Очнулся я уже с практически разваленной головой, смятой, как арбуз, раздавленный грузовиком на большой скорости.

И все семечки разлетелись, не собрать уже в кучу по зернышку. Как мои несчастные мозги.

Так мне кажется во всяком случае в первые секунды осознания лежащим себя на чем-то твердом.

Поднимаю к лицу руки, фокусирую на них ускользающее зрение и вижу, что они все в грязи.

Зато это все; и руки, и грязь я вижу своим собственным зрением, да еще руки меня слушаются, как все тело, я сразу же проверяю, что есть отдача от него. Не стал я все же овощем, могу двигаться и думать, это уже здорово в свете последних событий, случившихся против моей воли. И всякого желания стать Слугой жестокого Божества.

Однако кажется не так долго, как мне хотелось бы просто полежать, приходя в себя.

Сразу же я слышу Голос:

— Вставай! Смертный! Радуйся, что не силой своей тебе Таблицу установил, а умением! Тщательно работал! Медленно и верно! Ошибаться мне тоже нельзя! Теперь ты мой Первый Слуга! Это невероятно почетное звание! Потратил на тебя большую часть своей силы! Пора вернуть долги! — ага, я уже и должен за то, что точно не просил.

— Ох, а чувствуется, как будто топором по мозгу били, нежности как-то очень не хватает, — говорю я даже вслух.

И сразу же получаю легкий пинок по голове, разноцветные звездочки летают перед глазами очередным водоворотом.

— Вставай! — слышу я и понимаю, что это приказ, который нужно обязательно исполнить.

Хотя, есть тут еще кто-то кроме меня, кто может оказаться под влиянием голоса? Кто станет так же носиться вокруг, выполняя бесчеловечные приказы?

Думаю о таком вскользь, чтобы не привлекать внимание невероятного ментального гиганта. Подтягиваю ноги в коленях, лежу я на спине и уже весь перемазался в пыльной грязи каменного кармана. Потом переворачиваюсь на бок и опять вижу напротив лица обоих убитых мной разбойников.

Оба такие восковые, исхудавшие и без единой кровинки.

Ну, один то честно убит в бою, а вот второй принесен в жертву уже моей рукой, пусть дрогнувшей при этом.

Я потом про то, что здесь недавно случилось, подумаю. Точно не сейчас. Сейчас нельзя.

— Не о том думаешь, смертный! Радуйся, что думать можешь! Много твоего брата пошло под нож! Когда Таблица плохо встала! — грохочет у меня в голове

— Плохо встала — это что значит? — невольно появляется вопрос в голове.

— Значит — стали бесполезными мне! Больше тебе знать не нужно! — получаю весьма познавательный ответ.

Да я и так знаю, что с ними стало — превратились в дебилов, после такого безжалостного вмешательства в мозг.

Стали дурачками и отдали потом Голосу все то, что у них осталось. Жизнь, кровь и плоть.

— Радуюсь, что смог остаться полезен вам… А, кому вообще я остался полезен? — теперь хорошо бы узнать, с кем я оказался связан возможно, что до самого конца дней своих.

— Называй меня — Мой Бог! Больше никак! И другим скажешь! Когда сюда приведешь! Перед тем, как отдать их силу и энергию мне!

«Хорошая перспектива вырисовывается», — думаю я где-то в глубине себя, однако вполне бодро отвечаю:

— Все понял, Мой Бог! Так коротко и называть?

— Да, между нами лишние слова ни к чему! Раздевай первого из них! Пока я поправлю тебе Таблицу!

Черт возьми, эти процедуры в моей голове еще не закончились! Копошение в моей голове. Только приказы исполнять придется сразу же без лишних вопросов, как роботу бесчувственному и безжалостному.

— Привыкай! Это надолго не затянется!

— Что не затянется? — немного наивная такая надежда появляется у меня, что следующие жертвы уже не Первому Слуге придется приносить.

Найдутся другие исполнители на мое место, а я уйду на повышение, на какую-нибудь просто административную или организаторскую должность, чтобы свои руки кровью жертв не марать и даже не видеть подобного ужаса.

Мелькает такая подленькая и трусоватая мыслишка в голове.

— Привыкание! — еще один обстоятельный ответ от Твари, после которого наивные иллюзии испаряются.

Остается только быстро снимать одежду с мертвого копейщика, он уже немного закоченел, пришлось постараться, стаскивая кольчугу. Остальная одежда снялась легко, по телу заметно убитый съежился, однако и тут мне поступило ценное указание:

— Не возись с завязками и веревками! Лишнего времени нет! Просто срезай одежду и кидай в угол! Сам будешь на ней спать!

«Вот ведь еще какая радость! — мелькнуло снова невольно в голове. — У меня здесь и своя кровать будет! Повезло по-крупному!»

Сам думаю с легким сарказмом о своих перспективах, только кажется, что Голосу такое отношение нормально заходит. Не может он отличить мою мрачную иронию и стеб из-за немого отчаяния от обычных, обязательно верноподданных мыслей Первого Слуги.

— Да! Сначала так! Угодишь мне! Произойдет, как задумано мной! На самой большой кровати окажешься! Во дворце! Вокруг лучшие самки твоего рода! — продолжается бомбардировка отрывочными мыслями Твари.

Понятные перспективы, поэтому я даже пустил в мысли предвкушение от такого радостного для меня будущего, довольно правдоподобно представляя знакомых лучших самок в своей постели.

Похоже, такое мое творчество и внешнее старание понравилось Твари, поэтому больше ментальных пинков я не получил.

«С чувством юмора у нее точно — довольно плохенько дело обстоит. Этим нужно пользоваться».

Ну, а как может оказаться иначе, если она из совсем другого мира здесь появилась. И ничего человеческого в ней нет, не стоит на такое и надеяться.

Зато поступило указание найти камень, находящийся рядом, картинка которого как-то оказалась в моем мозгу. Сдвинуть его в сторону, сначала подметя вокруг него тщательно, убрав грязь, принесенную ветром, почву и пыль просто в сторону.

Ну да, щетки и совка тут нигде не запасено для такого случая, даже воды нигде нет. Придется на сухую тереть.

Камень, едва узнаваемый из-за клубка грязи и пыли, накопившейся на нем за примерно сто пятьдесят лет неподвижности, как я догадываюсь, пришлось недолго оттирать тряпками из грязного нательного белья убитых, как и поверхность вокруг него. Тщательно сделать уборку не получилось из-за явного нетерпения Твари, которое я теперь могу ощущать очень даже хорошо. Без ее команд и пинков понимаю, серьезно она мне в мозгу что-то перестроила.

Потом сдвигаю камень в сторону изо всех сил, ибо весу в нем оказалось немало. Только все получилось, пусть не с первой попытки, камень как-то съехал в сторону, как по рельсам. Ясно, что подготовлен заранее к таким перемещениям. Под камнем, как я и ожидал, оказался уходящий в темноту почти отвесный лаз, вырубленный прямо в скале с довольно ровными краями, диаметром сантиметров в шестьдесят.

В темноте видно все плохо, да и в самом лазе плещется чернота, а фонарик я пока доставать не хочу.

Где-то глубоко внутри себя не хочу.

Вырубленный — не совсем точно сказано, скорее, просто выплавленный, судя по гладкости стенок камня и ровному заглублению его краев. Напомнило мне так же обработанные каменные стены на кургане.

«Какая же это технология смогла так проплавить скалу? Наверно, что та самая, инопланетная?» — оформляется вопрос в голове.

— Конечно! — отозвался сразу же Голос. — Первого полностью раздел?

— Да, ничего не осталось, — отвечаю я, стараясь пристально не рассматривать обнаженное тело парня с кровавыми ранами.

Меня сейчас может вырвать, если я попробую что-то дальше представить, что с телом будет.

— Нечего брезговать! Привыкай! Спускай тело головой вниз!

Тут я уже не стал переспрашивать, к чему именно мне привыкать нужно. И так все понятно, вот к такому дерьмовому занятию. Привыкать изо всех сил, чувствуя свою абсолютную беспомощность перед ментальным воздействием Твари.

Спросил только:

— А тело зачем туда спускать? Мой Бог, — добавил я, вспомнив, как теперь положено обращаться к Голосу.

— Нужно восстановиться мне! — последовал правдивый, совсем не маскирующий ничего ответ.

Тоже какая-то информация для моего мозга, только обдумать ее лучше потом.

Пришлось опускать голову и руки в дыру, потом переваливать остальное тело и придерживая за щиколотки, спросить:

— Так просто и отпускать? Тело же сильно упадет на моего Бога!

Изображаю очень старательного помощника, занятого полностью только тем, чтобы правильно угодить своему хозяину.

Однако услышал только: — Давай!

Грязные ступни мелькнули и исчезли, по лазу-норе тело полетело, сильно шебурша, потом где-то остановилось в полете, причем достаточно мягко упало на что-то.

Куда-то в сторону центра площадки под каменным навесом улетело, скользя по наклону лаза, собирая за собой пыль и грязь со стенок. Далеко летело, метров двадцать, как мне кажется. Ну, точно не меньше десяти.

— Теперь второго раздевай! Не теряй время! Поднеси сюда и еще раз протри пол вокруг лаза! Камень сначала задвинь обратно! Много грязи падает! — доносится сильно недовольный голос Моего Бога

— Понятно! Мой Бог! — подумал я про себя и столкнул камень на прежнее место одним рывком.

— Когда все выполнишь! Иди за тем раненым! Он еще может сам ходить! В нем есть много жизни! Я чувствую! Гони его сюда!

Теперь наш кордебалет с моим непосредственным участием продолжается с теми разбойниками, которые уже оказались прямо здесь или не так далеко остались ожидать смерти.

«Однако, далеко он чувствует, тут же метров двести по склонам добираться до подраненного мной бывшего стражника. А ему через толщу гор не меньше ста пятидесяти».

Значит, на таком расстоянии Тварь может чувствовать и возможно даже контролировать мой мозг.

Что же потом будет?

— Потом спустишься к месту схватки и найдешь там живых! Или умирающих! Как хочешь! На себе или еще как! Поднимешь их сюда! Мне энергия от еще живых очень нужна! И тебе тоже! — это уже информация вытащена из моего мозга похоже.

— Как же я с ними справлюсь? — резонный вопрос от меня. — Там воины настоящие и не по одному остались. Они меня слушать не станут, прибьют вашего Первого Слугу с ходу.

— Пригонишь третьего, я тебе все покажу! Не вздумай что-то замыслить! Я тебя теперь, мой Первый Слуга, везде найду! — еще одно очень ободряющее напутствие от Моего Бога очень верному Слуге.

С очень понятными перспективами Первому Слуге, если он окажется недостаточно верным.

Пришлось раздеть второго, снова протереть уже относительно чистый каменный пол этой полу пещеры его грязным бельем и уложить его рядом. Одежда полетела в то же место, где от первого трупа лежит, значит, скоро и третья туда полетит.

Как-то пришло быстро понимание, что с таким ментальным контролем мне лучше что-то понимать совсем в глубине своего сознания, а вот думать только что-то самое верноподданное.

Типа: — Вот сейчас спущусь и раненого разбойника приведу! А если не сможет идти — на себе принесу!

В глубине сознания где-то неоформленной мыслью гуляет — как бы сбежать оттуда попробовать.

Но я про побег ничего внятно не думаю, только про доставку и транспортировку новой жертвы понятно размышляю про себя. Потом дальше спускаться придется по планам Твари, вот там и подумаю нормально.

Выползаю через каменную ограду, держащую нависающий балкон, думая только о том, как выполнить приказ своего Бога. Вскоре я вижу отползшего к камням раненого стражника, зато внизу тишина стоит, схватка закончилась за эти два-три часа совсем новой для меня жизни. Новой и очень страшной.

Время к обеду, только есть что-то совсем не хочется.

Звуки на стоянке стихли, все или умерли, или отходят, как мне кажется. Однако потом чьи-то голоса оттуда слышно, значит, кто-то все-таки одержал решающую победу. И может еще громко кричать на кого-то.

Рыжий стражник смотрит на меня загнано и с большой ненавистью. Понимает правильно, что совсем не для того, чтобы его пожалеть и перевязать рану, мной же нанесенную, я спустился. Впрочем, он уже сам перевязался, вот и хорошо, мне хлопот меньше.

— Вставай! Пошел наверх! — начинаю я разговор с бандитом, приставляя ему лезвие копья к шее и надавливая.

Обязательно необходимо показать Голосу, что я беспощаден при выполнении его приказов и заодно проверить, слышит ли он меня сейчас. Если слышит, тогда может контролировать мой мозг, значит, и меня полностью.

Разбойник идти наверх не хочет, показывает на довольно кровавую рану и уверяет, что потерял все силы вместе с ушедшей кровью.

На всякий случай я снова пытаюсь апеллировать к Голосу, только ответа не получаю. Хотя мне все же кажется, что есть чье-то присутствие у меня в башке. Кто-то меня слушает и следит, не выдавая себя никак внешне.

Чувствую теперь как-то по-другому, уже не привычными органами чувств, эту свою незримую связь с Тварью. Проверить конкретно я могу только попыткой бегства и открытым неповиновением. Впрочем, настолько смелый шаг в любом случае лучше делать со стоянки, она на пятисот метрах дальше, как я понимаю про себя.

На сколько ментальная сила Голоса действует? Наверно по физическим законам — чем дальше, тем слабее.

Только придется сначала так же разобраться с этим раненым и послушать лекцию Голоса о том, как я могу заставить слушаться меня оставшихся в живых воинов. Они-то точно так просто вверх не полезут, как бы я их не уговаривал.

Ну, если только опять в погоню кинутся за мной. Вторая часть Марлизонского балета с беготней.

И самое главное — узнать, что это за Таблица, которую мне вживили в мозг.

Есть у меня глубинное чувство, что сейчас мне придется притвориться, чтобы Голос немного успокоился насчет меня.

Своего Первого Слуги, молодцевато-придурковатого попаданца в здешний мир по его непосредственной вине.

Ладно, я все же поднимаю раненого пинками и несколькими уколами лезвия, подталкиваю его копьем к подъему и чудо случается прямо у меня на глазах. Только что совсем помиравший рыжий мужик довольно уверенно карабкается по склону, цепляясь руками за кусты.

Как говорится — добрым словом и копьем добьешься гораздо больше, чем только добрым словом. А всего-то воткнул ему лезвие на пару сантиметров в задницу, забрав перед этим палаш и кинжал с пояса.

Да еще пояс тоже заставил расстегнуть, бросил все там же на камни, тащить наверх точно нет никакого смысла.

Веду себя, как безжалостный пособник Твари, и мыслю так же:

— Сейчас приведу жертву! Моему Богу будет хорошо! Мне будет хорошо! Моему Богу — отлично! Мне — тоже отлично!

Делать то больше нечего, только подобные фразы в голове гонять, а то сразу другие, нехорошие и крамольные мысли по отношению к Твари в голову лезут. А тут за такой негатив очень быстро и очень больно наказывают, подобное я уже себе на носу конкретно зарубил.

Уже около нависшего козырька Голос отвлек меня:

— Слуга, ты где?

«Ага, явно придуривается! Как будто не чувствует меня совсем рядом, дураком прикидывается!» — где-то опять очень глубоко констатирую я и отвечаю, что уже вот-вот полезем в пещеру.

Только во время ответа отвлекся от конвоирования пленника и тут же мне прилетела ответка.

Чертов умирающий рыжий стражник ловко развернулся и прыгнул на меня, замахиваясь вытащенным откуда-то небольшим ножом. Не убоялся выставленного копья и с размаху накололся на мой инстинктивный ответ ему навстречу.

Копье еще раз попало ему в грудь, поэтому последний прыжок к свободе не состоялся. Впрочем, теперь лезвие зашло в ту же рану, в то же место еще дальше, поэтому вопрос его жизни и смерти — не больше пары минут осталось дышать мужику.

— Быстрее давай! Он помирает! — это я и сам хорошо понимаю.

Пришлось бросать копье и изо всех сил тащить тяжелое тело между камнями, протискивать под козырек и бросать около одного бедолаги, оставшегося здесь лежать совсем голым.

— Давай! — услышал я ментальный приказ и задрал снова голову уже умирающего бандита.

Впрочем, каким бы бывший стражник не был умирающим, разглядев голое тело знакомого приятеля около камня, до него всего-то метра три и лезвие кинжала перед глазами, он собрал последние силы и вцепился мне в руку обоими руками, заблокировав намертво кисть с ножом перед своим горлом.

— Давай! — услышал я снова, через секунду промедления нетерпеливый удар сильно голодной Твари по голове опять выбил меня из сознания.

Очнувшись лежа на уже неподвижном теле стражника, едва придя в себя, услышал злющий Голос:

— Ты почему не перерезал ему горло? Почему он просто умер? Слуга!

— Да потому, что Мой Бог ударил меня по башке очень не вовремя! Он сопротивлялся изо всех сил и держал меня за руки! Нужно было подождать немного только!

— Ты что, даже с умирающим не мог справиться?

— Не мог! Он оказался очень силен! — раздраженно отвечаю я.

На самом деле ничуть не раскаиваюсь, что рыжий стражник-бандит помер сам, предсмертным усилием лишив Тварь большей части прихода от своей смерти.

Да еще я не выступил в роли палача, отправляющего чужие жизни на съедение ненасытной Твари.

— Пытался такое сделать, однако обломался из-за понятного сопротивления своей участи разбойника и из-за ее нетерпеливой жадности, — не стану совсем себя оправдывать.

Молчание и потом я слышу почти приговор: — Мне слабый Слуга не нужен!

— Какой уж есть! — пора немного постоять за себя.

Опять молчание: — Хорошо! Теперь ты все увидишь! Сначала скинь мне второе тело! Его я могу усваивать! Когда говорю с тобой, смертный!

«Усваивать? Как-то не хочется даже видеть сам процесс», — мелькает у меня в голове, но я сразу отвечаю:

— Сейчас отодвину камень! И протру сначала пол!

Вскоре хлопоты со вторым телом заканчиваются, оно исчезает в лазе и валится на что-то снова без стука и грохота. Опять уезжая на пару метров от самого лаза в сторону.

На мгновение мне слышится недовольство внизу, как-то неудачно ударила нога трупа куда-то не туда.

Проходит несколько секунд тишины, и я слышу: — Садись на любое место! Прими удобную позу!

Я выполняю указания, плюхнувшись на уже очищенный участок подальше от рыжего покойника.

— Закрой глаза и скоси их наверх!

Я делаю так и вижу в темноте какие-то светящиеся символы на краю зрения. Только рассмотреть внимательно их не могу, из-за сильно скошенного взгляда и маленького размера.

— Видно плохо!

— Ничего! Смотри на них долго! Мне нужен обратный сигнал! Для настройки Таблицы!

Смотреть приходится минут пять или десять, как значки постепенно увеличиваются и становятся различимы.

— Сто пятьдесят лет этим не занимался! Уже позабыл! Как вашу убогую Таблицу настроить!

Есть повод спросить о неведомом:

— А такую Таблицу, как у Моего Бога, можно мне поставить?

— Наглый Слуга? Или слишком умный?

— Какой уж попался, Мой Бог! — не забываю я вставить приветствуемое титулование.

— Наглый — это не плохо! Иначе хорошую жизнь себе не получишь! Только не переходи черту!

Потом следует объяснение довольно удовлетворенным тоном. Как-то я уже немного разбираюсь в оттенках обращений ко мне Голоса:

— Мою Таблицу тебе не понять! Она сложная! Я с ней с детства рос!

Ого! У Моего Бога даже детство было?

— Было! Не смей задавать Богу вопросы! Я больше терпеть не стану! Отвлекаешь!

Что-то Твари не понравился вопрос о детстве. Наверно плохие воспоминания остались в нем, обида на родителей и одноклассников. Или еще на соседскую девочку, которая дружить отказалась?

Приходится молчать еще несколько минут. Потом я замечаю, что крайние значки кое-где превратились в знакомые мне местные цифры. И не просто в цифры, а в незнакомые здесь никому дроби.

Ну, кому-то знакомые, наверно, если поискать таких умников где-нибудь в Высшей Академии в столице Империи, однако мне такие гении пока не попадались на пути.

Из нескольких рядов непонятных абсолютно значков напротив четырех появились значения дробей.

Ну, мне знакомые и Моему Богу тоже. Очень маленькие по значению кстати. Вообще — совсем малюсенькие.

— Да, это так! И еще Всеобщему Уроду, и его дерьмовым Слугам!

Это тоже понятно, про кого изволит гневаться мой повелитель.

— Что теперь видишь!

— Я вижу четыре знакомых цифры, Мой Бог! То есть мне знакомых, остальные люди вряд ли в них разберутся.

— Хорошо! Больше тебе и не требуется! Запоминай сверху вниз!

— Первая — Ментальная Сила! Вторая — Внушение! Третья — Энергия! Четвертая — Физическая Сила! Она нам не особо нужна, однако пусть тоже будет!

Ого, первая отличается от второй, хотя по мне — так примерно одно и тоже.

— Не одно и тоже. Ментальная Сила — чтобы ломать и подчинять! Внушение — чтобы заставлять делать! Без Ментальной силы!

— И чем же, Мой Бог, мне помогут значения Ментальной и Физической Силы, еще прочих характеристик в одну от двести шестнадцати? — довольно скептически интересуюсь я, внимательно разглядев циферки.

Ментальная сила — 1/216

Внушение — 1/216

Энергия — 1/216

Физическая Сила — 1/216

Так все должно выглядеть, если представить с понятными мне буквами, а цифры тут уже местные, но тоже мне понятные.

Ответ моего нового хозяина не оставляет мне вариантов, как он сам думает. Или она, а может и — оно.

— Я открыл тебе ТАБЛИЦУ! Это великое счастье! Теперь сам ее наполняй! У меня лишней силы и энергии для тебя нет! И никогда не будет!

Понятно, тащи себя сам из болота за свои собственные волосы, прямо, как один славный своими подвигами барон.

— Правильно! Именно так и увеличишь начальные значения!

— А сколько нужно и чего сделать, чтобы перейти с единицы хотя бы на двойку от двести шестнадцати? — сильно интересует такой вопрос новообращенного адепта очень темной по понятиям и творимым действиям Системы.

— Поработать придется! Примерно двести живых, разумных существ принести мне в жертву! Чтобы они сильно мучились при этом! И тогда поднимешься над собой на один уровень!

Все, пора опускать занавес.