Они шли по Тени уже несколько часов. Порой человек останавливался, доставал из чёрного мешка шуршащие разноцветные мешки поменьше; из них пахло чем-то острым, так что Тоше хотелось чихать. Человек подносил маленькие мешочки к губам, запрокидывал голову и пересыпал что-то прямо в рот. Видимо, так он питался. Тоша прикидывала: в мешочек можно подложить паука или ядовитый гриб. Пусть только человек положит мешок на землю.

Иногда человек сопел. Этот звук был для неё новым, вчера она его не заметила. И как бы Тоше ни ненавистно было это признавать, слушать его сопение оказалось немного приятнее, чем находиться в жуткой тишине Тени. Хоть Тоша и поджимала губы, думая: неужели их не учат пользоваться носовыми платками? У нас ими пользуется каждая лесовичка, даже та, что ещё не умеет ходить.

Ещё человек тёр лоб, взлохмачивал волосы, присасывался к какой-то прозрачной ёмкости с коричневой шипящей водой (Тоша никогда в жизни не стала бы пить такую отраву), что-то бормотал, пинал шишки. «Ещё раз пнёшь, – подумала Тоша, – и я укушу тебя за пятку». И ничего страшного, что Тоша и сама была любительницей бросаться желудями и играть шишками в футбол.

Тоша не заметила, как перестала бояться Тени. Куда больше её теперь занимало, что будет делать человек, если наступит на большую колючку (человек ойкнул и сказал: «Да чтоб тебя»). А если откуда-то сверху на него посыплется труха? (Человек затряс головой и смешно замахал руками, пытаясь вытрясти труху из волос, а потом ещё долго поднимал голову на каждом шагу, опасаясь, не упадёт ли сверху что-нибудь ещё). А будет ли он разговаривать сам с собой, как это делает Тоша, когда ей надоедает тишина? (Человек вскоре и впрямь начал бормотать. Тоша слушала внимательно, но не всё понимала. «Матвей то, – говорил человек, – Матвей сё. Надоело. Сколько можно, Матвей. Неделю под домашним арестом. Я тебе устрою, Матвей. Если что-то не нравится – проваливай. А вот и провалю, посмотрим, что делать будете».)

Человеческое бормотание успокаивало. Тоша объясняла себе это так: человек издаёт шум – значит, если в Тени существует что-то страшное и голодное, человека оно заметит первым. Им и пообедает. А Тоша успеет спастись.

К слову, о еде. Тоша обратила на это внимание совсем недавно: в Тени совсем не росли съедобные растения. По крайней мере, ни одного, про которое Тоша бы знала, что его можно есть, не боясь, что разболится живот. Плохо, это было очень плохо, ведь у неё оставалось всего три черничины и один опёнок. Лучше бы Тоше найти Голубую цаплю до того, как она успеет как следует проголодаться.

А что, если этого не произойдёт? Что, если ей придётся идти по Тени целый день? А если два или три? Как же она не подумала об этом сразу! И что ей тогда делать? Лезть в человеческий мешок и надеяться, что потом ей удастся выбраться? Но человеческая еда – Тоша содрогнулась, вспомнив коричневую воду, – это ещё опаснее, чем наугад съесть что-нибудь из Тени. Та вода так сильно шипела – наверняка она сожжёт Тоше язык, и живот, и все внутренности. Ну нет уж. Лучше она погрызёт какие-нибудь корешки – и будь что будет. А ещё лучше встретить цаплю до наступления темноты.

Правда, Тоша давно уже потеряла счёт времени. В Тени не было ни цветов, ни птиц, ни солнечного света – ничего, что могло бы подсказать Тоше, как долго они уже идут по серебристой дымке. Должно быть, эта дымка не исчезала и ночью. Неудивительно, что здесь никто не живёт: это сводит с ума – не знать, когда заканчивается день.

«Здесь живут чудовища», – охотно подсказал Тоше внутренний голос. Тоша цыкнула на него: а ну, отстань. Чудовища бывают только в маминых сказках, а в сказки Тоша давно уже не верила – она ведь была совсем взрослой. Ей было целых четыре зимы. А Тень…

Тоша не могла не признать: в Тени было что-то волшебное. Завораживающее и жуткое. В таком месте, думала Тоша, могла бы колдовать непроглядные туманы Ведьма с Ледяным Сердцем. Домом ведьмы была пещера, покрытая инеем. Стоило только ведьме посмотреть на живое существо, как то сразу превращалось в кусок льда, а ведьма смеялась холодным смехом. Она наслаждалась чужими страданиями и разрушениями, которые сама же и причиняла. Оттого-то она и окутывала землю плотным туманом, за которым нельзя было разглядеть даже собственной ладони, поднесённой к носу. Не увидеть было также и смертоносного взгляда Ведьмы с Ледяным Сердцем, не узнать, где тебя подстерегает опасность.

Тоша поёжилась и с подозрением посмотрела на серебристую дымку. Вытянула ногу, пошевелила пальцами и хихикнула: казалось, что она опустила ногу в молочный кисель. Но главное, что ей были прекрасно видны пальцы, все шесть. Ведьм не существует, уверенно повторила Тоша. Это всё страшилки для глупых малявок.

Но всё-таки она не собиралась отступать от первоначального плана и отходить далеко от человека. Пусть его, а не Тошу съедят дикие звери. Пусть он превращается в ледышку. А если Тоше не повезёт и с человеком не справятся ни хищники, ни ведьма, то Тоша сама столкнёт его в болото.

– Устал, – сообщил человек, непонятно к кому обращаясь. По Тошиным подсчётам, наступал вечер. А значит, человек оказался куда более выносливым, чем Тоша предполагала. Она думала, что тот начнёт кукситься уже через пару часов ходьбы.

Человек остановился у незнакомого развесистого дерева. Кора дерева отливала лиловым, а на ветвях висели синие плоды, похожие на слишком вытянутые сливы. Тоша не смогла сдержать жалобный писк, когда в очередной раз вспомнила ароматный пудинг с сочными сливами внутри.

Но фрукты, висящие на дереве, не внушали ей доверия. Человек потянулся к ним и сорвал сразу несколько штук. Один из фруктов человек обтёр об одежду и потянул в рот. Тоша поджала губы: вот бестолковый. Даже она, коренная жительница леса, не могла бы с уверенностью сказать, ядовиты ли они. Куда уж человеку! Ну и поделом, пусть расплачивается за свою глупость. А если ему повезёт и на следующий день он не упадёт замертво, то Тоша и сама наберёт плодов с этого дерева и наестся так, что в животе станет тяжело и приятно.

Тоша с сожалением посмотрела на свои запасы и откусила шляпку от опёнка. Этим невозможно было как следует наесться, но Тоше приходилось экономить. Она шепнула животу, чтобы тот не вздумал буянить и напоминать ей про еду, и начала готовиться ко сну.

Тоша набрала листьев, взбила их так, чтобы получился матрасик. Листья в Тени тоже были не такие, как в остальном лесу: холодные и влажные от серебристой дымки, их было противно трогать, а уж спать на них всю ночь – бр-р-р, то ещё удовольствие. Но выбирать Тоше было не из чего. Мох был ещё хуже. Тоша попробовала на него улечься, и ей показалось, что она тонет в болоте.

Тоша забралась в носочек целиком – так, что торчала одна голова. Стало теплее и приятнее. Правда, носочек растянулся и теперь непременно свалится при ходьбе. Тоша решила, что будет использовать его как походный рюкзак (днём) и как спальный мешок (ночью).

Человек тоже устраивался на ночлег. Тоша наблюдала за этим с интересом. Он натаскал веток, сложил их небольшим шалашиком, достал из своего мешка маленький зелёный прямоугольник и долго что-то с ним делал. Прямоугольник трещал в человеческой ладони, и иногда из него вырывался огонёк. Уж чего только Тоша не повидала за свою жизнь, но чтобы кто-то носил с собой огонь… Такое она встречала впервые! Человек подносил прямоугольник к шалашику, но огонь никак не занимался. Тоша была уверена, что это бесполезная затея, – ветки были такие же сырые, как листья, – и человек вскоре тоже это понял. Он убрал прямоугольник и разобрал шалаш, достал из чёрного мешка другой чёрный мешок, поменьше, и натянул на себя. Тоша поняла, что это какая-то человеческая одежда, похожая на свитер, только мрачная и некрасивая.

Человек не стал делать матрасик из листьев, он устроился прямо на голой земле. Ещё одно неудачное решение в череде его неудачных решений. Во-первых, на земле он отморозит попу и ноги. Во-вторых, прямо по нему станут ползать муравьи и всякие букашки. Ну и что, что Тоша до сих пор не увидела ни единой, – может быть, в Тени они выползают только ночью.

– Спокойной ночи, лес, – сказал человек. И добавил после паузы: – Спокойной ночи, Матвей.

Тоша только вздохнула. Ну что за чудак.

Она ужасно устала за день, и её голова стала такой тяжёлой. Тоша уснула сразу, стоило ей только закрыть глаза. Она не успела даже додумать своё ставшее уже привычным заклинание: пусть злые звери увидят человека первым.

Вдруг Тоша услышала страшный вой. Она вскочила, путаясь в носочке, и осмотрелась по сторонам. Кто это? Медведи или волки?

Вой послышался снова. Он был таким жутким, что шёрстка на спине Тоши встала дыбом. Нет, это не медведи и не волки: Тоша знала их голоса и ни капельки их не боялась. Но ужасный звук, разносящийся по всему лесу, должно быть, принадлежал неведомым чудовищам – крокодилам или динозаврам.

Тоша схватила первую подвернувшуюся ей ветку и направила её в темноту. Пусть только попробуют подойти! Тоша всем им покажет! Серебристая дымка всё так же стелилась по земле, освещая пространство вокруг Тоши тусклым светом, которого, впрочем, всё же было недостаточно, чтобы разглядеть, прячутся ли за соседним деревом чудовища. Тоша втянула носом воздух, но это не слишком ей помогло. Все запахи в Тени были незнакомыми. Грязь, коряги, даже мох – всё пахло иначе, и Тоша с трудом отличала одно от другого.

Вой зазвучал ближе. Тоша принялась размахивать веткой. Если чудовище сунется к ней, она пырнёт его в нос. А если ей повезёт, даже выколет ему глаз. Или два.

Внезапно Тоша услышала ещё один звук, похожий на сопение или тяжёлое дыхание, над самым её ухом. Не будь он так близко, Тоша не смогла бы его различить: вой и ужас оглушили её. Неужели они уже подобрались к ней? Тоша резко обернулась, готовая сражаться с самым страшным из чудовищ. Но это оказался человек. Тоша совсем про него забыла и не заметила, что вой разбудил и его.

В руках у человека тоже была палка – толще и длиннее, чем Тошина. Тоша с неудовольствием отметила, что у человека больше шансов победить чудовищ. Он был огромной махиной, а Тоша – меньше его ботинка. Зато она умнее его раз в сто. И ловчее. И хитрее.

Вдруг в темноте принялись вспыхивать огни – жёлтые, рыжие, ядовито-зелёные. Вскоре огни окружили их: её и человека. «Удивительно, – подумала Тоша, – что это тако… – и вдруг поняла, что это глаза. Глаза чудовищ. Она больше не слышала воя, только хриплое дыхание и утробный рык. – Мамочки, что же это за создания?» С замиранием сердца Тоша ждала, когда чудовища сделают ещё несколько шагов, чтобы наконец-то можно было увидеть, с кем они имеют дело.

Из темноты начали выступать огромные белые клыки. Вытянутые лохматые морды. «Да у них один только рот больше, чем я», – ужаснулась Тоша. Больше даже, чем голова человека. Чудовища разинули пасти. Тошу обожгло их горячим дыханием, пахнущим кровью и гнилью. Кольцо чудовищ вокруг них медленно сужалось. Бежать было некуда.

Тоша сама не поняла, как шарахнулась в сторону и налетела на что-то. Она тихо ойкнула, и человек над её головой ойкнул тоже. Точно. Человек. Тоша врезалась в его ногу. Чудовища вокруг них зарычали громче, услышав возню. Тоша бросилась на землю, вжалась в неё что есть сил, чтобы человек её не заметил.

Но было поздно. В следующее же мгновение у неё знакомо закружилась голова, и Тоша оказалась высоко над землёй, в лапах человека.

– Снова ты, – сказал он, – ёжик. Как тебя сюда занесло?

«Дурак-дурак-дурак, – пронеслось в голове у Тоши, – кто вообще подаёт голос, когда его обступают чудовища? Тут либо притаись, как мышка, либо вопи во всё горло: вдруг чудовища решат, что ты сумасшедший, и убегут. А так ты только помогаешь им себя обнаружить. Хотя… Они ведь и без того тебя уже нашли, так что какая разница».

– Ладно, давай придумаем, как нам спасаться.

Голос человека звучал на удивление спокойно. Даже успокаивающе. Но Тоша чувствовала, как трясётся сжимающая её лапа, и видела, как подпрыгивают из-за этого горящие чудовищные глаза.

«Думай, Тоша, думай», – мысленно скомандовала она себе, и тут её осенило.

– Полезай на дерево, – сказала она.

Человек её не услышал, поэтому Тоша, прокашлявшись, выкрикнула снова:

– Дерево! Полезай!

На её счастье, человек проявил редкую для него смышлёность и расторопность. Он не начал вопить «О нет, оно разговаривает!» и не уставился на неё в удивлении. Он немного разжал хватку – так, что Тоша смогла перебраться повыше, к его плечам, и покрепче вцепиться в него коготками, – и бросился к дереву. И тут же вся стая чудовищ ринулась за ними.

Человек неумело карабкался вверх, громко пыхтя, а чудовища бесновались внизу. Они рычали и лязгали зубами – Тоша была уверена, что они хватают человека за пятки, может быть, они уже даже откусили ему пару пальцев, а у Тоши просто заложило уши, и поэтому она не слышит криков. Она сидела, зажмурившись, на его плече. Человечьи волосы щекотали ей нос и щёки, и Тоша боялась, что вот-вот чихнёт, и тогда она не удержится и свалится прямо в пасть одному из чудовищ.

Вообще-то Тоша могла бы спрыгнуть с плеча человека, перебраться на ветку и легко взобраться на самый верх. Можно было даже укусить человека за шею или за нос, чтобы он разжал руки от неожиданности и боли, и тогда бы уже им, а не Тошей закусили чудовища. Но отчего-то ей не хотелось так делать. Наверное, ей просто нравилась идея поквитаться с человеком самой. Или нужен был кто-то, кто будет отвлекать всех остальных чудовищ, которые ещё могут встретиться им на пути. Или… Ладно, она разберётся в себе потом. Сейчас главное, чтобы человек смог залезть на высокую ветку.

И у него получилось!

Он сел, привалился спиной к стволу и сказал: «Нда». И после этого долго молчал.

Тоша переползла на дерево, но не стала отходить далеко от человека. Рядом с ним было теплее. Ей тоже не хотелось говорить. Она рассматривала чудовищ, сгрудившихся внизу. Они и в самом деле были похожи на волков, только намного больше, злее и косматей. В родном лесу Тоша знала каждого, умела разговаривать и с волками, и с медведями, и с упрямыми лисицами. Но этих созданий она видела впервые. Она попыталась с ними поговорить. Шепнула: «Псст! Вы кто такие?» Но чудовища только громче зарычали и принялись бросаться на дерево. Они были тяжёлыми, поэтому не могли допрыгнуть до Тоши и человека и нелепо плюхались вниз.

– Надо бы их прогнать, – вдруг сказал человек. – Меня, кстати, Матвей зовут. А ты почему говорящий?

Тоша поморщилась. Ей совершенно не хотелось знакомиться с человеком. Не стоит фамильярничать с тем, кого собираешься заманить в болото.

Она решила притвориться безмолвным ежом и даже отползла дальше по ветке, хоть ей и стало зябко. Носочек она потеряла где-то внизу и теперь надеялась, что его не сожрёт никто из чудовищ.

Человек не беспокоил её какое-то время, но потом заговорил снова:

– У меня есть идея.

Он завозился, послышался какой-то шорох. Тоша обернулась из любопытства и увидела, что человек достал из кармана какой-то плоский чёрный камушек. Внезапно камушек засветился у него в руках, и Тоша от удивления чуть не свалилась с ветки.

Человек потыкал камушек пальцами и предупредил:

– Ты только не пугайся, будет громко.

И в это же мгновение по всему лесу разнёсся страшный рык, и рёв, и грохот – как будто тысяча чудовищ оказались в одном месте. Тоша не сразу поняла, что этот кошмарный звук раздаётся из камушка. «Сейчас я поседею, – подумала она. – Утром посмотрюсь в лужицу, и шёрстка вся будет белая-белая. Или у меня лопнут уши. Или разорвётся сердце. Уж лучше пусть меня съедят огромные волки, чем выносить ещё хоть секунду этого шума».

Тоша посмотрела вниз и обнаружила, что чудовища разбегаются от дерева, прижав уши. Когда последнее чудовище исчезло из виду, человек наконец снова ткнул камушек, прекращая его жуткие вопли.

Человек сказал:

– Кажется, у нас получилось.

И улыбнулся Тоше.