Я увидела красных род-айлендов мисс Григсон. Я имею в виду тех, которых она привезла на выставку, а не всех. Интересно: та, которая преследовала нас, – единственная способна превращаться в ястреба? Слава богу, здесь никто ни в кого не превращался, по крайней мере я этого не заметила.

Обходя выставку, я увидела Криса, который устраивал своих кур. Он, кажется, занервничал, когда заметил меня. Я сказала ему, что с моими курами теперь всё в порядке. Он закусил губу и уставился на свои кроссовки.

– Хочешь посмотреть мой сюрприз? – спросил он так, словно боялся, что я откажусь.

Но я сказала: «Конечно!» От усталости у меня не осталось сил злиться. У Криса было шесть цыплят – такие забавные: на головках будто пушистые шапочки. Он обогревал их красной лампой, чтобы им было тепло. Эта порода называется польская. Когда эти куры вырастают, у них появляются необыкновенные причёски (перья-чёски? такие пушистые перья на головах, словно парики). Наверное, мама Криса очень огорчена тем, что случилось с цыплятами Баффи. Крис страшно гордился своими цыплятами, многие дети подходили посмотреть на них, но он только мне разрешил их подержать. Они такие мягкие и такие пушистые, словно помпоны, но могут накакать в руки, когда их держишь. (Конечно, я больше люблю своих кур, но и эти тоже симпатичные. [Мне кажется, они лишь немного необыкновенные, а не супернеобыкновенные. Я внимательно на них смотрела и ничего особенного не заметила.])

Потом началось представление, и мне стало совсем плохо. Ненавижу выступать на публике! Мисс О’Мэлли спросила, есть ли желающие, и одна девочка постарше подняла руку. Я внимательно её слушала. Никогда не думала, что кто-нибудь столько знает об обычном гусе!

Нервы мои были на пределе. Я отправилась на поиски Грегори, а когда нашла, попросила у него бумагу и карандаш, чтобы подготовить заметки. С тех пор как на уроке в школе я не смогла вспомнить ни единого факта о Бенджамине Франклине и едва не расплакалась перед всем классом от стыда, всегда делаю записи заранее.

Когда я вернулась к своим курам, перед клеткой стояла мисс Григсон и пристально их разглядывала. Знаешь, она всё-таки не похожа на даму-злодейку. Она выглядела грустной. Если бы она просто спросила меня, когда я их нашла, я, может, их даже ей бы отдала. Наверняка она лучше меня за ними ухаживала бы. Но это не её куры, даже если ей очень хочется их заполучить. И просто так их забирать нечестно. Я много об этом думала. Она не может вот так запросто разводить опасные помеси суперкур, которых потом придётся убивать, как цыплят Баффи. У меня столько хлопот было в эти дни, а всё потому, что надо было уберечь моих кур. Я видела фильмы о супергероях по телевизору. Не хватало ещё, чтобы и за моими курами гонялась армия и войска особого назначения.

Увидев меня, мисс Григсон скрестила руки на груди, но не отошла от клетки. Так что, когда мисс О’Мэлли спросила, кто ещё хочет выступить, я подняла руку, хотя желудок мой переворачивался вновь и вновь, как в тот раз, когда моего двоюродного брата Ксавьера стошнило на аттракционе.

Крис тоже поднял руку. Похоже, и ему не терпелось рассказать о своих цыплятах. Мисс О’Мэлли вызвала его первым. Но он оглянулся, увидел, как я опускаю руку, заметил мисс Григсон у клетки и сказал:

– Пусть Софи будет следующей, а я потом.

Все посмотрели на меня.

– Привет, – сказала я. – Меня зовут Софи Браун.

Голос мой был такой писклявый и тихий, да ещё вдобавок дрожал так, что в первую минуту мне хотелось повернуться и убежать. Но Грегори мне кивнул, точь-в-точь как мой учитель мистер Хайтауер на ярмарке науки в ЛА. И я взяла себя в руки. А тут и мои родители появились, они улыбались мне. Я сделала глубокий вдох, заглянула в мои записи, как учил мистер Хайтауер, и начала:

– Привет, меня зовут Софи Браун. Это куры, которые достались мне в наследство от двоюродного дедушки Джима Брауна после его смерти. Поэтому они могут показаться вам знакомыми. Генриетта – белая бентамка со шпорами, Хам – полосатый плимутрок, Бегунья – чёрная кудрявая кочинхинка.

Мисс О’Мэлли поправила: «Кохинхин, Софи, а не кочинхин». Она произнесла это так громко, что мама покосилась на неё. На минуту я смутилась, но потом продолжила:

– Баффи – жёлтый орпингтон, а эти три – рябые сассекские. Не знаю пока, как их зовут. Все они несушки.

Я быстро посмотрела на кур. Они по-прежнему просто сидели в клетке, слава богу. Не знаю, что бы я сделала, если бы Генриетта снова разбуянилась. Потом я посмотрела на толпу. Грегори ещё разок кивнул, мама помахала мне, а папа поднял вверх большой палец. Но мисс Григсон по-прежнему стояла, скрестив руки, смотрела на меня и на моих кур и ждала.

В одном мои родители всегда соглашались: если кто-нибудь поступает нечестно, наша обязанность – указать на это, пусть даже результат будет не таким, какой мы ожидаем. Так что я обвела взглядом собравшихся – фермеров и детей, с которыми была ещё не знакома, – сглотнула, чтобы успокоиться, и сказала:

– Теперь, когда вы знаете, что это мои куры, не могли бы вы помочь мне приглядывать за ними? Кажется, кто-то пытается их украсть.

Я не смотрела на мисс Григсон, но понимала, что люди скорее поверят тому, кого знают, чем незнакомому человеку. Особенно если этот незнакомец – маленькая девочка.

Но все посмотрели на мисс Григсон, не знаю, может быть, потому, что она главная на этой выставке, или потому, что на неё так пристально смотрела мисс О’Мэлли. Я испугалась, что мои родители тоже захотят что-нибудь сказать, но они просто тоже стояли и смотрели на неё. Мисс Григсон застыла.

– Это очень серьёзное обвинение, Софи. Я знаю, ты новенькая в наших краях, и мне кажется, ты ошибаешься. Мы можем обсудить это после выставки.

Она повернулась к Крису, и все тоже поглядели на него.

– Твоя очередь, Крис.

Но Крис всё ещё смотрел на меня.

– Если в наших краях завёлся вор, который крадёт кур, мне кажется, мы должны об этом узнать, – проговорил он.

И тут я сразу простила его за то, что он тогда уехал, оставив меня одну. Иногда людям просто нужно время, чтобы разобраться, что правильно, а что нет.

– Вот именно! – сказала мисс О’Мэлли громко. – Софи не из тех девочек, что придумывают небылицы.

И все снова посмотрели на меня, даже мисс Григсон. Так что я глубоко вздохнула и продолжила, хотя у меня не было подготовлено на этот счёт никаких записей:

– Я думаю, вам всем известно, что у дедушки Джима были необыкновенные куры. Они сами нашли дорогу на нашу ферму. И теперь я должна о них позаботиться. И я буду очень вам благодарна, если вы поможете мне их уберечь.

Я никогда не слышала, как падают булавки, но тишина повисла такая, что, думаю, я бы услышала, если бы хоть одна упала. Теперь все смотрели не на меня, а на моих кур. (Ну, все, кроме мамы с папой, которые совсем растерялись.) Люди вокруг замерли в ожидании. Наверное, они догадывались, что я имела в виду, говоря про необыкновенность, даже если не знали подробностей, даже если никто никогда прежде не заговаривал об этом.

Через минуту мисс Григсон опустила руки и улыбнулась мне:

– Софи, я уверена, что ты стараешься научиться всему, но ты недавно на ферме, а такие куры не для новичков. Джим Браун был опытным птицеводом. Если они уже убегали, может, лучший способ помочь тебе – поручить заботу о них кому-нибудь другому? А ты начинай с пород попроще. Я уверена, что мы сможем подобрать тебе замечательных цыплят.

Я боялась, что у меня задрожит голос, так что вцепилась в проволочную клетку с моими курами и покачала головой. Рябые сассекские сбились в кучу в углу и отвлекали меня своим кудахтаньем. Только бы они не выкинули чего-нибудь необычного, с чем бы я не смогла справиться. Но не успела я об этом подумать, как выпалила:

– Агнес говорила, что они мои. И велела мне никому их не отдавать.

Ну, теперь уже не стоило беспокоиться о булавках. Показалось, будто от порыва ветра зашумел каждый листок на осеннем дереве. Все заговорили разом. Все, кроме мисс Григсон, которая тоже оперлась о клетку с курами.

– Но теперь…

Не сводя с неё глаз, я обратилась к собравшимся:

– Я знаю, что ухаживать за этими курами – большая ответственность. Поэтому я и прошу вас о помощи. Вы поможете мне?

– Конечно, помогу, – сразу отозвалась мисс О’Мэлли.

– Да! – крикнул Крис.

А Грегори кивнул. Мои родители переглянулись, но тоже кивнули. Я заметила ту девочку, которая читала книгу о ламах, она тоже кивала, и Джейн из магазина, а чёрная леди в деловом костюме, стоявшая рядом с ней, улыбнулась мне. Все собравшиеся, все, кого я встречала в городе, но с кем не была ещё знакома, тоже закивали. А потом они посмотрели на мисс Григсон. Я тоже не удержалась и посмотрела на неё. Я ждала и не отводила взгляда. Конечно, мне далеко до мамы, но, похоже, выдержки у меня побольше, чем у мисс Григсон. Все притихли и тоже ждали. Наконец она оторвала взгляд от моих кур, сняла руку с клетки и посмотрела на тех, кто смотрел на нее. Потом отступила на шаг и сказала:

– Конечно, мы никогда не потерпим в своих рядах вора. Софи, спасибо, что предупредила нас. Пожалуйста, дайте мне немедленно знать, если заметите любые попытки воровства или пропажу кур.

Она отошла ещё на три шага от моей клетки и присоединилась к остальным. По помещению пронёсся порыв ветра, и мои куры закудахтали, когда он залетел в их клетку. Потом они снова успокоились и уснули.

Я облегчённо вздохнула, меня подташнивало. Желудок мой и впрямь натерпелся за этот день. Но я поблагодарила всех, даже мисс Григсон. Мои родители стали громко хлопать, а мисс Григсон поспешила к цыплятам Криса и велела ему начинать выступление. Он подождал, пока все перестали хлопать, и начал.

Потом многие люди подходили ко мне и говорили, что рады вновь увидеть на выставке кур Джима Брауна и какая потеря его уход для их сообщества. Я не знала, что отвечать, и просто всех благодарила.

А ещё я познакомилась с симпатичной журналисткой, она готовила репортаж о выставке для газеты, её зовут Джой. Она сфотографировала меня с моими курами и сказала, что поместит фото в газете – так все будут знать, что эти куры мои. Джой говорит по-испански, но она не из ЛА, а из Мексики; она филиппинка. Но мне всё равно было приятно снова услышать испанскую речь. Я сказала ей, что моя мама тоже писательница, а позднее увидела, как они беседовали. Может быть, маме тоже когда-нибудь поручат написать о выставках домашней птицы, и она возьмёт меня с собой, когда поедет собирать материал, она так уже иногда делала.

Мисс О’Мэлли представляла меня взрослым птицеводам, которые приехали позднее, как «двоюродную внучку Джима Брауна, которая унаследовала его кур и его отменное понимание их». Мне показалось, что она особенно громко это произносила, когда мисс Григсон оказывалась поблизости, очень мило с её стороны. Очевидно, они с мисс Григсон не больно-то ладят. Если люди удивлённо смотрели на меня, она добавляла громким шёпотом: «Мама Софи из Мексики». Я уже устала объяснять, что на самом деле она из ЛА. Это бесполезно. Люди сами со временем разберутся.

Всё-таки хорошо, что приехали мама с папой. Слава богу, они ничего не сказали о трёх лишних курицах. Они ещё не очень разбираются в курах, так что, может быть, вообще не заметили или просто догадались, что у меня выдался трудный денёк. Но зато они похвалили меня и сказали, что гордятся мной и что мой голос почти совсем не дрожал. И ни один ни словечком не упомянул о мисс Григсон.

Папа с удовольствием со всеми разговаривал. Я и не представляла, насколько он соскучился по людям. Джейн из магазина для фермеров подошла и крепко меня обняла, сказала, что я отлично выступила, и представила нам свою подружку Вайолет, которая всё ещё была в рабочем комбинезоне. Вайолет рассказала папе про некоторые приёмы, которые помогали двоюродному дедушке Джиму управляться в одиночку на ферме. Оказывается, та штуковина в гараже на самом деле не трактор, а комбайн. Папа сказал, что, может быть, и я смогу его водить, если мама разрешит, но сперва Вайолет должна объяснить ему самому, как он работает.

Крис познакомил меня с некоторыми ребятами. У них были очень симпатичные куры. А у девочки, которая читала книгу о ламах, оказалась настоящая лама, коричневая. Девочку звали Саманта, а ламу – Элла. А ты знаешь, что иногда фермеры используют лам, чтобы те следили за овцами? Саманта сомневается, что Элла сможет охранять кур от воров. Но пообещала, что, если у меня опять возникнут сложности, стоит мне ей рассказать, и она ещё раз всё внимательно почитает в своей книге. (Она не привела Эллу на выставку, потому что ламы – не домашние птицы. Ну, ясное дело.) Наверняка я ещё наговорюсь с ними, когда осенью пойду в школу. Грегори тоже пробыл всё время на выставке. А ты знала, что он разводит уток? Они милые, но такие горластые! Он попросил у меня рецепт мигас. Ему наверняка понравится.

Агнес, не знаю, как тебя и спросить: ты умерла? Я понимаю, что спрашивать о таком невежливо, но я слышала, как один фермер сказал другому что-то вроде «до того, как умерла старая мисс Тейлор» и странно на меня посмотрел. Вот это поворот, как говорила моя бабушка, – но я не стала его расспрашивать.

Если ты умерла, то, наверное, ждать от тебя ответа не стоит. Но всё-таки хотелось бы понять. Не знаю, почему я всё пишу тебе. Мне кажется, что тебе это интересно. Но, возможно, уже и нет.

Твоя подруга навеки,

Софи

P. S. Не беда, если ты не сможешь больше присылать мне уроки. Буду брать книги в библиотеке. Грегори собирается организовать новый клуб птицеводов в другой день, потому что в первой группе слишком много участников и некоторым неудобно приходить вечером по средам. Он сам лучше разбирается в утках, но, наверное, может рассказать и о курах, если специально подготовится.

P. P. S. Как ты думаешь, почему рябые сассекские ходят за мной в сарай, а потом поднимаются на чердак? Снимать их оттуда – та ещё работёнка. Не хочу, чтобы они там всё перепачкали. Не волнуйся, сейчас они все снова в курятнике, целые и невредимые.