Когда я пришла на ферму, к воротам подбежал белый пёс и принялся отчаянно лаять, но я только крикнула, что пришла за курицей, и не стала отпирать ворота. Наконец вышла худая светловолосая леди. Она долго меня разглядывала, и мне всё больше становилось не по себе. Ты же знаешь, я очень застенчива с незнакомыми людьми. У меня будто все слова в горле застревают, даже когда надо сказать что-то важное.

– Грегори предупредил, что ты придёшь, – произнесла она наконец. Схватила пса за ошейник, открыла ворота и велела мне идти за сарай. А сама затащила собаку в дом.

Я чувствовала себя немножко неуверенно, как бывает, когда не поймёшь, сердятся ли на тебя и за что, если ты этих людей даже никогда прежде не видела. Но и стоять столбом посреди двора тоже проку мало. Поэтому я потащила дребезжавшую тележку вокруг сарая.

Там сидел мальчик примерно моего возраста. Опершись подбородком о колени, он смотрел на курятник на другом краю двора, вид у него был испуганный и грустный. Заметив меня, он нахмурился. Я остановилась, мне стало его жалко, хотя его мама мне и не особо понравилась. Никогда раньше я не бывала новенькой. Похоже, без практики это не так-то легко.

– Я Софи Браун, – сказала я. – Пришла забрать курицу моего двоюродного дедушки Джима. Спасибо, что присмотрели за ней.

Мальчик не пошевелился, просто продолжал глядеть исподлобья.

– Грегори ведь предупредил, что я приду?

Я уже сомневалась, на ту ли ферму попала.

– Ты знаешь, что она жутко странная? – спросил он тихо.

– Я знаю, что она необыкновенная, – выпалила я. И пришла в ужас от собственных слов. Но он не стал расспрашивать, поднялся и повёл меня за курятник.

Там были две маленькие клетки для кур, и в обеих – окровавленные клочья мешковины. Но они не закрывали всю кровавую мешанину. Abuelita, я знаю: ферма – это цикл рождений и смертей, и знаю, откуда берётся мясо. Мне известно, что иногда с животными происходят плохие вещи. Но то, что я увидела, было просто ужасно: повсюду куски окровавленного мяса, кости и перья. Я посмотрела на всё это, а потом схватила мальчишку за руку и закричала:

– Зачем вы убили её? Что она вам сделала?

Лицо его скривилось, мне показалось, он вот-вот заплачет.

– Енот напал на Роки сегодня утром.

Я не сразу поняла, о чём он. Я выпустила его руку.

– Кто назвал её Роки?

– Роки – это петух, а не курица. Я вырастил его из цыплёнка.

Он посмотрел на кровь в одной из клеток.

– Енот вон там. – Он указал внутрь.

Я присмотрелась. Там лежал каменный енот с грязной куриной ногой в лапах. Я уставилась на него. Кому пришло в голову сделать такую ужасную фигуру?

– Мама услышала шум и прибежала. Но Роки был уже мёртв. Енот был – вот такой, как сейчас, – и цыплята Баффи все на него таращились. Так что мама взяла лопату и… мне очень жаль.

Он отвернулся. Я почувствовала, как у меня по спине побежали мурашки.

– А что с курицей?

– Бафф – хорошая несушка породы орпингтон, у неё одно лишнее пятно на гребне, но всё равно годится для выставки. Я собирался показать её в этом году. Мы называли её Баффи, – проговорил он механически и как-то весь сник. – Она оставила своих цыплят… Когда мама нашла её, она преспокойно купалась в пыли под смородиной. Раньше она никогда так не поступала… что бы они ни делали. Мама заперла её в клетку и сказала Грегори, что хочет от неё избавиться.

Ну, я могла её понять – если её цыплята сделали это. Но теперь эта курица была на моей ответственности. Я расправила плечи:

– Ок, могу я забрать эту клетку? А вы оставьте себе мою переноску, пока я вам её не верну.

Мальчик посмотрел на меня почти с уважением.

– Конечно.

Он отвёл меня к собачьей переноске, которая была накрыта другим куском мешковины. Крови на нём не было. Я достала свою переноску из тележки, а мальчик поставил ту, что была накрыта мешковиной, на освободившееся место. Курица внутри закудахтала, и я решила, что с ней всё в порядке.

– У неё есть вода и корм? – спросила я.

Мальчик пожал плечами.

– Мама не разрешила мне открывать клетку.

– Но вода-то у неё хотя бы должна быть, – сказала я настойчиво. Я знаю, что без воды куры могут быстро погибнуть. – Принеси, я всё сделаю сама.

Он дал мне старый контейнер из-под йогурта, полный воды. Я открыла клетку, не поднимая мешковину, сунула внутрь воду и снова поскорее захлопнула дверцу. Мальчик молча наблюдал за этим. Потом посмотрел на меня и сказал:

– Я Крис. Увидимся ещё.

И ушёл в дом, прежде чем я успела ответить.

Я знаю, что ты никогда бы не разрешила мне распоряжаться чужими вещами. Но, Abuelita, эта статуя енота была такая жуткая! И ясно было, что мальчику она совсем не нужна. И пусть это даже эгоистично с моей стороны, но мне не хотелось, чтобы за новой курицей тоже пришли с вилами, как за Франкенштейном. Уверена, в том, что произошло, её вины не было.

Так что я спихнула статую в пруд. Наверняка они смогут выловить её, если захотят. Но она такая тяжёлая и страшная, что вряд ли у кого-то возникнет подобное желание. Не волнуйся, я была в перчатках. Надеюсь, я не слишком разворочала землю, пока толкала её (она была действительно тяжёлая).

Новая курица оказалась громкоголосой. Кажется, ей не понравилась тележка. Но я всё-таки довезла её до дому. Поставила клетку в сарай, сунула внутрь немного корма и снова крепко заперла замок. Я не знала, что делать дальше. А что если она и других кур превратит в каменные статуи или – того хуже – обратит в камень меня или маму с папой? Но и держать её вечно в переноске я не могу. Надеюсь, Агнес скоро мне ответит.

Te quiero,

Софисита

P. S. Обидно, что я не успела сказать тому мальчику, что мне жалко его петуха и цыплят. Правда.

P. P. S. Откуда Грегори узнал, что курица дедушки Джима? Почему мне нельзя про это рассказывать, если всем вокруг, кажется, всё известно? Догадывается ли Грегори, что Крис тоже знает?

23 июня

Агнес

Редвуд – товары для фермеров

Грейвенстайн, Калифорния 95472

Дорогая Агнес, извини, что беспокою тебя, но мне правда очень важно узнать о дедушкиной курице породы орпингтон. На ферме Криса Смита появилась каменная статуя енота – такая гадкая, что мурашки по коже. Может быть, мне стоит вернуть эту курицу Грегори, пусть он её кому-нибудь другому отдаст?

С наилучшими пожеланиями,

Софи

P. S. Смиты убили её цыплят. Мне очень жаль.

P. P. S. Я столкнула статую в пруд.

P. P. P. S. Пожалуйста, не пиши мне, что я должна убить эту курицу.

P. P. P. P. S. Почему ты продаёшь таких опасных кур? Ведь кто-то может пострадать.

25 июня

Марипосе Гарсии Гонсалес

Земля мёртвых

Querida Abuelita, вчера в библиотеке я увидела объявление о программе 4–Н[14] по разведению домашней птицы. На листке была картинка – забавные куры с пушистыми помпонами на головках. Я не знала, что означает 4–Н, но потом прочитала, и оказалось, что это курс для детей, которые хотят узнать о том, как устроена ферма. А я хочу научиться разводить домашнюю птицу или хотя бы кур. Там было написано, что участники группы встречаются в последнюю среду месяца, это как раз сегодня. Занятия для детей от 10 до 14 лет – как раз мой возраст. Я подумала: может, я там встречу Криса – того мальчика, у которого погиб петух. А может, и девочку, которая читала книгу о ламах, я её с тех пор не видела. Занятие бесплатное. Ох, Abuelita, никто из моих прежних друзей мне не пишет. Так что я попросила у родителей разрешения пойти на эту встречу.

Я немного волновалась, когда папа высадил меня у библиотеки. Не очень люблю встречать новых людей. А уж если надо разговаривать с целой группой, у меня язык застывает во рту и я не могу дышать. Но и не знать соседей тоже плохо. Так что я вспомнила о моих курах, открыла дверь и спросила мисс О’Мэлли, в какой комнате будет занятие. Она с интересом, но немного удивлённо на меня посмотрела. От её взгляда у меня всё сжалось внутри. Но я сказала себе: если бабушкиной семье хватало смелости переехать в ЛА, то и мне трусить нельзя.

В комнате сидело несколько детей, кажется, они были уже знакомы, и латинос среди них не было. Так я и думала. Но я узнала ту девочку, что читала о ламах, она улыбнулась мне. Я сделала глубокий вдох и приготовилась отвечать на расспросы о том, кто я и когда приехала, а ещё объяснять, что я вполне нормально говорю по-английски, и что мой дедушка Джим на самом деле был мне двоюродным дедушкой, хотя я на него и не похожа, и что да, у меня есть куры (но о них пока лучше помалкивать). А потом раздался этот голос. Я застыла, не в силах пошевелиться. А заглянув в комнату, тут же увидела, что на доске что-то писала… мисс Григсон. Она оглянулась. Я поспешила закрыть дверь и опрометью бросилась в читальный зал. Вряд ли она пустилась бы за мной вдогонку, но я не хотела, чтобы она вообще меня видела.

Я устроилась в зелёном кресле в углу и стала читать книжку про кур. Но мисс О’Мэлли заметила меня и, проходя мимо с пачкой газет, спросила, видела ли я статью о ферме «Редвуд». Я прочитала её. Только там было не про ферму, а о мисс Григсон – о том, что она всегда хотел стать владелицей фермы «Редвуд» и теперь собирается заново начать дело и превратить Грейвенстайн в центр птицеводства, куда бы манило фермеров-птицеводов со всего света.

Это она про что, Abuelita? Ведь ферма «Редвуд» принадлежит Агнес. Она не станет уступать её мисс Григсон, хоть и продала ей того куроястреба. По крайней мере, я на это надеюсь. И всё-таки у меня сердце не на месте. Конечно, мисс Григсон знает о курах намного больше, чем я. И мне известно, что ей хочется заполучить моих кур.

Я читала до тех пор, пока не настало время папе за мной приехать. Я вышла на улицу, не дожидаясь, когда после занятия вернутся в читальный зал дети или мисс Григсон. Папа спросил, как всё прошло, я ответила – хорошо. У него и без меня забот хватает. Но я больше не пойду на занятия 4–Н.

Te extraño mucho[15],

Софисита

26 июня

Мистеру Джеймсу Брауну

Где бы ты сейчас ни был

Дорогой двоюродный дедушка Джим, с твоими курами всё в порядке. Ты, наверное, по ним скучаешь. Я каждое утро даю им новый корм и свежую воду. Мне пригодились твои банки, я слежу, чтобы курам хватало еды. Остаётся много помёта, но это не такая уж проблема; я его убираю и подкладываю свежей соломы. Вот бы у меня был ещё один куб сена, потому что, когда тот, что в сарае, закончится, надо будет что-то придумывать.

Каждое утро я проверяю гнёзда. Обычно яиц нет, и это обидно. Но сегодня я обнаружила два яйца – одно стеклянное, другое светло-коричневое. Как я обрадовалась! Так захотелось их кому-нибудь показать! Хорошо, что я могу рассказать тебе об этом. Вот я тут их для тебя нарисовала. Яйца я убрала в холодильник, положила в один из твоих пластиковых контейнеров. Он непрозрачный, и не видно, что в нём лежит, пока не снимешь крышку. Не думаю, что кто-нибудь в него заглянет.

Я читаю курам каждый вечер. Вряд ли они что-нибудь понимают, но моя двоюродная сестра Лупе, которая собирается стать учительницей, говорит, что маленьким детям надо читать вслух, а они тоже ничего не понимают, значит, и курам это не повредит. Последнее время я не встречала мисс Григсон. Может быть, она про нас забыла.

Я очень боялась Баффи, пока не получила письма от Агнес. Теперь я знаю, что превращать всех в камень способны только цыплята, но всё-таки… Ведь курицы, которая может потом оживить камень, у меня нет, а Агнес не обещала, что это пройдёт само собой. И зачём только я её взяла! Хотя, может быть, это как в зоопарке. Там ведь и тигров сохраняют, чтобы они не вымерли.

Жаль, что Агнес не рассказала мне подробнее о Баффи. Она, кажется, немножко неорганизованна и с трудом управляется с курами. Вдобавок у неё большие сложности с печатной машинкой. Лучше бы она ручкой писала. Хотя, возможно, у неё очень неразборчивый почерк, как у моей бабушки.

Баффи мне досталась от мальчика, который живёт неподалёку. Его зовут Крис, он сказал, что вы были знакомы. Мне это показалось забавным, но и немножко огорчило. Подумать только: он знал тебя лучше, чем я! Во всяком случае Крис пришёл вчера и вернул мою клетку-переноску, а я отдала ему его. Хорошо, что я успела её почистить. Папа отыскал меня, когда я проверяла, как ужилась Баффи с другими курами, и он проводил Криса домой. Порой я волнуюсь и за папу тоже. Он такой доверчивый! Можно подумать, никогда не слышал о ворах, которые крадут кур. Ну и вытаращил Крис глаза, когда увидел Генриетту и других моих кур! Слава богу, у них было корма и воды в достатке, так что они просто рылись в пыли, как обычные куры.

Наверняка Крис хотел убедиться, что с его курицей всё в порядке (хотя на самом деле это была твоя курица, а не его). Я помню, как сама волновалась, когда чуть не потеряла Генриетту, ещё в самом начале. Так что я сказала: «Привет» – и постаралась не хмуриться и не злиться. Потом папа ушёл на виноградник, а мы сели и немного поболтали о курах. Крис рассказал мне о выставках домашней птицы, где ты выставляешь своих кур напоказ, и ещё о разных породах кур, которых разводят местные фермеры. Есть силки, это маленькие куры-бентамки, у них нет перьев, а только пух. Крис говорит, что они, возможно, плохо видят, ведь у них столько пуха, что они похожи не на кур, а на кукол из «Маппет-шоу». Словно большие неуклюжие цыплята. А зимой их нельзя выпускать на улицу, иначе они намокнут и замёрзнут, даже в Калифорнии, ведь у них нет настоящих перьев. (Я заявила, что мне по этому поводу волноваться не стоит: в моём распоряжении целый пустой сарай, и, кажется, Крис посмотрел на меня с завистью. У него тоже есть сарай, но там зимуют овцы, а это совсем не то, что куры.) Но тебе, наверное, и без меня всё известно про этих силки, ты ведь сам разводил необыкновенных кур. Крис сказал, что ты даже некоторых показывал на выставках. Я хотела его спросить, видел ли он хоть раз, чтобы они делали что-то необычное, и почему никто другой этого не замечал. Но мне пока неясно, насколько хорошо он знаком с мисс Григсон. Лучше сперва поближе его узнаю. (Сначала мне очень захотелось показать моих кур на выставке, но потом я раздумала: оказалось, там надо выступать перед публикой и за участие надо платить. Лучше я пока посмотрю на чужих кур.)