Под ногами оказалось что-то гладкое и твёрдое, похожее на лёд, только не холодное. Тоша сделала несколько шагов – идти было удобно, ноги совсем не скользили. «Но ведь так не бывает, – подумала она, и в эту же секунду твердь начала колебаться и проваливаться, как будто Тоша наступила в кисель. – Ладно-ладно, – испугалась она, – всё бывает. Бывает твёрдая вода, и демоны в болоте, и мудрые цапли». Поверхность под её ногами тут же выровнялась и снова сделалась похожей на лёд.

«Понятно, – догадалась Тоша. – Здесь тоже главное – верить». Если в этом и кроется секрет испытания, то Тоше ничего не стоит с ним справиться.

Матвей куда-то запропастился. Наверное, успел убежать вперёд, пока Тоша разбиралась с киселём. Ну ничего, не очень-то он Тоше и нужен.

Серебряное болото вокруг неё как будто превратилось в бесконечный океан. Сколько Тоша ни вглядывалась, она не смогла разглядеть ни белый остров, до которого она должна была дойти, ни землю, с которой она ступила в воду. Сейчас Тоша не совсем понимала даже, в какую именно сторону ей нужно идти.

– Отправлюсь вперёд, – сказала она себе. – Главное, чтобы «вперёд» не оказалось «назад». Впрочем, я всегда смогу развернуться.

И она пошла. Вперёд, или назад, или в какую-то из сторон. Было так же тихо, как и в Тени. Над этим болотом не носились комары, из-под воды не выглядывали любопытные лягушки – болото даже не чавкало и не липло к ногам. Тоша была совершенно одна, в абсолютной тишине, перед лицом неизвестности. И из этой тишины должны были наброситься на неё страшные демоны? Тоша поёжилась.

Но демоны не спешили выбираться из болота. Тоша шла, и шла, и снова шла – а вокруг по-прежнему никого не было видно. Она попробовала даже позвать: «Человек! Матвей! Цапля! Демоны! Демоны-ы-ы!» Но никто не отзывался. Так было даже лучше, только немного скучно идти.

Впрочем, скоро Тоша и здесь придумала себе развлечение: три раза прыгать на правой ножке, три раза – на левой, затем мелко семенить, затем дважды оборачиваться вокруг. А потом повторить сначала! Новая игра так её увлекла, что иногда она даже начинала кувыркаться, хоть этого и не было в правилах.

– Посмотрите-ка на неё, – вдруг услышала она голос Громыхи. – Развлекается и в ус не дует.

Тоша резко затормозила. А Громыхе-то что здесь делать? Она тоже отправилась за счастьем? Вот же хитрая старушенция! Думала обогнать Тошу? Не выйдет.

Тоша завертела головой, пытаясь понять, где та прячется. Везде, куда ни глянь, простиралась серебряная дымка. Громыха выступила из дымки в двух шагах от Тоши. Она была серее, чем обычно, как будто успела ещё немножко постареть по дороге, и слегка расплывалась. Наверное, из-за тумана.

– А ты зачем здесь? – спросила Тоша.

Громыха посмотрела на неё с упрёком и покачала головой.

– Что я вам говорила?

– Что сейчас бы пирога с малиной?

– Не это!

– Что спину ломит к плохой погоде?

– Чепуха!

– Что от нас проку не будет?

– Хватит паясничать! – разозлилась Громыха. – Что мы с первого дня учим? Если завидишь человека…

– …Нужно обернуться шишкой, – уныло подхватила Тоша. Эти правила и впрямь твердили в школе каждый день, так что Тоше они до смерти успели надоесть. – Или корягой. Или мухомором. И идти за ним по пятам. След в след.

– А если человек тебя всё-таки заметил?

– Хвать его зубами.

Мысленно Тоша добавила: только это совсем не помогает. Она сделала, как её учили, даже прокусила ему руку до крови – а он просто взял и поднял её над землёй. У Тоши потом целый день болела шкурка на загривке.

– А всё это для чего? – настаивала Громыха.

«Для чего? – подумала Тоша. – Это всё для того, чтобы… Для того, чтобы…»

– Ну?

– Чтобы погубить человека, – ответила Тоша еле слышно. Она уже поняла, к чему клонит Громыха. – Завести его в болото.

– Вот именно! А ты чем занимаешься? Как так вышло, что человек до сих пор жив-здоров и расхаживает по лесу? А ты мало того что не столкнула его в трясину, так ещё и… – Здесь Громыха скривилась, как будто ей было очень противно говорить следующие слова. – Так ещё ты с ним чуть ли не целуешься! Ешь его пряники! Как тебе не стыдно?

– Я просто… – Тоша осеклась и помолчала, подбирая слова. – Я его хитростью. Чтобы он потерял бдительность. А потом уж я тут как тут. Сразу его в болото.

– Ой ли?

Громыха прищурилась и испытующе посмотрела на Тошу. Тоша не выдержала и отвела взгляд.

– Такой позор для семьи. То ли дело твоя мама. Такая бравая лесовичка! Если только приметит человека, то можно быть уверенной: к вечеру от него и кроссовка не останется. Да и отец твой. Уж на что он непутёвый, а людям спуску не давал.

– Папа не непутёвый, – буркнула Тоша. – Я же сказала. Я разберусь с человеком, как только понадобится.

– Тоша, милая. – Тоша вздрогнула. Это был мамин голос. Уютный и нежный, тот самый, которым она рассказывала сказки. – Возможно, пора разобраться с этим уже сейчас. Ты ведь теперь совсем взрослая.

Мама вышагнула из дымки – из того же места, откуда немногим ранее появилась Громыха. Мама была печальной и тоже немного поблёкшей.

– Ты меня расстраиваешь, Тоша, – сказала она. – Когда я увидела, что ты общаешься с человеком, у меня чуть не разорвалось сердце. С ними ведь вообще нельзя разговаривать! Это очень опасно. Мало ли чему они могут тебя научить.

– Да, мама.

Тоша кивнула и прикусила губу. Она сжала зубы так сильно, как если бы кусала человека. Губа посолонела, и Тоше захотелось запищать от боли, но она просто стиснула зубы ещё сильнее.

– А когда я узнала, что ты спасла его от змеи! Я подумала: не может быть, это не моя Тоша.

Мама посмотрела на неё большими блестящими глазами, и её губы задрожали. Мама отвернулась, и Тоша почувствовала, как в её сердце впивается большой и колючий репейник. Она совершенно не выносила, когда мама плакала. А особенно когда мама плакала из-за Тоши. В такие минуты Тоше хотелось превратиться в пылинку и просто исчезнуть, потому что, как всё исправить, она не знала.

Тоша и правда всё делала не так. Ей не надо было спасать человека. Не надо было рассказывать ему про цаплю и спасаться с ним от страшных чудовищ. Не надо было спать в его спальнике и хотеть разгадать его тайну. Тоша всегда думала, что она умнее всех, – по крайней мере, смекалистее всех своих подружек, – но оказалось, что она не может выполнить простейшую из вещей. Такую простую, что о ней даже не говорили в школе, потому что это было очевидно: не водись с человеком. А Тоша… Тоша продолжала обманывать саму себя, говоря, что собирается завести человека в болото. Ведь на самом деле… На самом деле они почти подружились. Ведь с кем, как не с другом, будешь разговаривать про пап и делиться пряником?

– Но если он хороший? – спросила она еле слышно. – Если он не крушит кусты и не пинает лесовичек, как футбольные мячи?

Мама покачала головой.

– Ох, Тоша, – вздохнула она. – Иногда я забываю, как мало ты ещё знаешь об этой жизни. Не бывает хороших людей. Нельзя им доверять, ни в коем случае. Сегодня он притворяется твоим другом, а завтра топчет пятками твой дом!

Тоша почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Как же она так умудрилась? Как могла забыть, что дружба с человеком – это самое худшее, что только могло случиться? И всё-таки ей так хотелось, чтобы мама ошибалась. Чтобы Матвей оказался не таким, как про него говорят взрослые.

– Ну, ну, – ласково сказала мама, обнимая Тошу. – Ничего страшного, ты просто ошиблась. Так бывает. Ты ведь знаешь, как всё исправить?

Тоша снова кивнула. Конечно, она знала. Только…

– Вот и умница. Не подведи нас.

Мама взяла Тошу за плечи, серьёзно посмотрела ей в глаза и сказала очень проникновенно:

– Мы с папой тебя любим и всегда будем любить. Только будь умницей. Тебе всего лишь надо убрать этого человека.

– Папа?

– Ну конечно.

Это был новый голос, незнакомый Тоше. Мягкий, спокойный голос, который должен был быть… у папы.

Перед Тошей появилась ещё одна фигура. Тоша сразу поняла, что это он, хоть никогда в жизни его не видела. Папа был выше мамы и Громыхи, шире в плечах, пушистее и серее. Взгляд у него был серьёзный и умный.

– Вот видишь, – сказал папа, – ты меня нашла.

Тоша сначала не поверила своим глазам. А потом, когда наконец-то убедилась в том, что глаза её не обманывают, запрыгала от радости прямо в маминых объятиях. Она даже забыла про человека. Подумать только! Её папа стоит перед ней!

Мама засмеялась и отошла в сторонку, а Тоша подскочила к папе, обхватила лапками его шею и повисла, болтая ногами. Папа засмеялся тоже. Тоша подумала: «Так вот оно какое, счастье. Это когда ты долго что-то искал, а потом нашёл, и теперь все вместе и смеются, и так будет всегда».

Папа сказал:

– Ты молодец. Ты прошла такой сложный и страшный путь. Я очень тобой горжусь.

Тоша почувствовала, как внутри неё разливается тепло, как будто её сердце укутали в уютное пухо́вое одеяло. Наконец-то всё будет хорошо, поняла она. Она больше не будет позором семьи, она станет самой послушной дочерью и самой достойной лесовичкой. Теперь, когда мама и папа рядом с ней. Когда она точно знает, что они любят её и гордятся ею.

Тоша спросила, заглядывая папе в лицо:

– Теперь мы все вместе пойдём домой?

Папа кивнул.

– Конечно. Мы все пойдём домой. Только… – Папин взгляд стал строже. Папа осторожно отцепил Тошу от своей шеи и поставил на землю, а затем снова заглянул ей в глаза. – Для того, чтобы мы могли быть вместе, тебе нужно кое-что сделать. Ты ведь помнишь, что цапля сказала тебе про испытание?

– Там будут демоны, – поспешила сказать Тоша, чтобы папа не подумал, что она бестолковая и могла хоть на секундочку о чём-нибудь забыть. – И если не пройдёшь испытание, то навсегда останешься в серебряной воде.

– Вот именно. А знаешь ли ты, кто такой главный демон?

– Мой страх?

– Глупости! Главный демон – это человек.

Тоша внутренне сжалась. Нет-нет-нет, она не хочет слышать то, что папа скажет дальше. Она хочет, чтобы они пошли домой. Чтобы мама напекла кленовых пряничков. Чтобы папа рассказал, где он был и что видел, что нашёл и чему научился. Чтобы ей никогда не пришлось убивать человека. И чтобы они все жили в мире – Тоша и Матвей, Монька и Кляква, мама и папа.

– Тебе нужно с ним расправиться.

Тоша замотала головой.

– Нужно, – с нажимом сказал папа. – Иначе ты навсегда застрянешь посреди болота, и мы с мамой ничем не сможем тебе помочь. Нам придётся отправиться домой без тебя, и мы никогда не сможем быть вместе. Это будет очень печально.

– Очень печально, – эхом отозвалась Тоша.

– Ведь мы очень тебя любим.

– Очень, – ласково сказала мама.

– Очень, – неожиданно добавила Громыха.

– Поэтому, – это снова был папа, – тебе нужно собраться и сделать это. Не подведи нас, Тоша. Ни я, ни мама никогда не трепетали перед человеком. Мы просто шли и делали своё дело, и наши сила и отвага были известны всему лесу. Давай же, покажи всем, чья ты дочь.

– Ты сможешь это сделать, милая.

Тоша кивнула. Она сможет. Если это то, что поможет ей, маме и папе быть вместе, она должна, просто обязана это сделать.

– Да, – повторила Тоша вслух, стараясь, чтобы её голос звучал как можно более уверенно, – я смогу. – И про себя добавила: «Хоть мне и будет тяжело, и я, наверное, буду плакать в подушку и никогда больше не перестану грустить – даже если буду есть сливовый пудинг каждый день».

Мама и папа радостно заулыбались, а Громыха даже захлопала в ладоши. И в это же мгновение Тоша увидела человека. Он был шагах в двадцати от неё, ярко-рыжий: дымка никак на него не влияла. Он не бледнел и не расплывался, был такой же неуклюжий и огромный. И совершенно их не замечал.

«Как так можно, – по привычке подумала Тоша, – не видеть ни змеи, ни болота, один только свой светящийся камушек. Какой же он дурацкий». И такого дурацкого ей вести в трясину? И где ей эту трясину взять? Всё вокруг здесь – сплошная серебряная вода, превратившаяся в твердь.

Она покосилась на взрослых. Громыха указала человеку под ноги. У самых его шлёпанцев вода начинала темнеть и бурлить, превращаясь в самое обычное, неволшебное болото.

– Матвей, – окликнула Тоша человека. Сердце в её груди бухало так, что казалось, его мог слышать весь лес. Она сможет. Она должна сделать это.

Человек тут же обернулся.

– Вот ты где! – радостно сказал он. – Я уж подумал, что ты потерялась. Ну что, идём?

Тоша пошла к нему, едва переставляя ноги. Они как будто превратились в непослушную жижу. «Сейчас, – думала она. – Сейчас я подойду к нему и столкну его в болото. И он исчезнет. И болото исчезнет тоже. И мы пойдём обратно, все вместе: я, мама и папа. Я смогу это сделать».

– Я тут такое видел, ты не поверишь! Как будто я вдруг оказался дома, и там был отец, и он на меня как замахнётся – он же всегда меня колотит, как напьётся. Ну, в общем…

«Помолчи, – мысленно попросила Тоша. – Ты меня сбиваешь. Уже слишком поздно говорить про пап и узнавать секреты».

– Я трушу обычно. А тут я взял и ответил ему как следует. Схватил палку и говорю: ещё раз ударишь – я полицию вызову. Ну и взгляд же у него был! Нет, ну ты представляешь?

– Матвей, – сказала Тоша снова.

Она наконец-то оказалась с ним рядом. До бурлящей тёмной трясины было два шага. Ей всего-то и надо разбежаться и толкнуть его посильнее. Тогда она всё сделает правильно. Тогда это всё наконец-то закончится.

Человек улыбнулся ей. Тоша всмотрелась в его лицо. Рыжие крапинки на щеках, как от солнца. Морщинки вокруг глаз, как у мамы, когда она довольна. Красное пятно на подбородке – наверное, опять наелся слив и весь изгваздался.

За спиной кто-то нетерпеливо покашлял. Наверное, это был папа.

Тоша тронула человека за штанину. Подумала: буду толкать сюда. Он ничего не ожидает и не сможет устоять на ногах.

– Ты чего такая мрачная? – спросил человек. – Тоже что-то увидела? Напугалась? Не бери в голову, это всё ерунда.

«Не могу, – вдруг подумала Тоша. – Не хочу, – повторила она отчаяннее. – Он кормил меня пряником. И у него тоже есть папа. И вообще, он дурацкий, но… Я не могу. Я не буду его убивать. Пусть лучше я навсегда завязну в болоте. Пусть никогда не вернусь домой. Родители будут только рады. Они и без меня прекрасно справятся. Тем более что я так сильно их подвела».

– По правде меня зовут Тоша, – сказала она Матвею. – Про Клякву это я тогда пошутила.

А затем она повернулась к родителям и Громыхе и покачала головой. Тоша тут же зажмурилась, не желая видеть разочарования на их лицах, и задержала дыхание, приготовившись опуститься на холодное болотное дно.

– Смотри! – вдруг услышала она удивлённый голос Матвея. – Да смотри же!