Эти сопротивлялись, пришлось наносить ранения, а потом еще перевязывать, Мой Бог. Зато еще одного своего смогли прихватить, теперь сразу три жертвы получится принести. На стоянке еще один едва живой остался, не знаю, доживет или нет до нашего возвращения, — с честным лицом и мыслями я все так и представляю себе.

— Быстрее поднимай их!

Ну, она зачем-то мне транслирует свое недовольство, хотя видно, что уже взяла обоих бандитов полностью под свой ментальный контроль.

Вон они как ногами лихо перебирают и даже не собираются останавливаться на следующей площадке для того, чтобы передохнуть. Как бы не померли от такой нагрузки, однако мне же проще.

Теперь и под навес раненого сами затащат, как бы он не упирался. И при виде тела своего покойного товарища сильно нервничать не станут, примут все происходящее, как должное.

Я концентрирую мысли именно на том, что вижу перед собой, ни секунды не пытаясь обдумать, что вскоре придется сделать.

Так же быстро мы оказываемся перед навесом, немного запаниковавшего раненого мужичка товарищи рьяно затаскивают под него.

Я пока остаюсь снаружи, осматриваясь вокруг, как раздаются дикие крики мужичонки, разглядевшего наконец, кто там лежит и что его тоже ждет:

— Грюн, Хуммель, это же Нибенг там валяется!!! Чего вы улыбаетесь, дебилы? Тащите меня отсюда!!! Это совсем плохое место!!! Он же тут не просто так помер, идиоты!!! Зачем его здесь еще раздели? Тащите меня, дебилы!!!

Однако забравшись под козырек, я вижу обоих пленных бандитов с довольными рожами, удерживающими бессильно барахтающегося товарища.

Пора и мне приступать к кровавому обряду, не стоит затягивать с таким делом, пока Тварь отвлеклась на контроль новых бедолаг. Я достаю нож, решительно забираю из рук помощников и оттаскиваю мужичонку на положенное место, как Тварь останавливает меня:

— Пусть один из них принесет жертву! Ты пока постой! Посмотри за ними! Чтобы не бросились бежать! Когда я улечу в наслаждение!

Не знаю, что подобное значит, знак неудовольствия мной или Тварь и правда не сможет контролировать пленных и связанных бандитов. Ну, связанных только по рукам, и то только спереди, быстро убегать вниз такое препятствие никому не помешает.

Могут ломануться вниз, как только ментальный контроль ослабнет, а они хорошо рассмотрят, при чем тут таком страшном непосредственно присутствуют и в чем лично сейчас активно участвуют.

Я делаю вид, что очень недоволен и ругаюсь достаточно сердито, что кто-то отберет мои баллы, очки или как их там назвать.

А сам внутри довольный, как слон. Пока просто подхожу к камню, забрав у пленников одеяло, на котором принесли первую жертву.

«Как бы мне самому жертвой тут не стать, если Тварь во мне начала разочаровываться. А подходящие подручные — вот они, уже здесь стоят и лыбятся, как полные дауны, один поднимает голову трепыхающегося мужичка, второй примеряется к его горлу вытащенным откуда-то ножом. Странно, я же обыскивал их всех, откуда тогда нож взялся?»

А, он валялся после последней жертвы здесь же в пещере!

— Твари! Вы что творите! — слышу я неистовые крики. — Отпустите меня!!! А-а-а!!!

Мужичонка сильно трепыхается, тратит последние оставшиеся силы.

Я убираю свой нож обратно в чехол, продолжая активно и старательно переживать про себя о том, что не я перережу горло. Не получу очков, не сделаю очень необходимый мне по новой жизни шаг к развитию своих новых способностей.

Похоже, такое у меня убедительно получается, ибо на меня внимания Тварь не обращает никакого, плотно руководит своими новыми палачами.

«Да еще всегда будешь бояться при такой стремной жизни и ужасной карьере, что чем-то не угодил Господину своему, поэтому скоро твоя очередь радовать его своей питательной во всех отношениях смертью», — хорошо понятно мне.

Очень неблагодарное занятие — работать на такого нанимателя без малейших признаков человеческого отношения.

Вот нож припал к шее бедолаги, тот страшно мычит, придавленный тушей одного бандита к каменному полу и потом тоненько визжит, когда чувствует острую боль в горле. Визг постепенно захлебывается в брызнувшей вокруг крови.

Вздох удовлетворения доносится и до меня, установленная Таблица в моей голове исправно передает обратно ощущения Твари, пусть весьма минимально. Хорошо, есть хоть какая-то обратная связь с Тварью, вот сейчас она купается в водопаде смертной энергии жертвы.

— Пора! Рискнуть! — командую я сам себе.

Умело откатываю камень в сторону уже одним толчком, даже не прилагая особой силы. Пока в мозгу замелькали ощущения далекого экстаза, пока первые струйки крови потекли в широкие трещины где-то над обителью Твари.

Пропихиваю одеяло в нору и, придерживая его, вываливаю на него мелкие дрова и хворост, забранные из лагеря бандитов. Выливаю на одеяло почти полную флягу самогона, отрубив ей горлышко одним ударом припасенного кинжала и чиркаю приготовленной зажигалкой.

Хорошо, что загоревшийся спирт не взорвался, как тот же бензин, но сразу же полыхает очень мощно.

Тут же бросаю на занявшееся пламя солидный камень, принесенный только что и смотрю, как огненный шар улетает вместе с дровами по желобу лаза. На его месте остаются языки горящего самогона.

Выбиваю крышку на второй фляге, выливаю немного, с литр на стенку лаза, потом так же кидаю ее вниз. Самогон на стенке сразу же вспыхнул от того пламени внизу, теперь из лаза в низкий потолок бьет прямо такая раскаленная струя пламени медленно сгорающего сивушного спирта.

Вскоре через пару секунд я слышу, как в тесноте лаза раздался настоящий взрыв, огромное количество горючей жидкости не поместилось в узости и пошло распространяться во все стороны.

Поэтому тут же на десять секунд задвинул камень на сам лаз, чтобы усилить воздействие огня на все остальные стороны подземной щели, хоть как-то свободные для распространения горящего облака.

«Камень я не стану надолго задвигать, приток свежего воздуха для процесса горения необходим», — поэтому снова откатываю его обратно.

Дальше просто кидаюсь в щель между камнями, мгновенно оказываюсь на воздухе и несусь по склону прямо, как в забеге на стометровку. Скачу, как горный баран, не боясь себе что-то сломать.

«Главное, чтобы не сломали мне мозги, остальное я обязательно переживу».

Через какое-то время с криками за моей спиной из щели под козырьком вылезают опомнившиеся бывшие стражники и несутся следом, отставая от меня на добрую сотню метров.

Я уже пробегаю кровавое пятно на вершине склона, а они еще и середину дистанции до него не добежали.

Считаю секунды и, хотя запас еще секунд в тридцать есть, как я прикидываю, когда пробегаю мимо моей палки-ориентира, я не перестаю быстро перебирать ногами.

Когда до стоянки бандитов осталось метров сто, я притормозил и начал оборачиваться назад, ведь по моим подсчетам прошло две минуты с того мгновения, когда острый нож отворил шею жертвы.

Сейчас истекают те плюс-минус полминуты, как Тварь должна прийти в себя после жертвоприношения и полета наслаждения.

Смог ли я серьезно повредить ее тело в адском пламени из паров самогона, вспыхнувшего как порох одеяла и небольшого запаса сухих дров?

«Она стала сильнее, наверно, впитав в себя жизнь и кровь мужичка из беглых стражников, поэтому может сейчас дальше закинуть свой ментальный аркан?» — прикидываю я.

С другой стороны, ее физическое тело должно уже хорошо гореть в данный момент, если я все правильно понял. Костер на ней самой или где-то рядом с всепроникающим пламенем от сильно сивушного самогона поджаривает ее физическое тело, ведь от растекшегося самогона никуда не спрятаться в тесной норе.

Как оно выглядит — это само тело и может ли огонь ему вообще хоть как-то повредить — я точно не знаю.

Только хорошо понимаю, что в толще скалы должна держаться близкая к отрицательной температура, значит, если она там пролежала сто пятьдесят лет — жару она точно не любит, зато к холоду относится очень даже положительно.

Я продолжаю быстро спускаться, а добравшись до стоянки и убедившись, что гостей новых там еще нет, только сейчас заметил, что оба бандита все-таки не добежали до видимого мне участка спуска. Похоже, все же убежать они не успели, только разрази меня гром, если я пойду проверять, что там с ними случилось теперь.

— И в полном неведении про их судьбу счастливо уеду. Меньше знаешь — спокойнее спишь, говорю себе.

Пострадала Тварь, сильно или не очень — больше меня не касается, я сделал все, что смог.

Поэтому я продолжил мародерку, посматривая теперь вниз холма на стоянку лошадей, потом обязательно возвращаясь к другому краю, высматривая бывших пленников.

Понимаю, если Тварь взяла их снова под свое управление, теперь обязательно попробует отомстить, захватить меня их руками.

«Впрочем, вряд ли она выпустит их на такое расстояние, где нахожусь я, потому что потеряет всякую возможность контроля над своими новыми рабами», — понимаю я.

Тем более они все выросли под воздействием настойчивой веры во Всеединого Бога, поэтому так просто зомбировать у нее бывших стражников не получится. Как она сама мне рассказала достаточно откровенно, что место теперь занято.

Наверно, этот Всеединый Бог тоже из таких же Тварей, поэтому ставит какой-то ментальный замок своей пастве, чтобы на них моя Тварь не смогла воздействовать?

«Ну, воздействовать ментально могла, но именно своими Слугами сделать не получилось!» — поправляю я себя.

Хлопоты все не заканчиваются, свои распотрошенные тюки я уже нашел, теперь досматриваю трофейные пожитки и уже собираюсь покинуть эту уютную рощу. Через часа два-три наступит темнота, мне будет гораздо спокойнее оказаться подальше от Твари, мертвых тел и самой бандитской стоянки. Еще нужно добраться до места, где меня ждет Мурзик и забрать кота с собой в новое путешествие.

— Чтобы я еще куда-то пустился в погоню?

— Ни за что! Ни в жизнь! — даю себе самое искреннее обещание.

И тут мне в голову прилетает какая-то новость, или говоря современным языком — сообщение от Таблицы.

Меня даже зашатало от силы прилетевшего сообщения, так что я срочно уселся прямо на землю. Я на минуту перестаю заниматься спуском присмотренных многочисленных трофеев к лошадям и сажусь под деревом, чтобы ознакомиться с ним.

Да, длинную строку из непонятных значков-символов я отчетливо вижу, только о чем они мне сообщают — не смогу понять. Была бы Таблица на местном языке, тогда — никаких проблем, только она, похоже, все же на родном языке Твари.

Нет смысла тратить время сейчас на ее расшифровку, пора готовить лошадей к выходу, пока никто еще не появился здесь. Что достаточно странно и так для меня — отсутствие новых участников развернувшихся здесь событий.

«Неужели та небольшая дружина — это все, что имеется в наличии у местного Норра? Они тут совсем небогато живут в предгорьях, про такое мне тоже известно хорошо».

Поэтому я развесил тюки на лошадок, отобрав себе двух самых смирных из крестьянского каравана, лошади стражников меня хозяином признавать так сразу не собираются, фыркают злобно, пытаются кусаться или лягаться.

Привязал одну за другой и повел свой мини-караван обратно к дороге, где было совершено ограбление и убийство. Без Мурзика я уезжать отсюда не собираюсь, пусть сейчас рисковое дело его искать.

Впрочем, мои последние дни — и так сплошной смертельный риск для моей жизни и еще больше психики.

Хорошо, что около места стычки с бандитами и дуэли с норром я окажусь уже в первых сумерках, вряд ли там меня дожидается кто-то до сих пор.

«Ну, а если дожидается — появится еще одна возможность проверить, что я приобрел, верно служа Твари эти несколько кошмарных часов», — решаю я.

Лошадок я оставил на тропинке, когда заметил знакомые ветвистое дерево, с которого тогда наблюдал за исчезновением бывших стражников с лошадьми норра. Прошел до дорожки, не чувствуя никакой жизни в этих местах, а когда оказался на знакомом месте, громким голосом позвал кота. Есть в моей голове теперь какое-то ощущение искр чужих жизней.

Звать пришлось долго и побегать кругами тоже пришлось, не поверил я, что Мурзик сам куда-то ушел далеко, если только проголодался и отправился на охоту за лесными мышами.

Так оно и оказалось, пробегав в общей сложности с километр по кустам вокруг дорожки, я все же нашел Мурзика. Кот просто появился рядом со мной, позволил подхватить себя на руки и отнести к лошадям.

Там ему перепало немало мяса, правда, только сушеного, но и его котейка наворачивает с хрустом, видно, что сильно проголодался за целый день отсутствия хозяина.

Располагаясь на ночлег тут же, за соседним холмом от места стычки, я еще раз зашел в свою Таблицу.

— Так, сообщение на абракадабре все еще висит прямо посередине Таблицы! — вижу я.

И тут мой внутренний взгляд натолкнулся на то, что не рассмотрел сразу в спешке сборов.

Все четыре значения дробей выросли, и выросли очень сильно.

Да не только они выросли, напротив еще двух других символов появились свои цифры в виде тех же дробей!

Вместо сиротливой циферки «один», той самой единички в местных реалиях, теперь в числителе светятся совсем другие значения.

Ментальная сила — тридцать шесть от двести шестнадцати!

Это что такое! Как такие цифры могут оказаться у меня?

Ментальная сила — 36/216

Внушение — 36/216

Энергия — 36/216

Физическая Сила — 36/216

и еще две Характеристики со значением 24/216.

Наверно, меньше потому, что вообще не были у меня открыты Тварью.

А вот теперь под воздействием моего безрассудного поступка открылись, выросли хоть до огромных значений, но не догнали уже открытые Характеристики.

«Ладно, если бы единичка превратилась в двойку, такое еще как-то можно было понять, пусть я не принес в жертву двести разумных существ. Только такой фантастически большой приход может означать одно для меня — что Тварь сдохла все же насовсем, — понимаю я. — Или смертельно ранена».

Сдохла в мучениях, ее сила частично перешла ко мне. Ну, или получила очень тяжелые раны и поэтому мне прилетел засчитанный в мою пользу ущерб. Я немного и на этот исход рассчитывал, честно говоря, однако совсем немного, самую такую малость. Пусть рискнул с самогоном и костром, все же гораздо больше рассчитывая на быстрый побег с места агрессивного нападения на Тварь.

Ну, она получит сильные ожоги и еще что-то из ранений, придется ей тратить свои силы на излечение, останется меньше возможностей хватать людей и доминировать над ними.

Примерно как-то так, может потом снова уснет на двести лет.

А тут уже открытые характеристики в Таблице подпрыгнули на тридцать шесть единиц, все остальные новые дошли до двадцати четырех.

Судя по всему, очень большие значения для новообращенного адепта очень темной силы.

Хотя теперь, наверно, только от меня зависит, какой будет эта самая сила? Хорошо бы сразу немного разобраться с моими новыми возможностями, чем я и занимаюсь до полночи.

Лошади пофыркивают, Мурзик счастливо дрыхнет, найдя своего хозяина, я же гоняю Таблицу в голове, пытаясь понять, как ее можно переключить на местный язык.