Я догадалась, что Генриетта не умеет сама открывать замок. Так что отправилась в сарай за твоими инструментами, просунула кончик отвёртки в петлю, куда входит дужка замка, а потом ударила молотком по рукоятке с другого конца. Отвёртка выскользнула, и я сильно саданула себя по большому пальцу, но замок не поддался. Я пробовала ещё и ещё – много-много раз (столько, что даже говорить тебе не хочу). Может быть, та леди чересчур насмотрелась телевизора, вот и решила, что это удачный способ.

Тем временем Генриетта продолжала тихонько кудахтать, и я не могла её ругать, ведь она осталась взаперти без корма и воды. Я понимала, что родители наверняка ужасно рассердятся, если я не вернусь к завтраку.

Мама всегда говорит: если дело не ладится – остановись и хорошенько подумай, потому что большинство людей вообще не думают в подобных обстоятельствах и только всё портят. Так что я попыталась действовать разумно: обошла курятник и внимательно всё осмотрела. И тут меня осенило: пожалуй, отвернуть дверные петли легче, чем сломать замок. Это можно сделать быстро и без шума, даже если отвёртка не того размера. Возможно, придётся открутить и засов и вообще всё раскурочить, но это может сработать.

Генриетта высунула голову, как только я открыла дверцу. Она строго посмотрела на меня – сначала одним глазом, потом другим – и спрыгнула на землю, повернулась ко мне спиной и принялась копаться в земле. Занявшись поиском пропитания, она перестала кудахтать и перешла на тихое воркование. Кажется, с ней всё было в порядке.

Я напишу тебе, что скажут родители. Но сейчас мне надо идти – я обещала папе, что приготовлю ему завтрак на День отца[9]. У нас есть только овсянка, но я нарисую на ней улыбающуюся рожицу коричневым сахаром. Ему понравится. Настанет день, когда я смогу приготовить ему омлет из яиц моей собственной курицы.

С любовью,

Софи

17 июня

Марипосе Гарсии Гонсалес

Страна мёртвых

Querida Abuelita, мне так жаль, что ты умерла. Но зато теперь ты можешь поверить во всё что угодно. И ты умеешь хорошо слушать. Думаю, мне не стоит тревожить всем этим дедушку Джима.

Сегодня утром я проснулась раньше мамы с папой и пошла проверить, как там Генриетта. Вылила старую воду и налила свежую, насыпала в пластиковую мисочку немного зерновой смеси и семечек, она их очень любит. Я заглянула в ящик с гнёздами, но яиц там не было (и цыплят тоже, слава богу).

После этого я надела перчатки, взяла совок, стёрла помёт с пола и бросила в ведро, а потом закопала под смородиной (надеюсь, что кусту это не повредит). Помёт вонючий и противный, но нельзя же оставлять Генриетту в такой грязи. В углу сарая я нашла копну сена, перевязанную проволокой, так что получился куб, я вытянула из него немного и положила в гнёзда, а ещё выстлала пол в курятнике. В библиотечной книге написано, что можно менять лишь часть подстилки – по мере того, как она пачкается. Наверняка первый, кто до этого додумался, вздохнул с облегчением.

Когда всё было готово для нового дня, я немножко прибрала мусор, чтобы курица о него не споткнулась, и нарвала одуванчиков, она их очень любит. Нарисовав её ещё разок напоследок, я вернулась домой и наконец рассказала родителям о Генриетте.

Я очень старалась представить всё в лучшем виде. Но как только они узнали, что в старом курятнике живёт маленькая белая курочка, сразу заявили, что надо сообщить об этом той леди, которая искала своих кур, – пусть проверит, не её ли это курица. Я напомнила им, как она пыталась вломиться в курятник, и объяснила, что это, скорее всего, курица дедушки Джима. Я даже отвела их познакомиться с Генриеттой (скрестив пальцы, чтобы поилка не оказалась пустой и всё такое). Но мама стояла на своём: представь, если бы ты искала свою курицу, а кто-то её прятал – тебе бы это понравилось?

Я была в отчаянии. Агнес велела мне не выдавать Генриетту и не рассказывать никому о том, что это необыкновенная курица. Не хватало ещё, чтобы какой-нибудь воришка использовал способности Генриетты в злых целях. Нет уж, я должна найти способ оставить её у себя.

Мама стала говорить: что-де подумают соседи, если узнают, что мы скрывали чужую птицу? Надо её сразу вернуть. Я поняла, что проиграла, потому что мама всегда волнуется, как бы её не приняли за того, от кого вечно одни проблемы. Вся ваша семья, наверное, немало натерпелась в своё время, Abuelita, потому что мама, хоть и родилась тут и прекрасно говорит по-английски, считает, что нужно быть в два раза честнее и любезнее, если все готовы подозревать вас, что вы иммигранты без документов. Она не хочет, чтобы и у меня были такие проблемы. Как всё было на самом деле, Abuelita? Я знаю про ICE – Иммиграционную таможенную полицию – и про то, что они не могут выслать нас с мамой, так что меня этим не запугать. Жаль, что я не успела расспросить тебя об этом. А мама говорит, что я ещё мала знать про такое.

Но сейчас-то речь шла о курице. Я ждала, что решит мама.

Мне повезло: та леди не оставила ни своего телефона, ни адреса электронной почты – вообще ничего. Так что мама послала нас с папой в городскую библиотеку – поискать там её номер. А она сама тем временем спокойно поработает. У мамы последнее время запарка со статьями, потому что ей постоянно приходится отвлекаться.

По дороге в город мы с папой всё время молчали. Я пыталась придумать, как быть с Генриеттой. Спрятать ее, как Анну Франк? Например, в сарае? Но ведь, хотя Анна Франк и сидела тихо, как мышка, её всё равно схватили.

Мне показалось, папа чувствовал себя немножко виноватым. Когда мы вошли в библиотеку, он обнял меня за плечи и сказал: «Выше нос, Соф. Будут ещё и другие куры». Я ничего ему не ответила. Он просто не понимает.

В библиотеке была только мисс О’Мэлли. Она долго помогала мне искать полезные книги о курах. (Когда я в самый первый раз, получая читательский билет, написала в анкете наш адрес – «Ферма чёрных дроздов», она сначала не поняла, что я дочка папы и внучатая племянница Джима Брауна, и поинтересовалась, как долго моя семья там работает. Кажется, ей до сих пор из-за этого неловко.)

Мы с папой подошли к библиотечной кафедре. Я протянула прочитанные книги. Мисс О’Мэлли улыбнулась.

– Чем я могу помочь тебе сегодня, Софи?

Но я не смогла выдавить из себя ни слова. Тогда папа спросил:

– Не могли бы вы подсказать нам телефон Сью с фермы «Бриар»? Мы нашли маленькую белую курицу, которую она потеряла.

Мисс О’Мэлли удивлённо вскинула брови.

– У Сью Григсон никогда не было белых бентамок. Вы всё равно хотите узнать номер её телефона, или подсказать вам другого фермера, который на самом деле их разводит?

Я затаила дыхание и скрестила пальцы. Вреда от этого не будет, но вдруг поможет, особенно когда речь идёт о волшебных курах.

– Она сказала нам, что у неё разные куры и какие-то пропали… – нахмурился папа.

Мисс О’Мэлли хмыкнула.

– Сью никогда не разводила никаких пород, кроме красных род-айлендов. Могу вас в этом заверить как президент местной секции Американской ассоциации фермеров-птицеводов. Возможно, вы не очень разбираетесь в курах, сэр, но уверяю: если это не красно-бурая птица, она точно не Сью Григсон.

– Она белая, вот такая, – я развела руки и показала, какого размера Генриетта, надеясь в душе, что она окажется намного меньше, чем эти красные род-айленды.

– У неё жёлтые лапы и маленький красный гребешок.

– Похожа на белую бентамку, – кивнула библиотекарша. – А их у нас разводил только Джим Браун. Ну, кроме фермы «Редвуд». – Она вздохнула. – Когда я узнала, что Джим умер, поехала проверить, всё ли в порядке с его курами, но ни одной не нашла. В ту неделю были бури, так что, возможно, они разбежались, когда корм кончился.

Она упёрла руки в боки и посмотрела на папу.

– Вы ведь получили ферму в наследство со всем её содержимым, верно?

Папа медленно кивнул.

Мисс О’Мэлли улыбнулась мне – настоящей улыбкой.

– Тогда эти птицы – на вашем попечении. Или вы не в состоянии присмотреть за одной-единственной курицей?

– Ну, вообще-то в состоянии, – пробормотал папа смущённо. – Мы просто хотели убедиться…

– Вот и отлично. Выставка домашней птицы – в июле; там будут и кур продавать – на случай, если вы и впрямь не сможете с ней управиться. Но ваша дочь много читала о разведении кур, так что вряд ли у вас возникнут трудности, – поспешила добавить мисс О’Мэлли.

Папе нечего было на это ответить. Промолчал он, и когда я набрала ещё книг о курах, и когда сообщила мисс О’Мэлли, что хочу назвать свою курицу Генриеттой, а она сочла это имя очень подходящим. (Я снова взяла «Куриный переполох в Хобокене», на всякий случай.)

Когда мы вернулись на ферму, папа помог мне срезать замок на дверце курятника и заново привинтил петли, теперь Генриетта снова могла спокойно жить в своём домике. Потом мы вдвоём вытащили старый деревянный стул из кучи мусора, и папа подпёр его бревном, так что я могла сидеть на нём, хотя одна ножка и сломана. Папа ещё побродил вокруг, но я умею ждать, да и стул мы нашли лишь один. Он послушал немного, как я читала Генриетте «Куриный переполох в Хобокене», а потом отправился домой, докладывать всё маме. Однако я заметила, что он ни разу не улыбался в смешных местах.

За ужином я узнаю, что думает мама. Надо будет снова скрестить пальцы под столом.

Te quiero,

Софисита

P. S. Как только буду уверена, что мне разрешат оставить Генриетту, постараюсь выяснить: вдруг та чёрная ещё одна суперкурица.

P. P. S. Ты замечала, как смешно куры бегают? Словно помесь тирекса и самолёта, и при этом изо всех сил машут крыльями. И кудахтают. Хорошо, что у меня есть курица!

17 июня

Агнес

Редвуд – товары для фермеров

Грейвенстайн, Калифорния 95472

Дорогая Агнес, я рассказала маме и папе о Генриетте. Они захотели сообщить о ней той леди, которая пыталась её украсть (сказала, что якобы потеряла своих кур), но мисс О’Мэлли открыла папе глаза. Почему ты не написала, что у этой леди только рыжие куры породы род-айленд?

Во всяком случае – спасибо, что прислала мне курс по птицеводству. Когда папа всё рассказал маме, она заявила, что я знать не знаю, как ухаживать за курами, а у неё нет времени меня учить. Но я ответила, что уже записалась на бесплатный курс, так что за лето всему научусь. Она удивилась, но похвалила меня. Мама очень ценит образование. Я показала ей мои записи и книги по птицеводству, которые взяла в библиотеке. Она их внимательно просмотрела, а потом сказала папе, что, раз мы собираемся жить на ферме, мне и впрямь стоит поучиться чему-нибудь полезному.

Папа (в последнее время он ходит как в воду опущенный, потому что никак не найдёт новую работу, да и дела на ферме, как оказалось, обстоят намного хуже, чем он ожидал) сказал, что у нас в этом году всё равно не будет денег на корм для кур.

Я догадываюсь, что, появись у нас деньги, мы бы сразу отсюда куда-нибудь переехали. Но не волнуйся: ехать нам некуда. Так что я и ему показала мои тетрадки, рассказала про куриный корм в железном баке в сарае и объяснила, что одна маленькая курочка наверняка съедает не так уж и много, но, если он поможет мне взвесить бочку, я могу на всякий случай рассчитать, на сколько ей хватит питания. (Я решила до поры не упоминать о той чёрной рябой курице.) И добавила, что, пока лето, делать мне нечего: я никого в округе не знаю, а те дети, которых я здесь встречала, наверняка неплохо разбираются, что и как на ферме, и мне стоит подучиться, прежде чем идти в местную школу. Потом я отправилась к себе на чердак и уселась читать книги из библиотеки – не могла больше разговаривать, меня душили слёзы.

А чуть позже мама с папой поднялись наверх, обняли меня и сказали, что я могу оставить Генриетту до тех пор, пока не закончится корм, но завести других животных мы себе позволить не можем. Но не переживай, я найду способ заработать немного денег, чтобы купить ещё корма, так что с Генриеттой и той другой курицей всё будет хорошо. Завтра постараюсь её поймать.

С наилучшими пожеланиями,

Софи

18 июня

Агнес

Редвуд – товары для фермеров

Грейвенстайн, Калифорния 95472

Дорогая Агнес, должна признаться, что хоть я и мечтаю стать образцовой птичницей, но не уверена, осилю ли этот курс. Нет, я не ищу чего-нибудь попроще, но, пока я выполняла задания из урока 1, мне пришлось пять раз брать мамин словарь, чтобы разобраться, о чём там шла речь. А когда разобралась, испугалась, что неправильно кормила Генриетту. Я не знаю её возраст, вот и боюсь испортить ей печень. А что если корм, который я нашла, ей не подходит?

Сегодня утром я заглянула в ящик с гнёздами и обнаружила там что-то похожее на стеклянное яйцо. (Хотя вряд ли это настоящее стекло, ведь его снесла Генриетта. Но выглядит оно как стеклянное и на ощупь тоже как стекло. Внутри ничего не разобрать, но можно смотреть сквозь него. [Не волнуйся, я сразу убрала яйцо в холодильник, в дальний угол ящика для овощей, чтобы родители его ни с чем не спутали.]) Значит, Генриетта – курица-несушка. Кажется, она была очень собой довольна, расхаживала с гордым видом и закудахтала во всё горло, когда я её похвалила. Хорошо, что я уже рассказала о ней папе и маме. Её кудахтанье, наверное, было слышно до самой библиотеки.

Я так и не узнала, когда дедушка Джим купил тот корм, но пока всё идёт нормально, верно? А ещё я не знала, сколько у меня кило корма, так что не могла рассчитать, на сколько его хватит. Одной поднять этот мусорный бак мне не под силу, так что пришлось ждать, пока папа мне помог. Оказалось, в этом контейнере пятнадцать килограммов зерновой смеси (на самом деле немного меньше, потому что контейнер тоже что-то весит, но не высыпать же из него корм, чтобы взвесить пустой), так что корма хватит на целое лето.

Я всё подсчитала. У меня хорошо с математикой. Я уверена, что всё правильно, но всё-таки показала маме, и она меня похвалила. (А моя мама просто так хвалить не станет.) Папа заинтересовался диатомами. Мы сочинили песню про диатомную землю, пока ездили на почту, потому что название показалось нам смешным. Видишь, в конце концов всё неплохо устроилось.