Команду выскочить наружу должен был подать я. А кто ещё? Оставалось только её придумать. Гавкнуть? Зарычать? А может, просто выскочить без предупреждения? Уж сообразят остальные, что делать дальше. Я сосредоточился. Мы, мопсы, собаки основательные, рассудительные, с бухты-барахты ничего не делаем. Ага, как же. А кто побежал за попугайчиком и остальных за собой сманил? Был бы рассудительным, сидел бы сейчас дома. Вернее, лежал бы на своей новой лежаночке в гостиной. На той, которая с умягчённым донышком. Я громко вздохнул. Остальные навострили уши. Может, подумали, что это и есть команда на выход. Алёна поменяла ноги, теперь качала не правой ногой, а левой. На левой у неё был носок в горошек. Мне показалось, что человек, который носит разные носки, не может быть совсем плохим. Есть в этом какая-то беззащитность. А может быть, просто нужную пару съела стиральная машинка. Наша постоянно ест Жорины носочки. Пора действовать! Я открыл пасть, чтобы всё-таки гавкнуть ― сигнал, понятный всем, и нечего усложнять, как вдруг мы услышали трезвон. Или, как это правильно называется на объектах, сирену?

– ТРРРРРРРЕ-ЕНННЬ! ТРРРРРРЕ-Е-ЕНННЬ! ТРРРРРРРЕННННННЬ! ― загрохотало снаружи.

Мы пулями вылетели из вагончика. Сработал инстинкт. Бедная Алёна тоже выскочила в своих разных носках, но ей пришлось вернуться за ботинками. А мы уже бежали по двору за Ромбиком, который сразу вырвался вперёд и воображал, что он тут командир. Я не стал оспаривать, потому что мы, мопсы, пусть и самолюбивые псы, но здравомыслие тоже наш конёк. Именно Ромбик знал, где прорыт лаз, поэтому бежать надо было за ним. Над нашими головами звенело и грохотало. Сквозь грохот где-то, то ли справа, то ли слева, прорывались крики. Мы повернули за угол какого-то здания и оказались прямо в кругу света от прожектора, а перед нами стоял дядя Боря. Он был не один. Два чёрных человека с белыми коробками жались к стене.

― Поставьте коробки! ― строгим голосом скомандовал дядя Боря.

Чёрные люди мешкали. Зато не мешкал Ромбик. Он подскочил к ворам, а это были они, тут уж любой чихуахуа догадается, и начал так яростно лаять, что у воров не осталось выбора. Мы тоже подключились к лаю, ведь дяде Боре и Ромбику точно нужна была помощь. Особенно отличился дядя Гавря. Он хоть и был охотничьим, а не сторожевым, проявил свои лучшие качества. Наверное, на воров ещё никогда не лаял ирландский волкодав, поэтому они так впечатлились, что бросили коробки и подняли руки. Лица у них были закрыты специальными масками из шапок. Знаете, когда в шапках только дырки для глаз прорезаны. Лично я видел такие первый раз в жизни.

– Уберите собак! ― закричал писклявым голосом один из воров.

– Фу, ребята! ― скомандовал дядя Боря.

– Стоять! Ни с места! Руки вверх! ― позади нас послышался бас. Это была Алёна.

Её тут только не хватало. Хотя нет, тут ей было самое место. Мне, конечно, очень хотелось посмотреть, что будет дальше с ворами, а ещё заглянуть в коробки. Что они украли? Пряники или пастилу? Но рассусоливать было некогда. Мы ведь тут случайно замешкались с ворами. Надо было скорее найти лаз и выбраться за забор. Я подскочил к Ромбику, который и не думал прекращать лаять.

– Эй, Ромбик! Нам пора бежать. Где лаз?

Пришлось даже толкнуть его лбом в бок.

– Отстань! ― отмахнулся Ромбик.

Я чуть было не куснул его за такой ответ, но сдержался.

– Где лаз?

Пришлось боднуть его сильнее и добавить в голос металла.

– За угол бегите, там ящики, за ящиками лаз! ― Ромбик брызгал слюной и щерился на меня. На самом деле на воров, но и мне досталось.

Я обернулся на дядю Гаврю с Жужей. Они отступили в тень, как только увидели Алёну.

– Побежали! ― скомандовал я, не заботясь, что нас услышат. В такой кутерьме убежать смог бы даже… даже кот.

За углом и правда обнаружились забор и ящики, а сбоку калитка, запертая дядей Борей на засов. Просто мы подошли к ней с другой стороны. Нырнув за ящики, я обнаружил лаз. Он всё-таки был! Ура! Как раз подходящий по размеру мне и Жуже. А дяде Гавре неподходящий. Ромбик ― всего-навсего некрупная дворняжка, поэтому лаз рыл, конечно, не размером с ванну в нашей ванной. Что это означало? Что мы с Жужей будем на свободе, а дядя Гавря по милости Алёны поедет сторожить свиней? Ну уж нет!

– А ну, поднажмём! ― скомандовал я. Командовать мне нравилось, не буду скрывать. ― Расширяем лаз. Давайте, шевелите лапами!

– У меня маникюр! ― взмолилась Жужа.

– А дядю Гаврю ждут свиньи. ― Я строго посмотрел на эту модницу с маникюром.

Мы заработали лапами, только комья земли во все стороны полетели. В любой момент Алёна могла спохватиться и догнать нас. Честно говоря, я даже был благодарен ворам, что они решили украсть коробку халвы и коробку мармелада «Лимонные дольки» именно этой ночью. Про халву и дольки я присочинил, но какая разница.

– Может, хватит? ― взмолилась Жужа. ― Я весь свитерок уже перепачкала.

– Ну-ка я попробую, ― прокряхтел дядя Гавря и стал протискиваться в лаз. Мы с Жужей изо всех сил толкали его сзади, но проталкивался дядя Гавря с большим трудом. Ещё не хватало, чтобы он застрял. И тут случилось страшное! Нет, не страшное, а обидное. Дело в том, что, кроме калиток, в заборах бывают ещё и ворота. Наверное, воры предусмотрительно разбили лампочку в фонаре, поэтому мы ворота не увидели, а сосредоточились на лазе. А ворота, между прочим, были открыты настежь. За ними стояла машина, но, к сожалению, мы не умеем водить автомобили, иначе это очень бы облегчило нам побег.

Как только я всё понял про ворота, мы оставили недорытый лаз и бросились прочь с этой фабрики, которая нас так обманула своим сладким шоколадно-ванильным запахом. Правда, дяде Гавре пришлось попыхтеть, чтобы протиснуться обратно, но у него получилось. А ещё он задержался у машины, вцепился зубами в переднее колесо и потрепал его немного.

– Ты зачем колесо грыз, дядя Гавря? ― спросила Жужа, когда мы бежали в темноту.

– Как зачем? Чтобы помочь бандитов задержать. Вдруг они выскочат и решат на машине усвистать.

– Понятно, ― сказала Жужа.

А я подумал, что дядя Гавря настоящий герой! Не пожалел все три своих зуба для такого дела.